Турач — Francolinus francolinus (Linnaeus, C 1766)

Окраска. Взрослый самец. Спина, плечевые и верхние кроющие перья крыла черновато-бурые, с беловато-бурыми пестринами. Задняя часть спины, надхвостье и верхние кроющие хвоста черные с узкими белыми поперечными полосами. Верх головы и затылок черные с бурыми краями перьев. По бокам лба белые пятнышки, над глазом беловатая полоска. По бокам головы под глазом и до уха рас­полагается крупное белое пятно с черными черточками. Остальные части боков головы, горло, передняя часть шеи, зоб, грудь и бока тела черные.
Последние с большими белыми пятнами. Под горлом широкий каштаново­-рыжий ошейник, ниже которого задняя и боковые стороны шеи черные с белыми пестринами. Середина брюха светлая, красновато-бурая с бело­ватыми вершинными каемками и черными предвершинными пятнами перьев. Маховые черно-бурые со светло-охристыми поперечными поло­сами, третьестепенные черновато-бурые с охристым налетом. Рулевые черные с широкими белыми полосами, кроме средней пары, где полоски узкие. Клюв и голое кольцо вокруг глаза черные, радужина бурая, ноги оранжево-красные.
Взрослая самка. Верх головы бурый с черными центрами перьев. Уздечка и полоса над глазом буровато-белые. Вместо каштано­вого ошейника только пятно на задней стороне шеи, под которым есть несколько черных перьев с белыми пятнами. Горло беловатое. Остальной низ тела белый с буровато-черными поперечными полосками, имеющими в центре брюха стреловидную форму. Клюв бурый. Подхвостье рыжеватое со светлыми пестринами и черноватыми вершинами.
Птенец в ювенальном наряде (самец и самка).
Общая окраска охристо-бурая. Перья верха тела, большие кроющие крыла, плечевые и маховые бурые с широкими охристыми полосами, более яркими на маховых перьях. Рулевые охристые с поперечной бурой и коричнево-бурой исчерченностью и бурым крапом. Грудь и бока тела бледные охристо-серые с буроватыми продольными пестринами, которые на бедрах замещаются поперечными полосами. Брюхо беловато-серое с неясно выраженными продольными буроватыми пестри­нами.
Первый годовой наряд сходен с нарядом взрослых птиц.
Пуховой птенец. Общий тон окраски верхней стороны тела бледновато-желтый, нижней — темно-серый. По темени от лба до затылка тянется широкая черно-бурая полоса со слабым ржавым отливом на за­тылке. По ее бокам идут узкие буроватые полоски. Такие же полоски идут назад от заднего края глаза и от угла рта. На спине 3, иногда 4 продольных черных полоски, сливающихся на передней части спины. Такие же полоски на предплечьях.

