Гнездящиеся птицы Приморского края: ширококлювая мухоловка Muscicapa dauurica

Статус. Ширококлювая мухоловка Muscicapa dauurica (Pallas, 1811) является обычным гнездящимся перелётным и пролётным видом Приморского края, представленным подвидом Muscicapa dauurica dauurica Pallas, 1811 (рис. 1). Во время миграций в Приморья возможны встречи островной расы M. d. cinereo-alba Temmink et Schlegel, 1847 (Глущенко и др. 2016).
Распространение и численность. Эти мухоловки принадлежат к «весьма обыкновенным и широко распространённым птицам края» (Воробьёв 1954, с. 215). Они обитают на всей территории Приморья, за исключением открытых высокогорий, а также безлесных пространств южных и западных районов.
На юго-западе края – это обычный гнездящийся вид (Панов 1973).
Ширококлювые мухоловки размножаются на островах Попова, Большой Пелис и на побережье Дальневосточного морского заповедника, обычны и на пролёте. На острове Попова гнездились 2-3 пары, на острове Большой Пелис – 2 пары (Лабзюк и др. 1971; Назаров и др. 2002). На острове Рикорда эти мухоловки были обычны на пролёте, а 1-7 июня 1991 здесь зарегистрировали до 5 территориальных пар (Назаров 2004). На острове Де-Ливрона в 2000 году отметили 1 гнездящуюся пару (Тиунов 2004).
Помимо этого, на гнездовании они не представляют редкости на острове Попова (наши данные) и, вероятно, размножаются на острове Путятина (Глущенко и др. 2020).
В заповеднике «Кедровая Падь» ширококлювые мухоловки обычны во время гнездования и многочисленны на пролёте (Назаренко 1971а).
На этой территории в 1962-1963 годах плотность их населения в чернопихтарниках достигала 12.2 пар/км2, а в липняках – 6.6 пар/км2 (Назаренко 1971б). По другим данным, их плотность в чернопихтовых широколиственных лесах составляла 7.3 пар/км2 (Назаренко 1968), а в 1962-1970 годах находилась в пределах от 7.3 до 46.5 пар/км2 (Назаренко 1984).
В 2008 году в окрестностях заповедника ширококлювые мухоловки встречались в различных дубняках с плотностью 2.1-11.7 пар/км2, в липовошироколиственных лесах – 16.0, в хвойно-широколиственных лесах – 4.5-10.0, в долинных лесах реки Кедровая – 7.5-7.6 и её притоков – 6.3-14.0, в различных древесных стациях долины реки Барабашевка – 0.7-1.1, в селе Барабаш – 1.4 пар/км2 (Курдюков 2014). Во Владивостоке этих птиц встречали только на пролёте, но они гнездились в лесах пригорода (Назаров 2004).

