«Прирожденные северяне» Афанасий Велес

Закончилось, отгремев последней грозой, лето… По небу тянутся караваны осенних седых облаков, щедро поливающих землю затяжными дождями. Природа, едва успев блеснуть цветами золотой осени, стала терять свои краски. Порывистый северный ветер нещадно срывает осеннее убранство с позолоченных деревьев, и лес становится с каждым днем все прозрачнее, наполняясь какой-то свежей легкостью, присущей осенней поре.
Перелинявшие, одевшиеся в новое густое перо птицы готовятся кто к бесконечным кочевкам, кто к дальним опасным перелетам. Первые хрупкие певцы лета уже успели покинуть родные края. Давно не раздается лихое щелканье соловья у старой речки, в березовой роще больше не слышно «кошачьих» криков иволги с ее чудесными флейтовыми напевами, не встретишь теперь щебечущую ласточку-касатку над бескрайними просторами пожелтевших полей. На смену летним песням стали приходить новые, доселе незаметные, звуки осени. Повсюду теперь слышится перекличка кочевых стай. Еще в предрассветных сумерках из белой пелены густого тумана доносятся резкие позывки певчих дроздов, летящих под покровом темноты к югу. Им вторят грузные дерябы, шумно, с характерным «храпом», поднимающиеся из зарослей пока еще зеленой крапивы. При первых лучах солнца сырые, дышащие пряным грибным запахом леса наполняются звонким пересвистом синичьих стаек, бойкими выкриками побледневших к осени белоплечих красавцев зябликов, пронзительными свистами толстоклювых дубоносов. А в погожее утро, когда солнце едва поднимется из голубой осенней дымки на горизонте, напомнит о минувшем лете звонкоголосая зарянка – черноглазая пичуга в оранжевом «фартучке». Просвистит вполголоса свою переливчатую песенку, цвикнет, подернет хвостом и исчезнет в посеревшем малиннике. И опять осень, опять караваны летящих на юг стай, заунывное урчание вьюрков в поднебесье.
В эту пору все чаще слышатся над лесами средней полосы звонкие голоса чижиных стаек. Крохотные, вдвое меньше воробья, зелененькие птички без устали копошатся в кронах желтеющих берез, вышелушивая из сережек мелкие семена. Время от времени сверху доносится пение самцов – негромкое щебетание, то и дело перемежающееся с хрипловатым «ке-е», не позволяющим спутать чижа ни с какой другой птицей. В начале осени выводковые стайки держатся преимущественно в хвойных лесах, регулярно наведываясь в березовые рощи и ольшаники. Лишь изредка можно встретить одиночных птичек за их пределами. Позднее они примыкают к огромным, порой насчитывающим сотни птиц чижиным стаям, летящим из северных еловых лесов – основного места обитания. Там чижи проводят все лето, выводят птенцов, а уже к осени подаются южнее, в средние широты, где и дожидаются весны, и лишь в самые снежные зимы, когда одолевают холода и бескормица, исчезают до первых оттепелей.