Подвиды. В пределах ареала наблюдается клинальная изменчивость в размерах и окраске — по направлению к востоку постепенно умень­шаются размеры, а также происходит посветление окраски по направле­нию к центру ареала с запада и востока. В настоящее время признается реальность следующих подвидов. Номинативный подвид, описание окраски которого дано в описании вида, населяет о-в Кипр, Малую Азию и ближний Восток к востоку до Закавказья, северо-западного Ирана и южного Курди­стана.
F.f. arabistanicus Zarudny et Harms, 1913, характеризуется более палевой, по сравнению с номинативной формой, окраской и несколько меньшими размерами; он распространен на Аравийском п-ове, а также в долинах рек Тигр и Ефрат.
Е.f. bogdanovi Zarudny, 1906, еще более палевый и еще меньших размеров, чем предыдущий подвид; распространен от Сеистана до Белуджистана.
F.f. henrici Bonaparte, 1856, населяет территорию Пакистана.
F.f. asiae Bonaparte, 1856, наиболее темноокрашенный подвид, занимает индийскую часть ареала вида.
Суточная активность, социальное поведение. Суточная активность во многом определяется состоянием погоды. В разгар размножения в ясные и солнечные дни самцы активно токуют. Но стоит пройти неболь­шому дождю, как они перестают петь и держатся в зарослях. После прекращения дождя они вновь выходят из укрытий и активно токуют.
По наблюдениям в Азербайджане, весной в холодные пасмурные дни турачи начинают петь поздно, в 9—11 ч утра, в ясные же дни — с 5—6 ч утра. С наступлением дневной жары интенсивность тока ослабевает и усиливается вновь в вечерние часы. В апреле и мае кривая суточной активности самцов имеет двухвершинный характер, но в ранние утренние часы крики самцов бывают слышны чаще, чем вечером. Утром, после того, как земля несколько прогреется на солнце, а также в предвечернее время птицы выходят из густых зарослей кормиться на открытые места. В жаркие часы дня они отдыхают в зарослях, обычно вблизи воды.
Примерно такая же активность турачей и в Туркменистане. В марте и в августе крики самцов в низовьях Атрека слышны в утренние и вечерние часы, тогда как в период активного токования «бой» токующих птиц слышен все светлое время суток, даже в ненастье, при сильном ветре и дожде.
Живут турачи парами и выводками. Если птиц не беспокоить, то они могут разгуливать и пастись вблизи человеческих жилищ вместе с домаш­ними курами.
Там, где турачей часто беспокоят, они становятся очень пугливыми. Лишь в брачный период самцы теряют осторожность и подпускают человека близко. Вообще говоря, по природе турач — доверчивая птица, чем свидетельствует его легкая ^приживаемость в садах и на возделы­ваемых полях вблизи человека.
Птицы располагаются на ночлег скрытно и бесшумно, проводя ночь парами и выводками в зарослях на земле. Реже они устраиваются на ночлег на ветвях кустарников и даже деревьев. Добавим, что на отдыхе в девные жаркие часы, как и при кормежке ягодами, птицы забираются на кусты.
Враги, неблагоприятные факторы. О влиянии хищников на численность турача можно судить по следующим данным; В 1975 г. в Кызылагачском заповеднике в угодьях с высокой плотностью лисиц прирост поголовья турачей составил 30 %, тогда как на других участках с лучшими защит­ными условиями прирост поголовья турачей оказался равным 175 %.
Встречаемость турачей в годовом рационе шакалов не превышает 1.1 %, камышевых котов— 1.4, лисиц — 2.6 % (в осенне-зимний период у ли­сиц до 4.8—5.6 %). Роль хищных пернатых в истреблении турачей ничтожна. Так, с 15 ноября 1972 г. по 15 марта 1973 г. в указанном запо­веднике зарегистрировано 25 случаев гибели от шакала, камышевого кота и лисицы и лишь один случай — от хищной птицы. Основной же лимитирующий фактор для птиц, как уже говорилось, — суровые снежные
зимы.
Хозяйственное значение, охрана. Как дичь турач отличается прекрас­ными вкусовыми качествами мяса. Поэтому охота на него еще недавно имела широкое распространение. Добывали его ружьем, промышляли ловчими птицами и западнями. По данным Верещагина (1947), в За­кавказье количество добываемых турачей достигало 50 тыс. в год.
Прямое преследование человеком, к сожалению, основательно подор­вало численность вида и поставило его на грань катастрофы. О том, что турача истребляют, писалось в прошлом (Млокосевич, 1879; Радде, 1884) и не раз — в текущем столетии (Витович, 1928; Колаковский, 1929; Бутурлин, 1932; Благовещенский, 1935; Дементьев, 1948; Ханмамедов, 1956; Верещагин, 1960; Рустамов, 1973). Принятые меры (кратковремен­ные и длительные запреты охоты, попытки интродукции) не дали желае­мых результатов — турач во многих местах полностью выбит или его осталось очень мало. По этой причине он внесен в Красные книги Совет­ского Союза, Азербайджана и Туркестана.
По подсчетам Ханмамедова (1956, 1971), в Азербайджане в 1947—1950 гг., как уже говорилось, обитало примерно 600 тыс. турачей, а в 1958—1966 гг. — 100 тыс. Сведениями о численности вида в Азер­байджане в наши дни мы не располагаем. Известно только, что в Кызылагачском заповеднике в 1975 году было 1210 особей этой птицы, а на Гасанкулийском участке Красноводского заповедника примерно 200 птиц — итого почти полторы тысячи птиц, находящихся под охраной.
Численность турача в Азербайджане периодически падает и нарастает. В помощи человека эти птицы нуждаются только в многоснежные зимы. Очистка кормовых площадок от снега, подкормка, отлов и передержка в вольерах с последующим выпуском на волю ослабевших от голода птиц, сокращение численности наземных и пернатых хищников — вот, в сущности, основное, что требуется. В этом отношении известный опыт накоплен в Кызылагачском заповеднике (Литвинов, 1979). Здесь осу­ществлялась регулярная подкормка птиц ячменем, который сыпали прямо на дорогу с движущейся автомашины, где его и подбирали турачи. Через несколько дней такой подкормки турачи уже сами устремлялись на дорогу, увидев подкормочную машину.
Турач в Азербайджане неоднократно интродуцировался в различные районы, но неудачно: на о-ве Сара в 80-х гг. прошлого столетия (Литвинов, 1979), в междуречье Куры и Аракса (Сатунин, 19156), в долине Агричая (Верещагин, 1947). Попытка интродукции в Багире близ Ашхабада из-за отсутствия охраны также окончилась неудачно (Дементьев, 1952).
Сейчас места обитания турача почти полностью заняты посевами и садами, но птицам это не вредит. Они легко приспосабливаются к жизни в садах и на возделываемых полях. Поэтому при строгой охране угодий турача, беспощадной борьбе с браконьерством и проведении простейших биотехнических мероприятий в многоснежные суровые зимы есть все основания считать, что человек в силах сохранить в нашей фауне этот ценный и редкий вид, тем более, что он охраняется сейчас в двух запо­ведниках.
Учитывая экологические особенности турача и некоторый опыт его интродукции в прошлом, можно рекомендовать эту птицу для аккли­матизации в малоснежных районах страны. Такими районами в порядке предпочтительности будут являться Западная Грузия, Южная Украина и Молдавия (участки лиманов Днепра, Буга, Днестра и дельты Дуная; (Верещагин, 1960), а также Южный Таджикистан. В Туркменистане можно интродуцировать турачей на Мургаб, Теджен, а также в отдельные места на Каракумском канале.
Исходя из опыта некоторых зоопарков мира, в которых за 1963—1974 гг. вывелось 12 птенцов турачей (International Zoo Yearbook, 1963—1974) и учитывая известную экологическую пластичность вида, можно и нужно решить вопрос о разведении турачей в питомниках. В этом отно­шении заслуживает внимания опыт Сюнт-Хасардагского заповедника на юго-западе Туркменистана, где в мае 1981 г. из 41 яйца, инкубиро­ванного под домашней курицей и индейкой, вывелись 26 птенцов. В сен­тябре 1981 г. в вольерах заповедника содержалось 20 турачей в хорошем состоянии, в возрасте НО—120 дней (Переладова М.А., Сахаров К.П., устное сообщение).
Азербайджанская популяция турача вместе с туркменской бесценны для сохранения генофонда вида. Они важны также для интродуцирования и реакклиматизации турача в нашей стране и для разведения этих птиц в питомниках. Следует иметь в виду, что это единственный вид рода Francolinus в СССР, и сохранение его в составе нашей фауны совершенно необходимо.

Ареал вида простирается от Малой Азии к Востоку до Ассама (рис. 10); к северу — до южного побережья Черного моря, долины р. Араке, северных частей Куро-Араксинской низменности, долины р. Атрек, северо-восточных районов Ирана, юга Средне-Афганских гор и южных подножий Гималаев; к югу — до Ближнего Востока включи­тельно, берегов Персидского залива и Аравийского моря и до плоскогорья Декан.