На Борисовском плато А.А. Назаренко (2014) в конце ХХ века наблюдал ширококлювую мухоловку только один раз – 5 июля 1971. По нашим данным, в настоящее время эти птицы здесь обычны на пролёте и гнездовании по склонам плато, а также в долинах стекающих с него рек и ручьёв, в частности, в долине реки Грязная плотность птиц 18 и 19 мая 2019 составила 18.6 ос./км2 (Беляев и др. 2019).
В окрестностях Уссурийска – это малочисленный гнездящийся и обычный пролётный вид. Наибольшие показатели его обилия регистрировали в период весенней и осенней миграций: 17.0 ос./км2 в середине мая и 19.0 ос./км2 во второй декаде сентября (Глущенко и др. 2006а). В Уссурийском заповеднике эта мухоловка обычный, а в некоторые годы многочисленный гнездящийся перелётный и пролётный вид. Численность в разные годы колебалась от 21.0 до 39.0 пар/км2 в хвойно-широколиственных лесах и от 17.0 до 36.0 пар/км2 – в пойменных и долинных широколиственных лесах (Нечаев и др. 2003). В 1960-е годы в окрестностях Уссурийского (Супутинского) заповедника и Горно-таёжной станции обилие этих мухоловок достигало в чернопихтарниках 18.0 пар/км2, а в липняках – 32 пар/км2 (Назаренко 1971б). По другим данным, их плотность в чернопихтарниках Уссурийского заповедника составляла 8.5 пар/км2, а в кедровниках – 6.0 пар/км2 (Назаренко 1968). В хвойно-широколиственных лесах на заповедной территории численность птиц варьировала от 22.2 до 30.9 пар/км2 в разные годы (Назаренко 1984). По материалам В.А. Харченко (2015, 2019), в Уссурийском заповеднике ширококлювая мухоловка входит в число доминирующих по численности видов птиц кедровников при обилии 22.0 пар/км2.
По данным А.А. Назаренко (1971б), ширококлювые мухоловки входили в основное население птиц липово-широколиственных лесов юга Приморского края, а их численность в разные годы колебалась от 6.6 до 32.0 пар/км2. В южных кедровниках их плотность населения составляла 6.0 пар/км2 (Назаренко 1968).
В бассейне Комиссаровки – это обычный гнездящийся перелётный вид лесов среднего и верхнего течения реки. В период сезонных перемещений птицы обычны повсеместно (Глущенко и др. 1995).
На Приханкайской низменности ширококлювая мухоловка – это редкий нерегулярно и локально гнездящийся, обычный пролётный вид.
Гнездование отмечали в среднем течении рек и в окрестностях села Гайворон (Спасский район). В 2002-2003 годах в июне в порослевых дубняках Гайворонской сопки плотность размножающихся птиц находилась в пределах от 2.5 до 5.4 пар/км2, а в пойменных ленточных лесах по реке Спасовка – 7.9-11.0 пар/км2 (Глущенко и др. 2006б).
В летние периоды 1977-1979 годов в Спасском районе в отрогах Синего хребта численность ширококлювых мухоловок в елово-кедровых широколиственных лесах варьировала от 3.0 до 13.4 ос./км2, в кедровошироколиственных – от 20.0 до 45.0 ос./км2, в широколиственных лесах – от 4.6 до 24.4 ос./км2 (Кушнарёв 1984).
По мнению Е.П. Спангенберга, ширококлювая мухоловка является обычным гнездящимся видом лесов сопок и островов Большой Уссурки (Имана) в её среднем течении (Спангенберг 1940) и, вероятно, в верховьях (Спангенберг 1965). В елово-пихтовых лесах на высотах 500-700 м над уровнем моря в истоках этой реки в 1966-1971 годах численность птиц варьировала от 1.0 до 5.1 пар/км2 (Назаренко 1984). В среднем течении Большой Уссурки, в пределах национального парка «Удэгейская легенда», во второй половине июля 2020 года ширококлювую мухоловку диагностировали как немногочисленный гнездящийся вид, встречаемость которого составила 0.05 ос./км маршрута (Беляев 2022).
Это наиболее типичный вид мухоловок по всей долине Бикина (Пукинский 2003). Здесь ширококлювые мухоловки обитают в его нижнем и среднем течении, а вдоль русла реки проникают глубоко в бассейн верховий, до устья реки Аник (Михайлов и др. 1998).
На юго-востоке края в окрестностях залива Восток ширококлювые мухоловки являются обычными гнездящимися перелётными птицами (Нечаев 2014). В 1960-е годы они были обычны, но немногочисленны на гнездовании в средней части долины реки Киевка (Судзухэ) (Литвиненко, Шибаев 1971). В 1974-1975 годах в гнездовой период численность этих мухоловок в кедрово-широколиственном лесу урочища Америка составляла 24.0 пар/км2 (10 % от общей численности птиц), а в дубняках – 27.3 пар/км2 (27 %) (Лаптев 1984). По материалам «Летописи природы Лазовского заповедника», в долинном кедрово-широколиственном лесу реки Перекатная в 1988 году эти птицы встречались с плотностью 22.5, а в 1992 – 25.0 пар/км2, доля в населении птиц – 8.8 %; в долинном многопородном лесу в 1993 году этот показатель достигал 14.9 пар/км2, доля в населении птиц – 5.3 %, а в 1994 – 29.8 пар/км2 и 7.4 %. В дубняках обилие ширококлювых мухоловок было в 1978 году 0.2 ос/км2, доля в населении птиц – 0.8 %; в 1988 – 32.5 пар/км2, а в 1994 – 22.6 пар/км2, доля в населении – 15.1 %. В 2001 году в долине реки Перекатная плотность населения мухоловок составила 13.89±0.69 ос./км2 (Шохрин 2017).
В национальном парке «Зов тигра» это многочисленный пролётный и гнездящийся вид широколиственных и смешанных лесов (Шохрин 2011). В переходных лесах, от смешанных к темнохвойным, в бассейне верховьев реки Уссури (урочище «Мута») численность ширококлювых мухоловок в 1965 году достигала 13.4 пар/км2, а в 1968 – 24.0 пар/км2 (Назаренко 1984).
На северо-востоке Приморского края это обычная пролётная и гнездящаяся птица окрестностей Сихотэ-Алинского заповедника (Елсуков 1999). По данным учётов, проведённых в 1970, 1974 и 1986 годах, в дубняках обилие этих мухоловок составляло 14.3-20.0 пар/км2 (Елсуков 1990). В 2017 году в Сихотэ-Алинском заповеднике в приморском дубняке плотность населения ширококлювых мухоловок летом (10 мая – 18 июня) достигала 46.7 ос/км2, во второй половине лета и на пролёте (7 июля – 26 сентября) – 79.8 ос./км2; в смешанных лесах восточного макросклона Сихотэ-Алиня в период с 24 мая по 4 июля – 56.4 ос/км2, 18 июля – 8 сентября – 96.5 ос./км2; в смешанных лесах западного макросклона 7-23 июня – 13.1 ос./км2, 13 августа – 6 сентября – 42.4 ос./км2; в хвойных лесах 11 мая – 7 июня – 1.0 ос./км2, 18-23 августа – 1.9 ос./км2 (Начаркин и др. 2018).

