О поведении и питани и сорокопутов-жуланов Lanius collurio в гнездовое время и после него

Экология жулана Lanius collurio изучена в общем достаточно хорошо. Тем не менее, остаются некоторые стороны жизни этой птицы, требующие более пристального к ним внимания. Так, если говорить о питании жулана, то в условиях Ленинградской области, на севере ареала вида, оно изучено только в самых общих чертах. Между тем следует помнить, что жуланы вряд ли питаются здесь таким же кормом, как, например, в более южных районах. Кроме того, в Ленинградской области орнитологи, в том числе и мы, изучали главным образом состав птенцового корма жулана (Мальчев­ский 1959; Прокофьева 1958, 1963, 1967; Божко 1972), тогда как питание взрослых птиц оставалось практически неизученным. Всё это заставило нас обработать и подготовить к публикации этот материал, включающий све­дения о составе корма взрослых жуланов, способах его добычи и о поведе­нии птиц во время охоты и при выкармливании птенцов.
Сбор материала мы осуществляли на юге Ленинградской обл. в 1955-1961 го­дах. Отстрел жуланов производился в июле, когда ещё продолжалось гнездование (добыты 22 экз.), и отчасти в августе (2 экз.). Погадки собирали в основном в сентябре, если не считать одной, найденной в июне. Кроме того, использованы находки растерзанных жуланами жуков, добыт 1 экз. корма, наколотый на хвою, и изъято несколько насекомых из экскрементов взрослого жулана. Об активности этих птиц во время выкармливания птенцов мы судили по материалам круглосу­точных наблюдений у двух разных гнёзд.
В процессе работы было выяснено, что состав корма жуланов прежде всего зависит от способов охоты этих птиц. В литературе есть указания на то, что они ловят добычу на лету, выхватывают её из травы, вытаскивают пауков из паутины, а также, подвешиваясь к стволам деревьев, извлекают из трещин коры крупных бабочек (Шарлеман 1915). На наш взгляд, по­следние два способа охоты жуланы применяют редко. Чаще всего мы видели их во время сбора корма на земле и при ловле добычи в воздухе. Интерес­но, что жертвами жуланов становятся животные с самой разной степенью подвижности, поскольку способы охоты этих птиц разнообразны. Они до­бывают как ползающих и совсем малоподвижных беспозвоночных (пау­ков), так и быстро бегающих (ящериц) и летающих. В то же время мы счи­таем, что лишь отчасти правы те исследователи, которые полагают, что до­ля участия летающих насекомых в рационе жуланов высока только в сол­нечную погоду (Solari, Shudel 1988). Мы уже писали о том, что ранним ут­ром, даже если погода очень хорошая, но много росы и из-за высокой влажности воздуха мало летающих насекомых, эти птицы чаще, чем в другое время, добывают на земле ящериц (Прокофьева 1958).

Бросалось в глаза также и то, что мелких насекомых жуланы, как правило, игнорируют, а об­ращают внимание на средней величины и крупных. Это подтверждают ре­зультаты анализа содержимого их желудков и погадок (табл. 1-3). Впрочем, поскольку сорокопуты часто высматривают добычу с присады, то вполне естественно, что мелкие объекты остаются вне поля их зрения.
Добыча преимущественно крупных объектов питания, которых жуланы скармливают и птенцам, во многом обусловливает и невысокую частоту кормления последних. Об этом свидетельствуют результаты круглосуточ­ных наблюдений, проведённых нами у двух гнёзд сорокопутов 19 июня 1958 и 22 июня 1961. Возраст птенцов в обоих гнёздах был почти одинако­вым: 1-3 сут в первом, где птенцы были разновозрастные, и 3-сут во вто­ром. Оба выводка состояли из 6 птенцов. Оказалось, что участие самца и самки в кормлении птенцов было разным. Чаще птенцов кормил самец. В первом случае за сутки родители подлетали с кормом 115 раз: самец — 60, самка — 55. Во втором, при общем числе прилётов с кормом 185 раз/сут, самец принёс корм 167 раз, а самка только 18. Разницу в общем числе прилётов и различный вклад самца и самки мы объясняем тем, что самец первой пары был очень пуглив, привыкнуть к присутствию наблюдателя вблизи гнезда ему было непросто, и поэтому он подлетал к гнезду сравни­тельно редко и самке пришлось взвалить на себя больший объём работы по обогреванию и кормлению птенцов.