Но далеко не все чижи прирожденные северяне. В последние годы все больше птиц остается на лето в сосновых борах средней полосы. Конечно, это не огромные колонии, но гнездящиеся группы из нескольких пар стали не редкостью. Возможно, такому распространению чижей на юг способствовала отчасти традиция выпускать клеточных птиц весной. Не секрет, что многие любители приобретают комнатных певцов в начале осени. Как правило, это неприхотливые зерноядные птицы, такие как щеглы, реполовы и, конечно же, чижи. Эта тройка всегда пользовалась заслуженной любовью не только птицеводов «средней руки», но и маститых охотников. Усердно пропев в комнате на протяжении всей зимы, когда человеку так не хватает общения с живой природой, большинство этих птиц выпускается с приходом весны. Освобождение временных питомцев чаще всего приурочено к православному празднику Благовещения, отмечаемому 7 апреля. Основной пролет чижей к местам гнездования в это время уже заканчивается, да и месяцы, проведенные в клетке, приглушают инстинкты птиц. В результате выпущенные чижи долго слоняются по окрестностям городов и сел, пока наконец не находят себе пару и не оседают в ближайшем лесу. Здесь они успешно выводят птенцов, словно в родном темном ельнике, а уж те становятся коренными обитателями местных сосняков и неизменно возвращаются сюда каждую весну.
Яркое тому подтверждение мне довелось получить, побывав однажды в весеннем лесу. Я долго бродил по молодой редкоствольной дубраве, выслушивая для себя славку-черноголовку, пока постепенно не вышел к сосновому бору. И как только позади остались заросли дубравного подлеска, а под ногами мягко зашуршала сухая хвоя, резко сменилось звучание птичьего хора. На смену черноголовочьим наигрышам и руладам черных дроздов пришли звонкие колокольчики больших синиц, длинные раскаты зябликов, рычание зеленушек и множество других голосов обитателей светлого леса. И конечно, в вышине сосновых крон пели чижи. Их щебетание средней силы, приглушенное пением звонкоголосых соседей, было едва уловимо для слуха, но характерное «ке-е» было хорошо различимо. Однако как я ни старался рассмотреть среди широких сосновых лап крошечных птичек, мне никак это не удавалось. От наблюдения меня отвлекло пение юлы – так звукоподражательно называют лесного жаворонка за характерный напев, и я поспешил на ее голос. «Юль-юль-юль, юли-юли-юли», – доносился чарующий звук с опушки, светлеющей среди старых сосен. Через сотню метров бор резко оборвался, за спиной осталась ровная стена из стволов вековых деревьев, а взору открылась широкая поляна.
Опушка оказалась старым, отработанным карьером, который теперь щетинился изумрудным ковром новосаженных, одна к одной, сосенок высотой не больше метра. Аккомпанементом к юлиным пересвистам здесь тоже звучало чижиное щебетание. Но тут они были на виду. Пользуясь возможностью порезвиться на открытом пространстве, они устраивали над рукотворной опушкой токовые полеты. То один, то другой самец, начав петь на вершине старой сосны, срывался вниз, часто трепеща крылышками, описывал над «сосновым морем» широкий круг и, резко набрав высоту, возвращался на прежнее место. За этим представлением наблюдали невзрачные серовато-зеленые самочки, густо покрытые темными пестринами. Самцы же в лучах уже поднявшегося над лесом солнца блистали яркостью весеннего наряда. Они щеголяли желто-зеленым цветом на груди и спинке, блестящими черными шапочками, пестрыми крылышками с широкими желтыми полями.
Говоря об окраске самцов, стоит упомянуть о ее сильных различиях у отдельных птиц. Это связано как с возрастом, так и с местом их обитания. На разнице в окраске и экстерьере птиц строится целая культура подбора лучших певцов для содержания. Одни охотники выделяют так называемых «сосновых» и «еловых» чижей, другие именуют их «березовиками» и «боровиками». Первые птицы несколько крупнее, оперение их имеет желтоватый оттенок, а пестрины на спине и брюшке выражены сильнее. Вторые же, напротив, имеют более темный, насыщенно-зеленый окрас. На более темных спинках хорошо различимы продольные штрихи. Пестрины на брюшке и боках разбросаны реже, но более четко очерчены. «Еловые» чижи, или «боровики» отличаются более коренастым, плотным сложением, округлым телом и маленькой зауженной головой, сидящей словно без шеи. Почти у всех таких чижей под клювом расположено небольшое округлое пятнышко черного цвета – «копеечка», или «запонка». У большинства же «сосновых» оно отсутствует. Такие особенности оперения и характерные черты порождают массу споров среди охотников. Одни отдают предпочтение «березовикам», говоря о них как о первоклассных певцах, другие считают наличие «копеечки» верным признаком хорошей разнообразной песни. Передержав десятки чижей, среди которых было немало выдающихся птиц, могу сказать, что качество песни никак не связано с окрасом птицы. Однако, будь то «березовик» или «боровик», песня будет тем богаче и разнообразнее, чем старше птица. И конечно, сказываются индивидуальные особенности певца. Разница же в цвете обусловлена лишь местом обитания птицы. К тому же чижи имеют множество промежуточных типов окраски. По существу две эти цветовые формы – один и тот же вид, даже не разделенный на подвиды. «Еловые» чижи – обитатели более северных районов и появляются в средних широтах несколько позднее своих желтоперых собратьев – «березовиков».