В Южной Европе встречался в юго-восточной Испании, на о-ве Си­цилия, островах Эгейского моря и на о-ве Кипр. В этих местах (кроме Кипра) он истреблен человеком еще в первой половине прошлого столетия.
В пределы нашей страны заходит очень небольшая северо-восточная часть ареала вида. Область распространения представлена двумя участ­ками — восточным Закавказьем и юго-западным Туркменистаном. Они, возможно, изолированы друг от друга, поскольку на южном побережье Каспия турач, если и встречается, то крайне спорадично.
В восточном Закавказье турач живет от уровня Каспия до 700—800 м абсолютной высоты. Северная граница ареала проходит по линии, соединяющей точки с суммой снежных дней в году около 30 и средней высотой снежного покрова до 20 см (Верещагин, 1960). В очерченных границах вид широко населяет Куро-Араксинскую низменность. В преде­лах Грузии «проникает по долине р. Иори довольно далеко — в 50-х гг. доходил до :Сагареджойского района (Кутубидзе, 1955). Обитание его в этих местах, как и в долину р. Алазани в Восточной Грузии (Верещагин, 1947), в настоящее время требует дополнительного уточнения. Западные границы распространения по долинам рек Куры, Иори и Алазани также определяет фактор снежности.
В Азербайджане турач распространен по долине р. Куры от Акстафы до Каспия и по Араксу до Мегринского оазиса, до слияния Аракса с Курой. На юго-востоке он распространен до линии Карадонлы — Сальяцы, через Пушкино, о-в Сара до Ленкорани. Детали распростране­ния турача в Азербайджане приведены в работах Ханмамедова (1956, 1971) >и Верещагина (1960).
В Туркменистане этот вид населяет узкую полосу протяженностью 60—70 км от Чалаюка до Кизылатрека (Рустамов, 1973). В 30-х гг. нашего столетия Лаптев (1934) наблюдал турачей в долине р. Сумбар, но затем, по-видимому, птица исчезла из этих мест (Исаков, Воробьев, 1940). В на­стоящее время в долине Сумбара на Западном Копетдаге турач встреча­ется на протяжении 12 км вверх и 34 км вниз от с. Каракала (Полозов, 1980); возможно, что он есть между низовьями Атрека и районом Каракала, но это требует выяснения. В конце прошлого столетия турач в Туркменистане встречался не только в долинах Атрека и Сумбара, но и в нижнем течении Чандыра (Зарудный, 1896).
Численность. Учеты, проведенные в Азербайджане в 1947—1950 гг. и в 1958—1966 гг., показали, что на 100 км? приходилось соответственно 3200 и 800 турачей. Плотность населения птиц на 100 км2 в различных местах была такова: на участках антропогенного ландшафта 4200 и 600, а природных ландшафтов 3500 и 1100 особей (Ханмамедов, 1956, 1971; Рустамов, 1973). Таким образом, плотность населения в антропогенном ландшафте за указанный период снизилась в 7 раз, а в природных — в 3.2 раза. По отдельным местам обитания в те же годы плотность птиц на 100 км2 сократилась следующим образом: сады — с 8400 до 600 особей, посевы зерновых — с 3500 до 260, хлопковые поля — с 4000 до 200, люцерновые поля — с 5000 до 300, камыши — с 3600 до 700, заросли сор­ной растительности — с 3700 до 500 особей (Ханмамедов, 1971). Сезонные изменения численности турача в различных местах обитания показаны на табл. 2.

Для турача в Азербайджане характерно колебание его численности по годам. Основной причиной этих колебаний является массовая гибель птиц в суровые и многоснежные зимы. После неблагоприятных зим численность этого вида обычно восстанавливается в течение 3—4 лет (Дементьев, 1952; Литвинов, 1977а; 1979).
На уменьшение численности турачей значительное влияние оказало их истребление в результате неумеренного промысла. Еще в прошлом веке Млокосевич (1879, с. 24) писал: «С каждым годом турачи делаются все реже, а с проведением Баку-Тифлисской дороги они будут редеть еще быстрее. Словом, это — исчезающая птица. . .». Примерно то же константировал Радде (1884). Он указывал, что в Азербайджане во второй поло­вине столетия турачей уничтожали в большом количестве, причем за несколько дней один охотник добывал на ружье 50—70 экземпляров, а с ястребом за одну охоту добывал от 10 до 20 турачей.
За последние десятилетия численность турачей в Азербайджане падала и нарастала неоднократно. Известно катастрофическое падение числен­ности турачей после крайне суровой многоснежной зимы 1924/1925 гг., когда птицы гибли от голода и, ослабевшие, во множестве избивались палками. В последующие годы численность их восстановилась, но в конце 20-х—начале 30-х гг. была все же относительно низкой.
Колаковский (1929) отметил низкую численность турача в окрестностях Кировабада в 1929 г.; где в период первой мировой войны можно было добыть за день без помощи собаки 10—20 птиц. Только одиночные турачи наблюдались в апреле—мае 1931—1933 гг. на юго-востоке Мугани у сел Пришиб, Хармандли, Карабуджах; в июне 1935 г. единичные турачи встречались под селом Томулу в тугаях и на полях близ устья р. Поры; в июне 1935 г. крики одиночных самцов были слышны близ села Куткашен в Агричайской долине (Верещагин, 1960). Количественные учеты турачей с легавой собакой в 1936 г. проводились в Бардинском районе (Беме, 1937). За 38 экскурсий с 15 по 21 октября на 11.4 км2 площади было обнаружено всего 70 турачей, т.е. 614 особей на 100 км2. С 1936 по 1941 гг. турачи наблюдались Н.К Верещагиным в 26 пунктах Азербайджана, но нигде они не были многочисленными. Но последующие учеты, про­водившиеся им в Нужинском, Сабирабадском, Геокчайском и Зардобском районах в ноябре и декабре 1943 и 1947 гг. доказали резкое увеличение численности турачей во всех угодьях. Число птиц на 1 га в среднем составляло: в тугайных и тростниковых зарослях долины Алазани к юго-западу от Нухи — 0.8; в солодково-камышевых зарослях у оз. Сарысу в Сабирабадском районе — 4.6; там же по окраинам посевов кунджута — 54.3; в тамарисковых зарослях вдоль Куры у села Саатлы в Сабирабад­ском районе — 1.3; в заброшенных садах близ ст. Уджары в Геокчайском районе — 2.6 и в тамарисково-тростниковых зарослях близ оз. Мегман и села Зардоб — 12 особей. По мнению Верещагина, в действительности плотность турачей была даже выше указанной, так как одиночный охотник без собаки поднимает не более 20—25 % турачей. Так или иначе, но численность вида была очень высокой, что обуславливалось рядом предшествовавших теплых зим, а также резким сокращением промысла в военные годы (Верещагин, 1960).
Новое сокращение численности птиц началось с 1948 г., под влиянием как безконтрольной охоты, так и суровых зим 1948—1950 гг. В 1949 г. численность турачей в различных районах колебалась от 0.1 до 0.84 особи на 1 га (Ханмамедов, 1966).
В Кызылагачском заповеднике весной 1975 г. учтено 1210 особей (Литвинов, 1977а; 1979): на 100 га тамарисковых зарослей приходилось 83.7 особей, на 100 га ситниковых лугов 33.4, на 100 га злаково­эфемеровой степи 20 и на такую же площадь эфемерово-полынной степи 8.8 особей. Зима 1971 —1972 гг. была опять многоснежной, числен­ность вида была сильно подорвана бескормицей и деятельностью хищ­ников, и весной 1973 г. число птиц в заповеднике составляло всего 350—400 особей. К весне 1974 г. численность птиц удвоилась, а весной 1975 г. достигла оптимальной величины. Таким образом, в данном конкрет­ном случае численность популяции восстановилась за 3 года. Однако суровая зима 1977 г. вновь снизила ее почти в 10 раз.
В Туркменистане, по сравнению с Азербайджаном, численность турача в связи с ограниченным распространением всегда была невелика. В на­стоящее время общие запасы вида на заповедных участках в низовьях р. Атрек составляют не более 200 птиц (Рустамов, Васильев, 1976).
Лет 20—25 назад в районе оз. Большие Делили на 1 км2 приходилось 7-—8 птиц (Дементьев, 1945). Количество турачей на незаповедных землях в низовьях р. Атрек неизвестно, но, по-видимому, там может быть не более 100 птиц. Численность вида здесь весьма стабильна и в разных угодьях составляет 0.05—0.15 токующих самцов на 10 га. По данным учета весной 1979 г., абсолютная численность вида в долине р. Сумбар составила около 160 особей (Полозов, 1980).
По сравнению с концом XIX в. количество турачей в Туркмении сейчас все же сильно сократилось. Об этом свидетельствуют сообщения о частых встречах турача в конце прошлого века в долине Атрека, Чандыра и Сумбара (Зарудный, 1896). То, что турач вновь появился на Сумбаре, откуда исчез в 30-е гг., говорит о возможной тенденции к увеличению численности и расширению границ ареала. Общая же численность вида в Туркмении в настоящее время едва ли превышает 500 особей.
Численность турача в Азербайджане оценивается примерно в 100 тысяч птиц (Ханмамедов, 1971). По расчетам этого автора, годовая продуктив­ность может составить 1 млн. птиц, при условии 2 циклов размножения у большинства птиц и выживания 3—4 птенцов в каждом выводке, что явно ошибочно. Возрастание численности за 1 год в 10 раз невозможно.
Даже в Кызылагачском заповеднике, как было показано, при благоприят­ных условиях численность вида за год лишь удваивалась.