На большую роль самца в обеспечении пищей птенцов у жулана указы­вали и другие исследователи (Гаврин, Дацкевич 1958), но в то же время они отмечали, что это характерно для периода, пока птенцы маленькие, а подросших птенцов чаще кормит самка. Они приводят следующие цифры: по их наблюдениям, за “рабочий день”, продолжавшийся 18 ч, родители накормили однодневных птенцов 199 раз, а 11-дневных — 265 раз. Одно­временно отметим, что в литературе есть ещё сведения о том, что в день вылупления последнего птенца самец и самка прилетали с кормом 51 раз за сутки, а через 9 дней — 70 раз (Алланзарова, Сагитов 1979). В этом слу­чае, к сожалению, авторы не указывают, сколько птенцов было в гнезде (5-6, как обычно, или меньше), но так или иначе, приведённые ими цифры кажутся заниженными. Впрочем, в данном случае рассматривается другая форма сорокопутов — phoenicuroides Schalow, 1875, которую теперь принято рассматривать в составе другого вида. Приведём ещё результаты наблюде­ний других исследователей. К 8-дневным птенцам жулана родители приле­тали с пищей 124 раза за сутки (Сорокин 1964), а к 4 птенцам трёхднев­ного возраста — 127 раз за 16 ч (Огородникова 1980). Таким образом, как уже сказано выше, жуланы приносят корм птенцам не так уж часто.
Согласно нашим наблюдениям, кормление птенцов каждый день про­должалось около 17.5 ч. В течение дня интенсивность кормления увеличи­валась, достигая максимума в дневные и вечерние часы или только вече­ром. В эти периоды максимальное число прилётов в час составило у пер­вой пары 14, у второй — 28. При этом самки кормили птенцов более рав­номерно, чем самцы. В мелкий дождь добыча корма не прекращалась.
Активная роль самца в период воспитания птенцов выражается у жула­нов не только в интенсивном кормлении потомства, но и в активной его защите. Просто удивительно, как такая маленькая птица, как жулан, может нападать даже на столь огромное по сравнению с ним существо, как чело­век. Мы уже сообщали о том, как однажды самец, набросившись на на­блюдателя, сбил с него шапку (Прокофьева 2002). Надо сказать, что такое агрессивное поведение жуланов по отношению не только к человеку, но и к другим животным, в первую очередь относительно крупным птицам: врановым, кукушкам, дятлам,— наблюдали и другие исследователи (Маль­чевский 1959; Кныш, Тельпухов 1979).
Известно, что жуланы умеют запасать пищу впрок. Во время нашей ра­боты нам удалось сделать находку (правда, только одну), подтвердившую способность жуланов заниматься заготовкой корма. Это был маленький лягушонок Rana sp., наколотый на еловые иглы, которого мы обнаружили на постоянном месте охоты двух жуланов. Есть сведения, что жуланы де­лают и весьма большие запасы, используя для этого самых различных жи­вотных более или менее крупной величины (Шарлеман 1915; Haftorn 1952 [1953]; Durango 1956; Мальчевский 1959; Mielewszk 1967; Кныш, Тельпухов 1979; Hernandez 1995; Свириденко 2003). Интересно, что большинство упомянутых исследователей отмечало, что некоторая и даже иногда весьма значительная часть сделанных запасов в дальнейшем жуланами не исполь­зуется. А.С. Мальчевский и Ю.Б. Пукинский (1983) считают, что роль по­добных “кладовых” у жулана до сих пор не ясна. В то же время нельзя не упомянуть и о мнении, что наколотые на сучки животные не являются за­пасами, а что это просто излишки пищи, которые потом жуланами не ис­пользуются (Reichart 1956-1957 [1957]). Очевидно, дело обстоит всё-таки не совсем так, потому что были сделаны наблюдения, как насиживающие самки время от времени слетали с гнезда и поедали сделанные самцами запасы, наколотые на сучки (Свириденко 2003). Надо сказать, что наколо­тый на еловую хвою лягушонок, которого нашли мы, был обнаружен не в гнездовое время, а в середине сентября. Что же касается запасов плодов, которые иногда делают жуланы (Кныш 1998), то нам находить их не при­ходилось.