Тем временем юла уже смолкла, а токующие чижи продолжали удивлять своим своеобразным весенним поведением. Яркими желто-зелеными пятнами они взмывали над макушками сосен, продолжая щебетать на лету свои незамысловатые песенки. Понаблюдав за ними еще некоторое время, я уже был готов отправиться дальше, как вдруг мое внимание привлек короткохвостый чиж. Он с удвоенным усердием трепетал крылышками и, не отлетая далеко от ветвей, прекращал петь, спеша вернуться под защиту густой кроны сосны. Должно быть, оставил свой и без того коротенький хвост в когтях какого-нибудь хищника и теперь у него отрастают новые перья. Не раз мне приводилось ловить самых разных бесхвостых птиц. Эти бедняги, напрочь лишившись хвоста, чаще всего успешно выживают в природе и вскоре выращивают новые перья. Отсутствие хвоста почти не сказывается на полете птицы, а лишь несколько ухудшает ее маневренность. Поэтому поначалу было непонятно, почему этот чиж так усердно работает крыльями: на первый взгляд они казались вполне нормальными, да и хвост, отросший до половины, вполне мог обеспечить птице уверенный полет. Я навел на трепещущего в воздухе чижа бинокль и «проводил» его до ветки. Он уселся на сухой сучок-обломыш сосны всего метрах в пяти у меня над головой. Теперь его можно было хорошенько рассмотреть. Оказалось, перья вовсе не были вырваны, а сильно обломаны, концы их растрепались и торчали, словно иглы, голыми стволами, которые были незаметны в полете. Кончики крыльев тоже были изрядно попорчены, крайние перья были сломаны почти под корень, остальные же лишены внешнего опахала. Вот почему чижу так тяжело давался полет. Такой вид может иметь только птица, жившая в клетке. Нередко при неправильном содержании даже такие спокойные и доверчивые птицы, как чижи, за считаные дни приобретают такой жалкий вид и носят испорченное перо до следующей линьки. Сомнений не было: чижик выпущен этой весной и еще не успел сменить изношенное оперение. У птицы, отпущенной на волю в таком состоянии, почти не остается шансов выжить. Видно, чижик оказался очень крепкой птицей, раз сумел приспособиться к таким крыльям. А ведь он не только научился добывать корм и избегать когтей хищников, но теперь усердно пытался найти себе пару.

Пока я рассматривал несчастного чижа, над поляной поднялся еще один точно такой же недавний пленник. Третьего короткохвостого чижа я встретил уже на выходе из леса. Крылья его были вполне нормальны, а хвост косо обрезан: так часто помечают нужных птиц, чтобы не потерять их в вольере среди множества других. Бор, в котором обосновались эти чижи, был всего в нескольких километрах от города, где каждую весну, отдавая дань традиции, выпускают сотни птиц. Почти половина из них – чижи. Во время массового пролета накануне Благовещения этих доверчивых птиц десятками отлавливают самыми различными способами. Охотой это назвать трудно, нерадивые птицеловы ради наживы ловят птиц без разбора. Так, среди пленников оказываются и самки, которых никогда не ловят для содержания в клетках настоящие любители. Конечно, за несколько недель, остающихся до освобождения в честь праздника, птицы не успевают привыкнуть к неволе, не теряют природной осторожности и вполне способны жить на природе, но содержание в тесном помещении неминуемо портит оперение. Выпущенная птица с истертыми почти до половины крыльями зачастую, даже не в состоянии долететь до ближайшей ветки.
При правильном же содержании в достаточно просторной клетке перо птицы сохраняется в безупречном состоянии, и ее можно без опасения выпускать, если она не прожила в клетке слишком долго. Чижи очень быстро привыкают к неволе, привязываются к хозяину, поэтому адаптация в природе у них проходит крайне болезненно. Иной раз чиж, которому предоставили свободу, сам не спешит покидать клетку. А вылетев из нее, потом долго крутится неподалеку. На протяжении всего лета он может регулярно возвращаться в оставленную на улице клетку, чтобы подкормиться и переночевать в безопасности, а то и вовсе живет в ней при открытой дверце. Лишь к осени, когда в птице просыпается инстинкт перелета, а на городских улицах появляются дикие чижи, он может примкнуть к пролетной стае.