Турач — птица кустарниковых и травянистых зарос­лей засушливых и полузасушливых районов. Охотно населяет тугайные заросли из тамариксов и камыша, перемежающиеся с открытыми участ­ками. В антропогенном ландшафте они живут в садах и виноградниках, на возделываемых полях, на участках, заросших бурьяном, в зарослях вдоль оросительных каналов и даже на окраинах приусадебных участков в населенных пунктах, где неоднократно наблюдали турачей во дворах вместе с домашними курами. В зимнее время турачи также могут прибли­жаться к человеческому жилью. Местами они проникают в полосу пред­горий. И где бы ни обитали эти птицы, они всегда нуждаются в близости водопоев.
В Азербайджане в поймах Куры, Аракса и их притоков турачи дер­жатся в молодых и слабо развитых тугаях (Млокосевич, 1879; Сатунин, 1915а; Ханмамедов, 1956; Верещагин, 1960). Растительность состоит здесь в основном из тамариска, ежевики, облепихи, тростника и эриантуса. В старых тенистых тугаях с крупными деревьями тополя, дуба и карагача встречается редко. Среди других мест обитания необходимо упомянуть тростниковые заросли по берегам озер и болот, причем такие, которые примыкают к открытой, поросшей бурьяном местности. Перечисленные угодья — исконные места обитания турача. Но будучи весьма пластичным видом, он легко приспосабливается к антропогенному ландшафту и населяет сады, виноградники и любые оазисы, возникающие на орошаемых землях. Турачи вполне приспособились к обитанию на полях хлопка, люцерны и различных зерновых культур, где они и кормятся, и гнездятся.
Особенно охотно эти птицы посещают поля пшеницы и ячменя после уборки урожая, а также подсохшие рисовые чеки. В случае опас­ности птицы укрываются в ближайших зарослях кустарника или трост­ника.
При изучении биотопического размещения турача в Кызылагачском заповеднике установлено, что он предпочитает тамарисковые заросли (Литвинов, Коновалова, 1977), на что в свое время для долин Куры и Аракса указывали Радде (1884) и Зарудный (1896).
В Азербайджане для турача характерна смена мест обитания по сезо­нам года. Она вызывается наличием или отсутствием кормов, погодными условиями, в особенности снегопадами. Определенную роль при этом играют антропогенные факторы: выпас скота, пахота, палы на рисовых полях и т.п. В октябре и ноябре основная часть птиц из открытых местообитаний (хлопковые, люцерновые и зерновые поля) переселяется в закрытые — тугаи, тростниковые заросли и густые бурьяны у поселков, где и остаются до весны. Такие осенне-зимние места обитания лучше защищают турачей от ветра, дождя, снега, различных врагов и лучше обес­печивают птиц кормами (Ханмамедов, 1956).
В Туркмении в конце прошлого столетия турачи обитали в тамариско­вых зарослях и в камышевых плавнях, перемежающихся полянами с высо­кой травой (Зарудный, 1896). Регулирование стока и в этой связи изменение гидрологического режима р. Атрек, а также расширение земле­дельческих площадей заставили турачей изменить места обитания. Сейчас они населяют травянистые и кустарниковые заросли вблизи естественных водоемов и оросительных каналов. Растительность этих мест состоит в основном из ситников, солянок, верблюжьей колючки и полыни, среди которых растут отдельные кусты и небольшие группы селитрянок и тамариска. Высота этих растений обычно не превышает 1 м, чаще значи­тельно ниже (Воробьев, 1946). Учитывая старые сведения (Зарудный, 1896; Лаптев, 1934) и новые сведения Полозова (1980), а также данные, полученные нами от сотрудников Сюнт-Хасардагского заповедника, можно сказать, что турачи на Западном Копетдаге придерживаются тугайных зарослей, перемежающихся с полями зерновых культур, садами, грана­товыми рощами, а также окраин поселков.