При всей заботливости, которую самцы проявляют по отношению к птенцам и самкам во время гнездования, кажется даже несколько стран­ным, что они способны на каннибализм, о чём есть упоминания в литера­туре (Кныш, Тельпухов 1979; Кныш 1990). Мы также однажды обнаружили в погадке 12-дневного птенца жулана лапу другого птенца, исчезнувшего из гнезда накануне. Трудно предположить, что птенцы сами могут есть друг друга. Другое дело родители, которые, скармливая крупную добычу птенцам, предварительно расчленяют её на части. Так, видимо, обстояло дело и в данном случае, т.к. в погадке содержалась только одна лапа птенца.
В послегнездовой период жуланы перемещаются сравнительно мало, а временами держатся почти оседло. Так, в сентябре 1956 две птицы (самец и самка) около 3 недель охотились на железнодорожном полотне около дер. Естомичи (протяжённость участка около 0.5 км). В качестве присад они использовали ели снегозащитных насаждений. С 7 по 17 сентября на месте их охоты были собраны 4 растерзанных жука Geotrupes sp., наколо­тый на хвою лягушонок и 21 погадка, застрявшая в еловых ветвях. Погадки содержали остатки примерно 212 животных (табл. 3). Одновременно неко­торые насекомые были обнаружены и в экскрементах жуланов. Так, из свежего помёта одной птицы удалось выделить остатки клопа-краевика (сем. Coreidae), пилильщика (сем. Tenthredinidae), двух кобылок (подсем. Acridinae) и жука. Всё это вместе, а также содержимое 24 желудков (табл. 1 и 2) были использованы нами для выяснения характера питания взрослых жуланов.

Анализ полученного материала показал, что, как это уже отмечалось ранее, оптимальной добычей жуланов являются сравнительно крупные обычные и многочисленные виды, за которыми птицам достаточно легко охотиться (Wagner 1993). Из насекомых предпочитаемым видом корма ока­зались жуки. В желудках они составили 43.3 % от всех обнаруженных жи­вотных, а в погадках 36.8 %. Об огромной роли жуков в питании жуланов в своё время сообщали многие исследователи (Сомов 1897; Померанцев 1950; Ганя 1960; Осмоловская 1961; Нейфельдт 1961; Randik 1971; Mann 1981, 1983; Arcas 1998). В то же время большинство из них, так же как и мы, на второе место ставили перепончатокрылых, а в отдельных случаях отводили им даже первостепенную роль (Таращук 1953; Arcas 1998). В нашем мате­риале Hymenoptera составили 29.2 % от всех находившихся в желудках ос­татков животных, а в погадках даже 45.3 %, т.е. их было в них даже не­сколько больше, чем жуков. Впрочем, будет небесполезным вспомнить, что правильного представления о количественном соотношении разных ком­понентов корма анализ погадок не даёт; он может быть использован в ос­новном лишь для установления качественного состава пищи (Прокофьева 1967). Жуки были встречены во всех 24 желудках, кроме двух, и во всех 22 погадках, кроме одной. Что же касается перепончатокрылых, то они оказа­лись в 16 желудках и 18 погадках. Интересно, что существует точка зрения, согласно которой доля жуков и перепончатокрылых в рационе жуланов да­же выше, чем в природе (Hernandes et al. 1993).
Из жуков жуланы добывали жужелиц, долгоносиков, хрущей, усачей, щелкунов и ещё некоторых других, а из перепончатокрылых — муравьёв, пилильщиков, пчёл, наездников и т.д. Иными словами, эти две группы на­секомых были представлены в рационе жуланов самыми разными видами.