Чижи, будучи доверчивыми существами, очень популярны у любителей комнатных птиц. К клеточным условиям они привыкают за считаные дни, довольствуясь самой скромной зерновой диетой. Уже с первых дней пребывания в неволе чиж, пойманный в конце зимы или весной, перестает дичиться и начинает исполнять свою журчащую песенку, а вскоре начинает брать корм из рук.
Он быстро учится пользоваться навесной купалкой, чего не делают многие птицы, прожившие годы в клетке. Чиж легко осваивает самые непривычные корма, никогда не бьется о прутья и сохраняет отличную форму. Выпущенный в комнату, он быстро возвращается в свое жилище. Эта птица словно создана для содержания в неволе. Спустя некоторое время он ничуть не уступает давно одомашненным канарейкам и волнистым попугайчикам. Со временем чиж становится совершенно ручным и по-своему привязывается к человеку. При надлежащем уходе эти птицы живут в клетках по десяти и более лет.
Ловля чижей доступна даже любителю, не имеющему никакого опыта охоты. При наличии хорошего манного ловить чижей можно даже за окном высотного здания. С переменным успехом такая охота может вестись с осени на протяжении всей зимы, становясь особенно эффективной к весне, если, конечно, не станут мешать вездесущие синицы. Но для приобретения действительно стоящей птицы все же придется отправиться на настоящую охоту.

Для ловли чижей чаще всего используется тайник; размер его зависит от количества чижей, которых необходимо поймать. Для любительской ловли тайничка длиной около полутора-двух метров будет предостаточно. Профессиональные же охотники нередко используют довольно большие снасти, накрывая разом до десятка птиц. Место под тайник выбирают недалеко от леса или березовой рощи, где кормятся чижи. Неплохо охота проходит и вблизи старых ольшаников, тянущихся полосой вдоль водоемов. Ловить же в самом лесу очень сложно: огромные стаи птиц, с громким пересвистом перемещающиеся по макушкам деревьев, никогда не опускаются на голоса приманных. А отдельные чижи, оторвавшиеся от группы, чаще всего оказываются молодыми птицами, неинтересными в качестве комнатных певцов, или самками.
Точок устраивают на достаточно открытом месте возле невысоких и не слишком густых кустов. Два-три деревца высотой не более четырех метров, стоящие по соседству с зарослями бурьяна, будут наилучшим вариантом. При необходимости вблизи тока можно установить тычины. В начале осени, когда на деревьях еще много листвы, последний способ предпочтительнее. В противном случае слетевшие чижи словно исчезают в кронах, выдавая свое присутствие только непрекращающимся щебетанием. На значительном расстоянии легко прозевать момент схода птиц на ток.

В центре точка размещают пучки сорняков, на которые охотно опускаются подлетевшие чижи. Садки с присадными птицами лучше располагать непосредственно в току. Один-два садка с криковыми вывешивают на тычинах. Ни в коем случае не следует размещать садки с чижами на земле вне зоны покрытия сетью, как это иногда делают при ловле некоторых птиц. При охоте за чижами «шпорки», как правило, не используют. В току необходимо организовать хороший прикорм, чтобы птицы дольше задерживались на земле. Лучше для этого использовать шелуху семян, а не цельное зерно, которым птицы быстро наедаются и сходят с тока. Охотник может располагаться на совсем небольшом расстоянии. При использовании укрытия оно может не превышать и десятка метров. Порой, особенно в начале весны, чижи не обращают внимания и на открыто стоящего человека.
Почти все пролетающие мимо чижи, привлеченные голосами приманных, садятся на тычины. Большинство из них незамедлительно слетают на ток. Часто птицы опускаются дружно, всей стайкой. Медлить здесь нельзя: стоит одному чижу слететь с тока, как за ним последуют и остальные. Особенно хороша охота ранним утром в туман. В это время чижи летят низко и хорошо идут к току даже с большого расстояния, когда их голоса едва уловимы.