Турач поедает насекомых, зеленые побеги, ягоды, семена диких растений и зерна культурных злаков. Кормится на открытых участ­ках и в густых зарослях. Корм собирает чаще всего с земли. Иногда выкапывает корни однолетних трав. Склевывает ягоды, садясь на кусты селитрянки (Воробьев, 1946), полыни, солянок (Литвинов, 19776).
В исследованных Ханмамедовым (1956) 366 зобах и желудках обна­ружено 209 видов насекомых из 9 отрядов и 100 видов растений из 25 се­мейств. Из насекомых основной пищей служат жесткокрылые (144 вида, составляющие по частоте встречаемости в желудках и зобах 84 %), прямокрылые (22 вида и 11.7 % встречаемости), полужесткокрылые (22 вида и 9.4 % встречаемости), перепончатокрылые (7 видов и 3.2 % встречаемости). Представители отрядов стрекоз, уховерток, ручейников, чешуекрылых и термитов в пище турачей имеют крайне малое значение.
Наибольшую роль из жесткокрылых в пище играют виды родов Aphodius, Chrysomelia, Harpalus, Onthophagus; из прямокрылых — >Calliptamus, Gryllotalpa, а из полужесткокрылых — Coriomeris, Carpocaris, Stenoce-phala.
По количеству видов и частоте встречаемости в зобах и желудках из растительных кормов первое место занимают злаки (18 видов и 14 %), второе — бобовые (15 видов и 40 %). Вьюнковых обнаружено всего 3 вида, но по частоте встречаемости они стоят на третьем месте (27.2 %). Для сравнения скажем, что из розоцветных найдены остатки 8 видов, но частота их встречаемости составила лишь 13.9 %, а из крестоцветных — 15 видов и 5 %. Первостепенными кормами из злаков являются Hordeum vulgare, Oryza sativa, Phragmites communis, Setaria glauca, Triticum spp.; а из бобовых — Onobrychis app., Trifolium spp., Vicia spp.
В питании турача прослеживается определенная сезонность. Осенью (октябрь, ноябрь), в течение всей зимы и в начале весны (март) птица поедает преимущественно растительные корма. Весной, начиная с апреля, кормовой режим меняется и растительная пища постепенно уступает место животным кормам. Поэтому в мае, июне, июле зобы и желудки турачей содержат в основном остатки различных насекомых. В августе, и особенно в сентябре, для птицы характерно смешанное питание.
Осенний рацион турача составляют 59 видов растений 22 семейств, а зимой — 60 видов 19 семейств (Ханмамедов, 1956). В это время остатки насекомых в зобах и желудках птиц встречаются в незначительном количестве.2 Добавим, что по материалам Красавцева (1937), в октябре растительные корма в питании турача составили 75.5 %.

2 По недоразумению Кузьмина (1977, с. 124) пишет, что по данным Ханмамедова (1956), зимой в рационе турача жуки составили 84 %. В действительности это число относится к остаткам жуков в зобах и желудках птицы в течение всего года.

Некоторое представление о соотношении растительных и животных кормов по сезонам года можно составить по данным Ханмамедова (1956).
Зимой в зобах и желудках турачей обнаружено 60 видов растений и только 15 видов насекомых, соответственно весной 47 и 168, летом 27 и 26, осенью 59 и 22.
Особенности питания, приведенные выше для азербайджанской части ареала вида, в основном совпадают с данными по Туркмении, где летом в рационе преобладают животные корма, а зимой — растительные. Перво­степенное значение имеют жуки, затем клопы и муравьи. Из жуков в обследованных зобах и желудках преобладали Haltica glycyrhizae, Opatroides punctulatus, Lohhosis punctata, Bothynoderus crispicolus, Dendarus spp, Broscus spp. Из прямокрылых найдены медведки, а из стрекоз — Sympetrum meridionale. Летом турачи охотно питаются яго­дами селитрянки (Nitraria schoberi). Они обнаружены почти у всех добы­тых на Атреке птиц. Зимой в качестве основных компонентов кормов отмечены молодая зелень и зерна ячменя. В это время несколько зобов и желудков содержали корневища рогоза. Птицы, добытые в декабре, в желудках и зобах имели остатки муравьев, а один раз в декабре были обнаружены в зобу три земляных червя Eumbricusspp. (Воробьев, 1946).
Интересно, что,по данным Воробьева, гравий встречается в желудках турачей сравнительно редко, главным образом в зимние месяцы и в очень незначительном количестве. Роль гравия у турачей на Атреке, по-видимому, выполняют твердые семена селитрянки. Из материалов по Азер­байджану вытекает обратное. Установлено, что из 183 обследованных птиц у 60 в желудках обнаружен гравий, причем не только зимой, но и в другие времена года (Ханмамедов, 1956).