Из прочих беспозвоночных в желудках и погадках были обнаружены прямокрылые (представители Tettigoniidae и Acrididae), чешуекрылые (гусе­ницы и бабочки, в т.ч. бабочки из Noctuidae), двукрылые (несколько осо­бей из Syrphidae и Larvivoridae и др.), стрекозы (Cordula aenea, другие пред­ставители Corduliidae и т.п.), ручейники, полужесткокрылые (Canthophorus dubius, несколько экземпляров из семейств Pentatomidae, Myodochidae и т.д.), а также пауки. Что касается прямокрылых, то другие исследователи, работавшие в более южных районах, например, в Харьковской области и Южном Поволжье (Сомов 1897; Осмоловская 1961), выяснили, что там эти насекомые занимают в пище жуланов второе место после жуков, т.е. игра­ют очень существенную роль в питании этих птиц. Следовательно, под­тверждается наше предположение о том, что питание жулана в разных час­тях его ареала в чём то должно быть неодинаковым.
Интересно, что ни в желудках, ни в погадках мы не обнаружили остат­ков позвоночных животных. Только наколотый на хвою лягушонок может быть подтверждением того, что жуланам свойственны хищнические на­клонности. Впрочем, в корме их птенцов мы неоднократно встречали яще­риц, а один раз нашли и остатки мышевидного грызуна (Прокофьева 1958).
Интересно, что хорошо выраженная у мелких птиц прожорливость, благодаря которой в их желудках удаётся находить десятки и даже сотни мелких насекомых, собранных, по-видимому, за короткий отрезок време­ни, у жуланов проявляется не в такой степени, поскольку они добывают относительно крупный корм. Максимальное число экземпляров пищи, ко­торое удавалось находить в желудках, равнялось 16-17. Что же касается погадок, то только в одной из них были остатки действительно большого количества насекомых, а именно 36, да и то, очевидно, потому, что основ­ную их массу составляли некрупные муравьи. Остальные же погадки со­держали остатки не более чем 13-14 насекомых.
Выяснилось, что жуланы добывают как вредных, так и полезных жи­вотных. Из вредных в корме обнаружены полевой хрущик Anomala dubia, короткоусый спондил Spondylis buprestoides, а также щелкуны и долгоносики, среди которых, как известно, много вредителей лесного и сельского хозяй­ства. То же самое можно сказать и о совках, прямокрылых и т.д. К полез­ным, найденным в их пище, относятся жужелицы Carabus sp., пчёлы Apis melliphera, наездники из семейств Ichneumonidae и Braconidae, некоторые тахины и журчалки и, возможно, некоторые виды пауков.
К сказанному следует добавить, что мы располагаем ещё сведениями о питании птенцов жуланов, о чём мы до сих пор упоминали мало, т.к. они уже опубликованы (Прокофьева 1958). Однако говоря о пользе и вреде, ко­торые приносят жуланы, следует вспомнить некоторые из этих материалов для того, чтобы оценка деятельности этих птиц была более точной. Так, из вредных насекомых (кроме уже упоминавшихся) жуланы скармливали птенцам майских жуков Melolontha hippocastani, очень много садовых хру­щиков Phyllopertha horticola, бабочек непарного шелкопряда Porthetria dispar, муравьёв-древоточцев Camponotus sp. и некоторых других. Из полезных же насекомых птенцы изредка получали крупных жужелиц, тахин и диких пчёл. Что же касается позвоночных животных, являющихся пищей жула­нов, то из полезных назовём лягушек, одну особь которых мы нашли нако­лотой на еловую хвою, а также ящериц, встреченных в количестве 21 экз. среди 354 объектов питания, отобранных у птенцов. Из вредных же позво­ночных был обнаружен 1 мышевидный грызун.
Общее же впечатление таково, что полезные животные поедаются жу­ланами значительно реже вредных и составляют совсем незначительную часть их рациона. Отметим, что такие же выводы были сделаны и другими исследователями. Так, по данным некоторых из них, вредители составляют в пище жуланов не менее 43-47 % (Померанцев 1950; Таращук 1953; Аверин 1955; Randik 1970), иногда около 58 % (Mansfeld 1958; Крапивный, Кныш 1988), а в отдельных случаях даже свыше 72 % (Gal 1969). Для сравнения отметим, что те же исследователи считали, что на долю полезных насеко­мых в рационе жуланов приходится от 3 до 19.7 % от всех пищевых объек­тов (Померанцев 1950; Аверин 1955; Mansfeld 1958). Из сказанного можно сделать вывод, что жуланы приносят гораздо больше пользы, чем вреда.