Не менее эффективна при ловле и западня, или даже простая прихлопка, навешенная сбоку садка с чижом. Снасть вешается на отдельно стоящее дерево или тычину, установленную среди сорных растений. В рабочие отсеки насыпают зерна конопли и дробленый подсолнух. Не проходит и минуты, как стайка опускается на тычину и раздается хлопок. Иной раз срабатывание механизма даже не вспугивает остальных чижей, и вскоре ловится вторая птица. При использовании нескольких западков охота может быть очень добычлива и не требует от птицелова почти никаких усилий. Единственным недостатком ее является отсутствие выбора: среди полутора десятка пойманных птиц едва ли найдется пара достойных чижей. Дело в том, что при подлете стаи первыми почти всегда попадаются молодые неопытные птицы. Остается дожидаться, пока не появится одиночный старый самец. Кроме того, охота, не требующая вмешательства охотника, мало увлекательна и чаще всего ведется параллельно ловле других птиц на току. При этом следует позаботиться о достаточном расстоянии между снастями, чтобы срабатывание западни не беспокоило птиц у тайника, и наоборот.

Из пойманных чижей выбирают наиболее ярко окрашенных, остальных же выпускают сразу после поимки или по окончании ловли. На охоте отловленных птиц помещают в общий садок. Он должен быть достаточно просторным, но не высоким. Жердочки можно и не устанавливать. Следует позаботиться о разнообразном корме, который насыпают на дно садка. В углу крепят баночку с водой. Крылышки пленникам можно не подвязывать: находясь в затенении, чижи почти не бьются. Они сразу же принимаются за корм и уже через несколько минут после поимки начинают подавать голос, перекликаясь с чижами на току. Дома птиц пересаживают в большую пролетную клетку или сразу рассаживают по одному, для прохождения карантина. В первые дни следует нормировать корм, следя за тем, чтобы птицы не переедали. Лучше давать исключительно отсев сорных растений или семена березы в смеси с просом и канареечным семенем. При кормлении же обычной зерносмесью организм этих мелких птиц может не справиться с резкой переменой рациона; в этом случае чижи гибнут в первый же день от нарушения пищеварения. После прохождения этого критического периода птицы становятся очень выносливыми, способными жить на зерносмесях, совершенно непригодных для большинства других комнатных пернатых. При тесном содержании чижи могут быть довольно агрессивны по отношению друг к другу. Между ними нередки потасовки, в ходе которых они до лысин выщипывают перья на головах. Особенно драчливы бывают самцы, пойманные ближе к весне. Чижи, пойманные раньше, часто притесняют на кормушках позже подсаженных к ним птиц, что приводит к сильному ослаблению или даже гибели последних. Все это следует непременно учитывать при выдерживании свежепойманных чижей.

Спустя неделю-другую птицы начинают петь даже в общем помещении. Весной это происходит значительно раньше, уже на второй-третий день. Чуть дольше отмалчиваются старые ярко окрашенные самцы. Теперь чижей содержат по одному, в небольших клетках, где их тщательно выслушивают. После этого понравившихся птиц пересаживают в постоянные помещения. Клетки длиной в 40–50 см будет вполне достаточно. Даже в таких сравнительно небольших помещениях чижи демонстрируют чудеса акробатики: бегают по потолку клетки вниз головой, повисают на одной лапке, ловко сползают по спицам к кормушке. Все это сопровождается непрерывным щебетанием и звонкими позывками. Но через год-другой содержания в неволе поведение большинства чижей кардинальным образом меняется. Они становятся малоподвижными, предпочитая спокойно сидеть на жердочке, щебеча с утра до вечера. Значительно дольше чижи сохраняют свой веселый нрав в просторных вольерах или больших пролетных клетках в компании себе подобных или других мелких птиц. При создании надлежащих условий нередки случаи размножения чижей в неволе.