Местообитания. На юго-западе Приморского края ширококлювые мухоловки занимают все типы лесов, но только в сплошных массивах.
Фрагментарных и сильно изменённых лесных участков они как правило избегают, но иногда селятся и в опушечной полосе. Птицы обычны в урёме, чернопихтовых и кедрово-широколиственных лесах, как и в дубняках, но плотность населения здесь несколько ниже. Ширококлювые мухоловки поднимаются по склонам сопок до самых вершин и встречаются в бедных птицами сухих рододендроновых дубняках (Панов 1973). В заповеднике «Кедровая Падь» они обитают в различных сомкнутых древостоях, за исключение долинных галерейных (Назаренко 1971а). В окрестностях Уссурийска эти мухоловки гнездятся на многопородных участках горных дубняков и в лесах на возвышенностях среди речных долин (Глущенко и др. 2006а).
В бассейне Бикина ширококлювые мухоловки населяют различные древостои, но предпочитают лесные опушки, участки, примыкающие к реке и её притокам, а также лесные острова. Птицы обитают в кедрово-широколиственных, чозениевых с черёмухой, светлых берёзовых и тёмных еловых лесах (Пукинский 2003). По другим данным, они гнездятся в лиственных и смешанных лесах нижнего и среднего Бикина и почти не поднимаются в горные елово-пихтовые леса широтных водоразделов (Михайлов и др. 1998).
На северо-востоке края ширококлювые мухоловки обитают в приморских дубняках, в широколиственных и хвойно-широколиственных долинных лесах, встречаются в ельниках (Елсуков 1999).
На юго-востоке Приморья ширококлювые мухоловки обитают практически во всех формациях долинных многопородных лесов, в кедровошироколиственных и кедрово-елово-широколиственных лесах, в ольшаниках, в дубняках на склонах сопок. Некоторые примеры местообитаний этих птиц показаны на рисунке 2.
Весенний пролёт. Как правило, в южных районах края мухоловки прилетали в разные даты первой декады мая, а в северных частях – во второй десятидневке этого месяца (табл. 1).
По данным Е.Н. Панова (1973), на юго-западе края передовые пролётные птицы появлялись в первой декаде мая, а основная миграция продолжалась до последних чисел этого месяца (22 мая 1960), когда местные мухоловки уже приступили к гнездованию. В окрестностях горы Голубиный Утёс в 1987 году пролёт наблюдали 16-22 мая (Пекло 2012).
На островах залива Петра Великого первых птиц отметили 8 мая, а через неделю они были здесь уже многочисленными (Лабзюк и др. 1971). Ширококлювые мухоловки были обычны на пролёте 10-25 мая 1990 на острове Рикорда (Назаров 2004).
В окрестностях города Уссурийск пролёт протекает в течение всего мая, но с большей интенсивностью – во второй и третьей декадах этого месяца (Глущенко и др. 2006а). На Приханкайской низменности миграция проходит с первой декады мая по конец этого месяца (Глущенко и др. 2006б).
На Бикин птицы прилетают дружно и обычно во второй декаде мая, сразу парами и в большом количестве, а крайние даты этого события в низовьях – 12 мая 1970 и 22 мая 1978, тогда как в верховьях – 23 мая 1976 (табл. 1) (Пукинский 2003). В 1992–2001 годы эти мухоловки появлялись несколько раньше, с 7 по 12 мая (Коблик, Михайлов 2013).