Турачи — моногамы. Заботу о выводке проявляют и са­мец, и самка (Витович, 1926; Беме, 1937; Воробьев, 1946). Пары отлича­ются сравнительным постоянством, птицы встречаются в парах и вне времени размножения (Витович, 1926; Благовещенский, 1935; Беме, 1937; Ханмамедов, 1956). Масса семенников у 6-месячных самцов составляет 0.45, у самцов в годовалом возрасте — 2.1—2.2, как и у 2-летних птиц. Это позволяет предполагать наступление половой зрелости в годовалом возрасте (Ханмамедов, 1956, 1971).
Токование начинается с первыми же проявлениями весны, но в зависи­мости от характера погоды может начаться как в конце февраля, так и в начале апреля. В низовьях Атрека наиболее ранний брачный крик отмечен 6 марта (А.А. Караваев, устное сообщение), в Азербайджане — 2 марта (Ханмамедов, 1956). Половые железы к этому времени заметно увеличиваются: длина семенников в декабре—январе 8—9 мм, в начале марта 11 мм, в конце месяца 19 мм (Воробьев, 1946; Ханмамедов, 1956).
Самцы токуют возле самок на полях среди бурьяна, на возделываемых полях, близ камышовых и тугайных зарослей. При этом они часто взбира­ются на возвышенные места (телеграфные столбы, тюки прессованного сена, насыпи вдоль каналов и т. п.). В перерывах между песнями кормятся. «Бой» турача повторяется через каждые 15—20 с и слышен на расстоянии до 400 м (Литвинов, 19776).
Брачное поведение самца несложно. Подобно домашнему петуху, он при крике закидывает голову назад и слегка выпрямляет шею. Брачный крик звучит как «тер-тер». Токование сопровождается ухаживанием за самкой и стремлением всячески привлечь ее внимание. Самец бегает за самкой, вертится вокруг нее, подскакивает вверх, красуется, хлопает крыльями, слегка задевает самку, распускает хвост веером и волочит крылья по земле (Зарудный, 1900; Сатунин, 1907). Токование идет обычно в хорошую солнечную погоду, в ветренные и дождливые дни птицы прячутся и их голоса не слышны (Ханмамедов, 1956). Когда токование в разгаре, оно наблюдается и в пасмурные дни (Сатунин, 1907).
Большинство самцов в низовьях Атрека токуют по утрам с восхода солнца и вечером с 17—18 ч., но ранней весной — только утром перед восходом солнца (Воробьев, 1946). В низовьях Атрека «бой» можно слышать в первой половине марта и в августе лишь в утренние и вечерние часы. В период же интенсивного токования самцы кричат в течение всего светлого времени суток, даже при ветре и дожде (А.А. Караваев, устное сообщение). В Кызылагачском заповеднике самцы начинают токо­вать за 30—40 мин до восхода солнца. С наступлением жары интенсив­ность тока ослабевает и часть самцов совсем замолкает (Литвинов, 19776). Об интенсивности токования дает представление частота, с которой издаются брачные крики. Так, например, один самец пропел в течение 1 ч 45 мин 77 раз, на что ушло 42 мин, остальные 63 мин он гулял в поисках корма, копался в земле и ухаживал за самкой. Другой самец за 26 мин пропел 33 раза. Третий за 24 мин пропел 50 раз, а 11 минут молчал.
Наконец, еще один самец в течение 69 мин пропел 151 раз. В среднем за 15 мин «бой» турача повторяется 10 раз. Токующие самцы часто теряют осторожность и подпускают человека на 20—30 м. Известен случай, когда токующего самца удалось поймать руками (Ханмамедов, 1956).
Крик самца в солнечные дни можно услышать и в зимнее время (Алекпе­ров, Мустафаев, 1966).
Сатунин (1907) предполагал, что турачи в Закавказье нормально имеют 2 кладки в году, другие авторы (Зарудный, 1900; Воробьев, 1946) — что только одну, принимая поздние кладки за повторные взамен утраченных. Видимо, все-таки у турачей в году 2 кладки (Дементьев, 1948, 1952; Ханмамедов, 1956). В Азербайджане первая кладка бывает в конце марта—начале апреля, вторая — в июне. Это подтверждается тем, что семенники увеличиваются в массе и размерах с февраля, особенно в марте, и достигают максимума в июле—августе, после чего резко уменьшаются. В пользу 2 кладок говорят также большие наседные пятна и готовые к сносу яйца в яйцеводах самок в июне—июле. Так, самка, добытая 19 июля в пойме р. Акера в Азербайджане, имела развитое наседное пятно, 7 крупных желтков в яичнике, а в яйцеводе — готовое к сносу яйцо. Кладки и птенцы, найденные в августе, по-видимому, принадлежали молодым самкам, размножающимся впервые. Так, 23 ав­густа в Зангеланском районе Азербайджана найдена кладка из 10 яиц, а 30 августа того же года пойман однодневный птенец (Ханмамедов, 1956). Вероятнее всего, взрослые самки имеют в году 2 кладки, а моло­дые — 1, однако вопрос этот нельзя считать окончательно решенным.
Требуются точные наблюдения с использованием маркировки птиц. Кстати, мечение позволит выяснить, насколько верно мнение о стремлении турача к полигамии: по наблюдениям Е.М. Белоусова и А.А. Караваева (устное сообщение) в низовьях Атрека был случай, когда на крик самца прилетали 2 самки.
Гнездовой участок выбирает самка. У каждой пары он занимает 0.5—1 га. Участки, видимо, не очень усердно защищаются, и на гнездовом участке одной пары можно встретить других кормящихся турачей. Токова­ние и спаривание происходит в пределах гнездового участка. Продолжи­тельность спаривания короткая, как у домашних кур. Перед спариванием, самец, подняв хвост, топчется на одном месте, преграждая путь самке и за­ставляет ее присесть. Самка приседает, а самец неоднократно прыгает на нее.
Гнездо устраивает самка, обычно в зарослях, реже — на открытых местах, но под прикрытием кустов. Гнездо представляет собой небольшое углубление на земле овальной формы. Гнезда бывают расположены в 50—70 м друг от друга, а иногда и ближе — в 25—30 м, они выстилаются прутьями, в перемешку со слегка размочаленной растительной ветошью.
Попадаются гнезда и без выстилки. Подстилка, судя по 38 гнездам из Азербайджана, в основном состоит из свинороя, плюща, люцерны и дру­гих трав, а также включали прутики лакрицы, ежевики и полыни. Размер гнезд (п = 26): диаметр 13.5—24, глубина 3—6.5 см (Ханмамедов, 1956, 1971). Иногда никакого гнезда не бывает, и яйца лежат под кустиком на голой земле, без всякой подстилки, и даже не в углублении почвы (Воробьев, 1946).
Яйца откладываются, как правило, по утрам. Самки, неоднократно добывавшиеся в утренние часы, содержали в яйцеводах готовые к откладке яйца. За 11 дней мая в Азербайджане в пойме р. Акера между 6 и 11 часами утра подсчитано 82 турача. Из них 77 были самцы. Самки почти не попадались, по-видимому потому, что или сидели на яйцах, или отклады­вали их.
Число яиц в полной кладке в Азербайджане 6—12, чаще 7—11 (в 12 кладках — по 15). Размеры яиц (п = 62): 45.5—38 х 35.5—30.1; в среднем 41.3 х 33.6; их масса 27.7—19.1, в среднем 23.4 (Ханмамедов, 1956). На Атреке полные кладки содержат 7—9 яиц. Размеры (п= 22): 44.2—38; в среднем 41.1X34.6 (Воробьев, 1946). По другим данным, в Закавказье в кладке 8—14, чаще около 10 яиц (Сатунин, 1907), в Туркмении 8—15 (Шестоперов, 1937), 11—15 яиц (С.Я. Тишкин,— цит. по: Дементьев, 1948; 1952). Гнезда, найденные Зарудным (1900) в Сеистане, содержали не более 9 яиц. По словам туркмен, на Атреке иногда кладки содержат до 18 яиц. Воробьев (1946) предполагает, что в таких случаях 2 самки несутся в одном гнезде. Можно добавить, что о нахождении 18 яиц в гнездах турача писал еще Мензбир (1902), а затем Беме (1937). Во всяком случае, индивидуальные колебания количества яиц в кладках довольно значительны.
Скорлупа яиц оливково-бурая с круглыми беловатыми пятнышками, количество которых колеблется от 6 до 135, а их диаметр — от менее чем 1 мм до 3.4—4 мм. Яйца, извлеченные из яйцеводов и свежеотложен­ные, имеют бледно-голубую или голубовато-зеленоватую окраскую и без пятнышек. Скорлупа пористая и необычайно тяжелая (2.3—3 г), ее тол­щина 0.6—1.2 мм. Поверхность яиц тускловатая (Ханмамедов, 1956, 1971), но Зарудный (1900) писал, что она блестящая.
Насиживает самка. Сидит она на яйцах настолько плотно, что под­пускает вплотную и ее можно коснуться рукой. В течение дня яйца оставляет несколько раз на короткое время, кормится и тут же возвраща­ется в гнездо. Самец во время насиживания держится вблизи гнезда, кормится вместе с самкой, а во второй половине лета сопровождает и выводок (первого цикла).
Насиживание продолжается в течение 3 недель: из свежих яиц турача, подложенных под домашнюю курицу-наседку, птенцы вылуплялись через 20—21 день (Ханмамедов, 1956).
В Азербайджане только что вылупившиеся птенцы встречаются в мае и в июле; на Атреке птенцы первого выводка С. Я- Тишкиным отмечались также в мае, второго — в конце июля (Дементьев, 1952). В низовьях Атрека птенцы небольших размеров наблюдались в 20-х числах мая, и в конце июля (А. А. Караваев, устное сообщение). В выводках 7—8, иногда 10—11 птенцов (Ханмамедов, 1971).
Однодневный птенец весит 10—12, иногда 15—16. В природных усло­виях примерно в месячном возрасте птенцы весят 160—165, в 4-месячном — 300—350. При клеточном содержании прирост массы сильно от­стает. Это видно из следующих данных: масса 2 одновозрастных птенцов 6 июля составляла 10 и 10.5; 16 июля — 15.8 и 15.9; 26 июля — 23 и 23.5; 5 августа — 30 и 28; 15 августа — 38.5 и 39; 25 августа — 54.9 и 52; 5 сен­тября — 58 и 65.5. Следовательно, почти в 3-месячном возрасте масса подопытных птиц составила только 65, тогда как в природе приблизи­тельно в таком же возрасте молодые турачи весят в среднем 230 (Хан­мамедов, 1971).
Птенцы, выведенные в неволе, в первые часы жизни слабы, движения их неуверенны и не особенно быстры. В природе же через 2—3 ч после вылупления птенцы очень подвижны, хорошо бегают и их уже трудно поймать. У них сильно развит инстинкт самозащиты, и в возрасте 3—4 дней они способны легко прыгать на взрослых птиц, а оказавшись одни, издают тонкий писк. В полуденную жару птенцы прячутся в траве и кустах, возле них постоянно находятся самка и самец. Во время дождя самка крыльями прикрывает птенцов. Самка не дает птенцам далеко отходить от себя, предупреждает об опасности, а когда она минует, вновь собирает их в кучу. Молодые с первых дней самостоятельно добывают пищу: муравьев и других мелких насекомых. Могут разбивать клювом крупных насекомых, но при глотании их целиком потом могут погибнуть. Ночует выводок там, где его застанет ночь. В неволе птенцов кормили ячменем, пшеницей, рисом, просом, давали насекомых (муравьев и хлопковых совок). Птенцы до 80-дневного возраста хорошо ели, охотно и часто пили воду, ночевали вместе с домашними курами, но затем разбежались.