Что же касается пения, то, несмотря на незамысловатость напевов большинства чижей, отдельные незаурядные птицы отличаются довольно богатым набором колен прекрасного звучания. Дело в том, что чижи склонны к заимствованию чужих голосов. По сути, собственная их песня – это набор негромких щебетаний и трелек, с непременным добавлением чижиного «ке-е». Такой песенкой обладают все молодые птицы. Качество же пения старых чижей зависит от того, какие колена были включены в их репертуар. Почти все чижи довольно хорошо исполняют песню пеночки-теньковки, чисто, но менее звонко даются чижам голоса синиц. Весьма желанным дополнением служит звенящая трель обыкновенной овсянки или более минорная песня овсянки садовой, или вишневки. Последняя ценится очень высоко, но встречается в пении чижей крайне редко. В домашних условиях чиж на протяжении всей жизни пополняет свой репертуар голосами других питомцев и со временем почти забывает свою видовую песню. Неизменным остается только хриплая концовка – росчерк, но и она звучит значительно реже, чем у свежепойманных певцов.

Кормом обжившимся в клетках чижам служит зерносмесь, состоящая из проса, канареечного семени, рапса, сурепки, семян подорожника, одуванчика и других сорняков. Отличной добавкой являются семена ели и сосны, которые могут составлять основу рациона. В известной мере их могут заменить дробленые кедровые орешки. Очень любят чижи семена подсолнуха и конопли, но их можно скармливать только в очень ограниченных количествах. На протяжении лета хорошо давать чижам полузрелые семена сорных растений и зеленые березовые сережки. С весны прекрасным кормом становятся головки одуванчика с недозрелыми семенами. При этом птицы даже отказываются от обычной зерносмеси. Охотно чижи поедают зелень мокрицы и спорыша, а также молодые побеги хвойных деревьев. Кроме того, периодически, а во время линьки каждый день, чижам дают морковно-сухарную смесь с добавлением куриного яйца и творога. На протяжении всего года они нуждаются в крупнозернистом речном песке и минеральной подкормке. Некоторые чижи охотно берут и мучных червей.
Все чижи очень любят купаться и порой делают это по нескольку раз в день, стоит только налить свежую воду. Для этих целей в помещение с чижами ставят ванночки достаточных размеров. Очень удобны подвесные купалки: вода из них не разбрызгивается по комнате, а птицы лучше промачивают перо. Однако большинство ванночек делаются из пластика, что приводит к быстрой порче в них воды. Поэтому лучше навешивать их только на время купания, а воду для питья давать в небольших стеклянных баночках.

Клетки с чижами могут на протяжении всего года находиться на открытом воздухе. Единственное условие – это отсутствие сквозняков, морозов же чижи не боятся. При отрицательной температуре заменой воды служит чистый рыхлый снег. При уличном содержании в рационе птиц увеличивают долю семян с повышенным содержанием жиров. В вольер можно ставить целые вязанки сорняков, в которых птицы охотно возятся, выклевывая семена. При таком содержании чижи хотя и меньше поют, но чувствуют себя значительно лучше, долго сохраняют активность, хорошо линяют.
Чижи – одни из немногих клеточных птиц, сохраняющих после линьки естественный природный окрас. С годами он не тускнеет, а лишь становится ярче. Даже молодые птицы, пойманные в сером пере, через год-другой приобретают в клетках ярко-зеленую окраску. Удивительно спокойное поведение и ловкость при перемещении по клетке позволяют чижам сохранить оперение после линьки в безупречном состоянии. Птица всегда выглядит опрятной, подтянутой. Такая аккуратность в сочетании с миниатюрными размерами и яркой расцветкой делает чижа очень привлекательным объектом для клеточного содержания. Это, пожалуй, первая птица, которую можно рекомендовать начинающему любителю, не имеющему опыта в содержании певчих птиц. Нетребовательный к уходу, много поющий чиж подкупает своей доверчивостью по отношению не только к хозяину, но и к посторонним людям, занимая почетное место в любом зооуголке.