На юго-востоке Приморья ширококлювые мухоловки прилетали и становились заметными во второй и третьей декадах мая (наши данные).
Гнездование. Гнездовой сезон ширококлювых мухоловок растянут со второй половины мая до конца июля (табл. 2).
По мнению К.А. Воробьёва (1954), у этих птиц бывает два выводка за лето, что согласуется и с нашими данными.
Многие самцы начинают петь ещё на пролёте (Панов 1973; наши данные). В бассейне реки Бикин самцы начинали токовать сразу после прилёта (Пукинский 2003), а активно пели с последней декады мая. Поющая птица часто широко разворачивает хвост (рис. 3), иногда опускает его и кладёт на концы опущенных крыльев, а сама поворачивается из стороны в сторону (Панов 1973).

В период токования между соседними самцами нередко возникают конфликты. Несмотря на это, некоторые пары поселяются на расстоянии менее 50 м друг от друга (Пукинский 2003). В долине реки Грязная (национальный парк «Земля леопарда») самцы активно пели в конце второй декады мая 2019 года (Беляев и др. 2019). Токующих самцов мы обычно регистрировали с середины мая по середину июля.
По характеру гнездовой постройки и её расположению ширококлювые мухоловки хорошо отличаются от других мухоловок рода Muscicapa.
Их гнездо «представляет собой маленькую, весьма аккуратную постройку, облицованную лишайником» (Панов 1973).