Литература

• Аверин Ю.В. 1955. Сельскохозяйственное значение некоторых птиц степного Крыма Цтр. Крымск. фил. АН УССР 9, 3: 111-131.
• Алланзарова Н., Сагитов А.К. 1979. Материалы по экологии гнездования сорокопута-жулана (Lanius collurio phoenicuroid.es) и чернолобого сорокопута (Lanius minor Gm.) // Экология гнездования птиц и методы её изучения: Тез. докл. Всесоюз. конф. молодых учёных. Самарканд: 9-10.
• Божко С.И. 1972. Анализ орнитофауны парков лесной зоны Восточной Европы. Автореф. дис. … канд. биол. наук. Л.: 1-18.
• Гаврин В.Ф., Дацкевич В.А. 1958. Экология жулана {Lanius cristatus collurio L.) в Беловежской пуще // Zоол. журн. 37, 7: 1082-1091.
• Ганя И.М. 1960. Некоторые виды птиц садов Молдавии и их охрана // Охрана природы Молдавии. Кишинёв, 1: 133-142.
• Кныш Н.П. 1990. О каннибализме у сорокопута-жулана // Материалы Всесоюз. научно-методич. совещ. зоологов педвузов. Махачкала, 2: 110-112.
• Кныш Н.П. 1998. Плоды растений в запасах сорокопута-жулана//Матеріали 3 конф. мол. орнітологів Украіньї. Черновці: 67-68.
• Кныш Н.П., Тельпухов М.Г. 1979. О поведении и взаимоотношениях с другими видами сорокопута-жулана ЦНовые проблемы зоол. науки и их отражение в вузовском преподавании: Тез. науч. конф. зоологов пед. ин-тов. Ставрополь, 2: 266-267.
• Крапивный А.В., Кныш Н.П. 1988. Экологический анализ питания и место сорокопута-жулана в экосистемах северо-восточной Украины ЦВестн. Харьков, ун-та 313: 79-88.
• Мальчевский А.С. 1959. Гнездовая жизнь певчих птиц: Размножение и постэмбрио­нальное развитие лесных воробьиных птиц Европейской части СССР. Л.: 1-282.
• Мальчевский А.С., Пукинский Ю.Б. 1983. Птицы Ленинградской области и сопредельных территорий: История, биология, охрана. Л., 2: 1-504.
• Нейфельдт И.А. 1961. Питание воробьиных птиц в Южной Карелии // Зоол. журн. 40, 3: 416-426.
• Огородникова Л.И. 1980. О питании птенцов некоторых видов лесных птиц в Читинской области // Гнездовая жизнь птиц. Пермь: 115-118.
• Осмоловская В.И. 1961. Насекомоядные птицы Нижнего Поволжья и их значение в ограничении численности вредителей леса ЦПолезащитное лесоразведение на каштановых почвах. М., 1: 224-263.
• Померанцев Д.В. 1950. Хозяйственное значение птиц, гнездящихся в полезащитных лесных полосах //Полезащитное лесоразведение. М.; Л.: 227-243.
• Прокофьева И.В. 1958. О питании гнездовых птенцов некоторых видов лесных птиц //Учён. зап. Ленингр. пед. ин-та им. Герцена 143: 49-66.
• Прокофьева И.В. 1963. О некоторых особенностях питания мелких лесных птиц // Учён. зап. Ленингр. пед. ин-та им. Герцена 230: 33-56.
• Прокофьева И.В. 1967. Об использовании результатов анализа погадок при изучении питания птиц, поедающих предпочтительно насекомых //Итоги орнитологических исследований в Прибалтике. Таллин: 165-168.
• Прокофьева И.В. 2002. Нетипичное устройство гнёзд и необычное поведение неко­торых птиц в гнездовой период //Рус. орнитол. журн. Экспресс-вып. 186: 484-493.