Турач — наземная птица размерами несколько крупнее серой куропатки. От других видов куриных легко отличается окраской оперения. Наряд самца яркий и пестрый. Верх его головы золотисто-серый; на шее каштановое ожерелье; иа щеках белые пятна. Самка окрашена бледнее.
Бегает исключительно ловко и быстро, пригибая переднюю часть тела к земле и вытягивая шею. В хорошо защищенных местах — густой траве или камышах, — если турача не беспокоят, он почти не пользуется крыльями и в поисках корма, особенно в погожие дни, может пройти немалые расстояния. Часто крепко затаивается. При опасности пытается убежать и лишь в последний момент взлетает «свечкой» на высоту 3—4 м. Пролетев по горизонтали некоторое расстояние, опускается в заросли.
Взлет сходен с таковым фазана, но полет несколько легче. Летит быстро, с частыми взмахами, перед спуском планирует. На ходу вытягивает шею и часто двигает головой. Будучи обеспокоен, шею поднимает наискось и высоко поднимает голову. Нередко купается в пыли. При добывании корма и на отдыхе иногда садится на деревья и кусты. Поет, чаще на рассвете. Крик трехсложный: за двумя протяжными звуками следует ко­роткий, вроде «тер-тер» (Радде, 1884). Очень осторожная птица, но в заповедных местах и вообще там, где ее не беспокоят, проявляет доверчивость.