На юго-западе края почти готовое гнездо нашли 31 мая 1961 на высоте 8-9 м на горизонтальной ветви клёна мелколистного. В окрестностях Горно-таёжной станции на территории посёлка постройку этих мухоловок обнаружили 9 июня 1963 на дубе на высоте 6 м от земли в основании боковой ветви у ствола (Панов 1973).
В долине реки Бикин все гнёзда ширококлювых мухоловок (n = 19) находили в редколесьях. Они располагались на высоте 1.5-7, в среднем 4 м от земли на ильмах (4 случая), иве, черёмухе, берёзах (по 2), ясене, клёне, дубе, ели, пихте, сосне кедровой (по 1) и на сухих деревьях (3), как правило на сухих ветвях у ствола или на расстоянии до 3 м от него. Строительство гнёзд отмечали с 15 мая по 19 июня (Пукинский 2003).
В Лазовском заповеднике гнёзда ширококлювых мухоловок (n = 4) встречали на дубе монгольском (3 случая) и липе амурской (1) на высоте 3.6, 3.9, 14.0 и 7.14 м от земли, причём 3 из них располагались в 40-50 м одно от другого на горизонтальных развилках боковых ветвей на расстоянии 2.7-3.6 м от ствола (Винтер 1977; Винтер, Мысленков 2011).
Ещё одно гнездо обнаружили в широколиственном лесу на сухой ветке, застрявшей на кусте, в 1.8 м от земли (Литвиненко, Шибаев 1971).
Найденные нами гнёзда (рис. 4) располагались на самых разных древесных породах (табл. 3) на высоте 1.0-8.5, в среднем 3.9 м от земли (n = 28). В целом ширококлювые мухоловки предпочитали для устройства гнёзд долинные широколиственные деревья. Размеры гнёзд из Приморского края представлены в таблице 4.

По данным Ю.Б. Пукинского (2003), гнездо строят обе птицы, но в основном этим занимается самка. По нашим наблюдениям, у разных пар гнездо строила только самка (рис. 5) либо оба партнёра (рис. 6). В первом

случае самец только сопровождает самку в полётах за строительным материалом, а около гнезда держится недалеко и поёт. Самка, пристроив к гнезду очередной принесённый лишайник или травинку, прижимает её поочерёдно клювом, всем телом, повторяя это несколько раз; неоднократно садится в гнездо, проверяя его объём и готовность.
По данным Ю.Б. Пукинского (2003), готовое гнездо состоит из трёх слоёв. Внешний, «изменчивый по форме, вьётся из зелёных древесных мхов» и снаружи «инкрустируется пластинками сизых лишайников, скреплёнными нитями из рассученных коконов насекомых и пухом ив. Лишайники хорошо маскируют постройку, а сам наружный слой удерживает гнездо от сползания по наклонной ветви, особенно при намокании во время ливневых дождей. Средний слой ажурный, но прочный, состоит из зелёных мхов с примесью древесного луба; его толщина колеблется от 0.5 до 2 см. Лоток выстилают тонкие корешки, хвоя лиственницы или спороносы кукушкина льна, в некоторых гнёздах он сплошь покрыт слоем из ости копытных» (Пукинский 2003, с. 208).

В Лазовском заповеднике основу гнёзд (n = 3) ширококлювые мухоловки всегда делали из тонких травинок и зелёного мха, скрепляя снаружи паутиной. Лоток выстилали сухими иглами кедра, волокнами лишайника-бородача и узкими листьями злаков или тонкими стеблями и лубяными волокнами (Винтер 1977).

В долине Бикина спаривание происходило, когда гнездо было практически готово. Его наблюдали вечером 29 мая 1975 и 14 июня 1976. В последнем случае оно произошло на ветке в 15-20 м от гнезда, длилось 2 с и повторилось дважды. Процессу предшествовало обычное кормовое поведение, а после копуляции, спустя несколько минут, самец активно пел (Пукинский 2003).
Мы наблюдали спаривание 22 мая 2019 в долинном лесу бухты Петрова (Лазовский заповедник). К сидящей на ветке самке прилетел самец с кормом и взгромоздился на неё, произошло спаривание, а по окончанию самец покормил самку (рис. 7).
В Лазовском заповеднике первые яйца мухоловки отложили 13 (два гнезда) и 21 июня 1971. В полных кладках (n = 3) здесь было 4 (2 случая) и 5 яиц (Винтер, Мысленков 2011). В бассейне реки Бикин откладка яиц происходила утром. В законченных кладках (n = 8) было 3 (2 случая), 4 (3) и 5 (3) яиц, а находили их с конца мая по 23 июня (Пукинский 2003).
В осмотренных нами гнёздах ширококлювых мухоловок полные кладки состояли из 4-6 яиц (рис. 9), средняя величина кладки составила 4.93 яйца (n = 14). Параметры яиц показаны в таблицах 5 и 6.