• Свириденко П.А. 2003. Запасание корма птицами //Рус. орнитол. журн. Экспресс-вып. 211: 135-139 (1-я публ. в 1957).
• Сомов Н.Н. 1897. Орнитологическая фауна Харьковской губернии. Харьков: 1-680.
• Сорокин М.Г. 1964. Материалы по питанию птенцов лесного конька, пеночки-веснички и сорокопута-жулана в Калининской области // Учён. зап. Калинин, пед. ин-та 31: 50-56.
• Таращук Э.В. 1953. Птицы полезащитных насаждений степной зоны УССР и возможности использования их для борьбы с вредителями. Киев: 1-124.
• Шарлеман Э.В. 1915. Наблюдения над птицами хвойных лесов и окрестностей города Киева // Птицеведение и птицеводство 2/3: 97-188.
• Arcas J. 1998. Datos sobre la dieta del Alcaudo Dorsirrojo (Lanius collurio L.) en Orence (Galicia, noroeste de Espana) // Ardeola 45, 1: 69-71.
• Durango S. 1956. Territory in the red-backed shrike Lanius collurio//Ibis 98, 3: 476-484.
• GalJ.K. 1969. Beitrage zur Kenntnis der Brutbiologie und Brutnahrung der Neuntoter (Lanius collurio L.) // Zool. Abhstaatl. Mus. Tierk. Dresden 30, 1: 57-82.
• Haftorn S. 1952 (1953). Norske opplysninger om brunryggvarslerens {Lanius collurio L.) og varslerens (Lanius exubitor L.) spidding av byttedyr, met et par originiakt-tagelser // Arb. Kgl. Norske vidensk.-selskab. Musset: 99-106.
• Hernandes A. 1995. Temporal-spatial patterns of food catching in two sympatric schrike species Ц Con dor 97, 4: 1002-1010.
• Hernandes A., Purroy F., Salgalo J. 1993. Variacion estacional, solapamiento interespecifico у seleccion en la dieta de tres especies simpatricas de le alcaudones (Lanius spp.) // Ardeola 40, 2: 143-154.
• Mann W. 1983. Zur Ernahrung der Neuntoters {Lanius collurio L.) in Abhangigkeit vom Insectenangebot auf verschiedenen Dauergriinlandtypen // Vogelk. Hefte Edertal 9: 5-41.
• Mann W. 1987. Ernahrungsbiologie des Neuntoters (Lanius collurio) // Charadrius 23: 28-38.
• Mansfeld K. 1958. Zur Ernahrung des Rotruckenwtirgwrs (Lanius collurio collurio L.) besonders hinsichtlich der Nestlingsnahrung, der Vertilgung von Nutz- und Schadinsekten und seines Einflusses auf den Singvogelbestand // Beitr. Vogelkunde 6, 4: 271-292.
• Mielewszk St. 1967. О pozgwieniu gasiorka, Lanius collurio L., w Okolicy Gniezna (woj poznanskie) // Acta omithol. 10, 6: 157-175.
• Randik A. 1970. Potrava, hospodarsky vyznam a ochrana stracoSa obycajneho (Lanius collurio L.) v prirodnych podmienkach Slovenska // Pr. a Stud. Csl. ochr. prir. SUPSOP Bratislave 2, 3: 130.
• Randik A. 1971. StrakoS olycajny (Lanius collurio) v prirodnych podmienkach Slovenska // Pr. a stud. Csl. ochr. prir. SUPSOP Bratislave 3, 3: 150.
• Reichart G. 1956-1957 (1957). Tovissziiro gebics tovisszuro tevekenysege //Aquila 63/64:308-310.
• Solari Ch., Schudel H. 1988. Nahrungserwerb des Neuntoters Lanius collurio wahrend der Fortpflanzungszeit // Ornithol. Beob. 85, 1: 81-90.
• Wagner Th. 1993. Saisonale Veranderungen in der Zusammensetzung der Nahrungbeim Neuntoter (Lanius сollurio) // J. Ornithol. 134, 1: 1-11.