.

….

Подробнее о сокращениях можно прочесть здесь.

Ход линьки у турача до последнего времени был выяснен недостаточно, но изучение 66 экземпляров, собранных в Азербайджане во все сезоны года позволило проследить процесс линьки у взрослых и молодых птиц (Рустамов, 1956). В мае, в период максимальной половой активности, следов линьки не найдено. Среди 16 майских экзем­пляров не было ни одного со свежим оперением. Если учесть еще состояние оперения у 14 экземпляров, добытых между февралем и апрелем, то можно сказать, что у всех 30 экземпляров оперение имело разную степень изношенности, прогрессирующей от февраля к маю. Особенно обращает внимание изношенность плечевых перьев, начинающая проявляться уже в феврале.
Линька начинается в середине июля: у 2 самцов от 15 июля не было 1-го первостепенного махового на обоих крыльях, шла смена плечевых перьев. У самца от 20 июля 1-е маховое выпало только на правом крыле, шла смена плечевых перьев. У самцов от 20 и 21 июля контурное оперение были изношено, шла смена плечевых, выпали 2-е и 3-е махо­вые, 1-е было уже новым. У 2 самок от 19 и 25 июля линяло контурное оперение на боках, плечах, спине и шее, отрастало 9-е первостепенное маховое, отсутствовало 5-е. У самок от 20 июля шла смена плечевых перьев, контурного оперения на щеках, груди и боках, выпало 1-е перво­степенное маховое.
Из приведенных материалов видно, что смена мелкого и крупного оперения у турача происходит одновременно; возможно, что у самцов смена контурного оперения несколько запаздывает. Однако мы все же склонны считать, что резкого полового диморфизма в ходе линьки у турача все-таки не имеется. Впрочем, этот вопрос требует дополнительного изуче­ния, так как у других видов фазановых птиц (кеклик, фазан) самки линяют позднее, когда птенцы несколько подрастут. Первым сменяется 1-е маховое перо, а последним 10-е, завершающее рост в сентябре и в октябре. Так, например, у самки от 23 октября 10-е маховое только показалось, а 9-е растет.
Интенсивная линька контурного оперения происходит в августе. У самки от 8 августа шла линька оперения щек, бровей, лба, подбородка, брюха и спины, не было 1-го махового на правом крыле; у самца от 6 августа шла активная линька оперения на голове, брюхе и боках тела, сменялись плечевые; самки от 4 и 6 августа имели примерно такое же состояние оперения, как и самки от 8 августа, но у них, кроме 1-го, выпало и 2-е маховое.
Ряд авторов (Воробьев, 1946; Дементьев, 1948, 1952; Карташев, 19526), имевших в руках один и тот же материал с низовьев р. Атрек из коллекции Зоологического Музея МГУ, пишут, что турачи в свежем оперении появляются в сентябре. Взрослых сентябрьских птиц в наших руках не было, но линька у октябрьских экземпляров еще продолжалась (смена дистальных маховых перьев), хотя в это время у части взрослых турачей линька бывает уже законченной (самки от 22 и 29 октября).
Сведения о том, что турачи со следами линьки добывались в низовьях р. Атрек как зимой, так и ранней весной (Воробьев, 1946), относятся, видимо, к молодым особям, которые, хотя и надевают к этому времени взрослый наряд, на многих частях тела сохраняют еще старые перья.
У 2 из 5 имевшихся у нас оперяющихся птенцов (от 16 июля и 11 августа) 9-е и 10-е первостепенные маховые перья еще не появи­лись, а у птенцов от 4, 19 и 30 августа эти перья только начали расти.
Турачи в первом взрослом наряде, но с остатками ювенальных перьев на различных частях тела (на боках, на зобу, на груди и на подбородке) и с продолжающейся сменой ювенальных маховых перьев представлены в нашем материале следующим образом: 17 сентября — конец смены ювенального контурного оперения (немного ювенальных перьев осталось на боках тела и подбородке), 10-е первостепенное маховое перо — ювенальное, 9-е — уже второй генерации, растет; 11 ок­тября — много остатков гнездового наряда, растет 7-е первостепенное маховое взрослого наряда, 1-е—6-е уже выросли; 11 и 18 октября — остатки гнездового наряда на зобу, боках тела, подбородке; 21 октября — остатки ювенального оперения на подбородке и на зобу, растет 7-е взрослое первостепенное маховое. Экземпляр от 23 октября в таком же наряде, но 7-е ювенальное первостепенное маховое только выпало, растет 6-е взрослое.
Молодые турачи, закончившие ювенальную линьку в первый взрослый наряд, но еще имеющие отдельные перья ювенального наряда, в основном на зобу и на боках тела, добывались 17 сентября, 8 и 9 декабря и позднее — 29 января и даже 30 февраля. В то же время молодые турачи с одинаковым состоянием линьки в первый взрослый наряд добывались и 4 августа, и 10 октября. Здесь возможны 2 объяснения: это результат или наличия у турачей в норме 2 кладок в году, или растянутости репродук­тивного цикла. В последнем случае это может быть и повторение кладок после гибели первых, и более позднее гнездование молодых самок.
Предполагается, что хотя турачи и становятся половозрелыми на сле­дующий год, но по аналогии с рядом других видов такие птицы приступают к размножению обычно позже старых. Соответственно и оперяющиеся птенцы встречаются и в средних числах июля, и в конце августа.
Если допустить, что молодые птицы в первом взрослом наряде, добытые в середине сентября, появились на свет в конце апреля или начале мая, то ориентировочно можно сказать, что взрослый наряд молодые птицы надевают в возрасте около 5 мес., т.е. примерно в те же сроки, что и у фазана (Дементьев, 1952).
 
Подробнее о сокращениях можно прочесть здесь.

…

..

Песня
…

Позывка
…

Электроманок
…

…

…

…

…

…

…

.

.