По данным С.В. Винтера (1977), основной фон скорлупы яиц «оливково-серый, постепенно переходящий к тупому концу в светло-оливковобуроватый; острый конец светлее общего фона, иногда он даже зеленовато-белый. В одной кладке по оливково-серому фону скорлупы яиц были разбросаны мелкие размытые охристо-бурые пятна, сгущающиеся к тупому концу и отсутствующие на остром» (Винтер 1977, с. 74).
По описанию Ю.Б. Пукинского (2003), скорлупа яиц «бледно-оливковая или более интенсивного серовато-зелёного цвета, с розоватым или желтоватым оттенком. По этому фону разбросаны бледные размытые светло-каштановые или охристо-рыжие пятна, сгущающиеся к тупому полюсу, где они образуют венчик или «шапочку». Редкий вариант окраски скорлупы (в одном гнезде из 11) – светло-кремовая, с каштановым крапом» (Пукинский 2003, с. 209).
Окраска яиц в найденных нами гнёздах в целом соответствовала приведённым выше описаниям. Некоторые из этих кладок показаны на рисунках 9 и 10.

Насиживание начинается с откладки последнего яйца и продолжается, судя по наблюдениям за 2 гнёздами, 11-12 сут (Пукинский 2003).
По другим данным (Винтер 1977), инкубация начинается с появлением предпоследнего яйца. Насиживает кладку и обогревает птенцов только самка (Винтер, Мысленков 2011). Она сидит на гнезде довольно плотно и слетает с него в случае беспокойства или чтобы покормиться (рис. 11).
Самец приносит добычу насиживающей самке в гнездо, но иногда она сходит с кладки, и он кормит её в стороне от гнезда, после чего она возвращается в гнездо (Панов 1973).

По сведениям С.В. Винтера (1977), у одной из пар самец не кормил сидящую на кладке самку, но держался поблизости от гнезда. Самка сидела на гнезде плотно, а через 30-50 мин слетала за добычей и отсутствовала от 2 до 5 мин. Птенцы появились в гнёздах 28, 29 и 5 июля, то есть на 13-е (2 гнезда) и 15-е сутки с начала регулярного насиживания.
Как правило, их вылупление продолжалось 2 сут. Скорлупу яиц самка уносила. Кормление птенцов начиналось через несколько часов после их выхода из яиц, и к концу первых суток птенцы весили в среднем 1.35 г. Самка практически постоянно обогревала птенцов и летала за добычей редко. Корм приносил самец и первые 4-5 дней передавал его самке, а та кормила птенцов. В дальнейшем самка слетала, а самец сам кормил птенцов. К 8-дневному возрасту птенцов оба родителя одинаково часто приносили добычу. Мухоловки первый раз появлялись с кормом у гнезда в 5 ч 20 мин – 5 ч 30 мин, а последний – в 21 ч 00 мин – 21 ч 10 мин. Самка ночевала в гнезде до достижения птенцами возраста 11 дней. По мере роста птенцов частота прилёта родителей с кормом возрастала. Капсулы помёта птенцов первые 4-5 дней родители съедали, а позднее выносили из гнезда. Взрослые мухоловки очень активно защищали гнездо и прогоняли всех воробьиных птиц, подлетавших на расстояние ближе 5 м, а также бурундуков. Вылет птенцов произошёл на 12-13-й день. Первые несколько дней слётки держались в кронах деревьев недалеко от гнезда (Винтер 1977; Винтер, Мысленков 2011).
В долине Бикина в одном из гнёзд птенцы вылупились в первой декаде июня, в трёх других – 14 и 23 июня, а также 4 июля. Масса четырёхдневных птенцов (n = 4) – 3.7-4.9 г (Пукинский 2003).

В Лазовском районе гнездо с 5 полностью оперёнными птенцами обнаружили 21 июня 1962 в верховьях реки Киевка в окрестностях села Старая Каменка (Коркаменка) (Литвиненко, Шибаев 1971). Гнёзда с оперёнными птенцами мы отмечали 24 июня 1989 и 2014 (рис. 12), 10-11 и 19 июня 2018, 13 июля 1982

В Лазовском заповеднике вылет молодых ширококлювых мухоловок произошёл 11 (2 случая), 12, 15, 16 (2) и 18 июля (Винтер, Мысленков 2011). В Дальневосточном морском заповеднике, в бухте Бойсмана, 6 июня 1990 наблюдали выводок (Назаров и др. 2002). В Уссурийском заповеднике 28-30 июня и 9 июля 1977 наблюдали хорошо летающих молодых мухоловок, которых кормили взрослые птицы (Пекло 2012).
На вершине горы Хуалаза (1300 м н.у.м.) в каменноберезняках 6 июля 1963 встретили слётков, а на юго-западе края 11 июля наблюдали группу хорошо летающих молодых (Панов 1973). К.А. Воробьёв (1954) отмечал выводки молодых ширококлювых мухоловок с ещё не отросшими рулевыми и маховыми в конце июля, а однажды добыл такую птицу 7 августа. В долине Бикина первый лётный выводок отметили 25 июня, тогда как большая часть слётков появляется в первой декаде июля. Так, однажды в верховьях это произошло 4-5 июля 1973 (Пукинский 2003).

В Лазовском заповеднике в долине реки Просёлочная слётков наблюдали 4 июля 2019 (рис. 13), а нераспавшиеся выводки отметили 17 июля 2020 в окрестностях посёлка Терней (рис. 14) и 6 августа 2020 в Ольгинском районе (рис. 15). Вполне самостоятельных молодых регистрировали 17-18 июля 2018 в бассейне Просёлочной (рис. 16).

Послегнездовые кочёвки и осенние миграции. На юго-западе Приморского края осенний пролёт ширококлювых мухоловок начинался в первых числах сентября, когда 2 числа в 1961 году отметили нескольких птиц, летящих рыхлой группой на большой высоте на запад вдоль долины реки Кедровая. В последующие дни мухоловки часто попадались в группах деревьев среди открытых пространств поодиночке или небольшими стайками. Основной пролёт проходил в первой и второй декадах сентября, а последние регистрации были сделаны в конце этого месяца или в начале октября (Панов 1973). На островах залива Петра Великого осеннее движение этих мухоловок происходило с середины августа до первых чисел октября с максимумом в первой половине сентября (Лабзюк и др. 1971).
В урёме притоков дельты реки Раздольная первых кочующих ширококлювых мухоловок отмечали в середине августа (Назаров 2004), а на полуострове Де-Фриза начало осеннего пролёта отметили 20 сентября 1950 (Омелько 1956).
В Уссурийске ширококлювые мухоловки начинают широко кочевать уже в конце июля, когда они появляются в городских кварталах в составе смешанных синичьих стай. Постепенно кочёвки переходят в осенний пролёт, занимающий весь сентябрь с наибольшей интенсивностью в середине этого месяца и заканчивающийся в его конце или в начале октября (Глущенко и др. 2006а).
На Приханкайской равнине хорошо выраженные кочёвки, когда ширококлювых мухоловок регистрировали далеко за пределами гнездовых стаций, начинались уже в первой декаде июля. Осенний пролёт продолжался до конца сентября, а наиболее поздняя регистрация – в середине октября (Глущенко и др. 2006б).

В окрестностях Лазовского заповедника осенняя миграция проходит главным образом в августе и сентябре. В бухте Петрова первые регистрации пролётных птиц состоялись 2 августа 1997, а первые отловы – 5 сентября 2005 и 2013; окончание пролёта – 8 октября 2013 (по отловам) и 2 октября 2001 (визуально). По данным отловов, в 2005 году основная масса птиц пролетела в середине сентября. Интересно отметить, что ширококлювые мухоловки в период послегнездовых кочёвок появляются не только на морском побережье, но и в горах, где одну птицу поймали 14 августа 2001 на горе Сестра, а до этого, в июне и июле, мухоловок здесь не отмечали. Все отловленные осенью птицы уже перелиняли и имели свежее оперение (Шохрин 2017).
Таким образом, миграция завершается в конце сентября, или в разные даты октября (табл. 7), а самая поздняя встреча с ширококлювой мухоловкой – 22 октября 2021 в окрестностях Владивостока (рис. 17).

Питание. Взрослые ширококлювые мухоловки кормили птенцов в среднем через каждые 3.44 мин, при этом наблюдатели смогли определить только крупные объекты питания, так как рассмотреть в бинокль мелких насекомых, приносимых взрослыми птицами, было невозможно (Винтер, Мысленков 2011) (табл. 8). По данным С.В. Винтера (1977), в питании птенцов преобладали двукрылые и другие мелкие летающие насекомые (около 90 %), а также чешуекрылые (2.8 % – голые гусеницы длиной 10-15 см, 4.5 % – бабочки), среди которых были виды совок Noctuidae, бражников Sphingidae, нимфалид Nymphalidae (тополёвый ленточник Limenitis populi, бархатница Мочульского Ypthima motschulskyi и др.), а также пядениц Geometridae (Hipparchus, Naxa seriaria). В значительно меньшем количестве встречались осы средних и крупных размеров, слепни, пауки Thomisidae и сенокосцы, ручейники. Бабочек с крыльями и гусениц взрослые птицы приносили птенцам чаще в последние дни их нахождения в гнезде (Винтер 1977).
Неблагоприятные факторы, враги, гибель. По мнению С.В. Винтера и А.И. Мысленкова (2011), два гнезда ширококлювых мухоловок, когда в них находились маленькие птенцы, были разорены бурундуками Eutamias sibiricus. Одну мухоловку этого вида мы отметили в добыче перепелятника Accipiter nisus и трёх – малого перепелятника A. gularis (Шохрин 2017; наши данные).
На юго-западе Приморья в 2005-2013 годах проводили специальный учёт сбитых автотранспортом птиц и учли 1 ширококлювую мухоловку (0.02 ос./1000 км маршрута) (Коробова и др. 2014). В Лазовском районе на автотрассе Лазо – Сергеевка отметили двух погибших птиц: 2 августа 2018 и 29 июля 2023 (наши данные).
В 2017-2023 годах с отловленных в паутинные сети ширококлювых мухоловок сняли мух-кровососок Hoppoboscidae двух видов: Ornithoica momiyamai (29 экз.) и Ornithomya avicularia (10) (Nartshuk et al. 2023; наши данные).

Литература

• Белопольский Л.О. 1950. Птицы Судзухинского заповедника (воробьиные и ракшеобразные) // Памяти академика П.П. Сушкина. М.; Л.: 360-406.
• Беляев Д.А. 2022. Предварительные данные о населении птиц бассейна реки Большая Уссурка (Национальный парк «Удэгейская легенда», Приморский край) // Вестн. ИрГСХА 3 (110): 45-63.
• Беляев Д.А., Глущенко Ю.Н., Коробов Д.В., Тиунов И.М. 2019. Птицы бассейна верхнего течения р. Грязная (национальный парк «Земля леопарда») // Биота и среда заповедных территорий 4: 65-85.
• Винтер С.В. (1977) 2017. Гнездование ширококлювой мухоловки Muscicapa dauurica в Южном Приморье // Рус. орнитол. журн. 26 (1454): 2303-2308. EDN: YOCZIV.
• Винтер С.В., Мысленков А.И. 2011. О птицах Лазовского заповедника // Сомовская библиотека. Вып. 1. Экология птиц: Виды, сообщества, взаимосвязи. Тр. науч. конф., посвящ. 150-летию со дня рождения Н.Н. Сомова (1861-1923). Харьков: 267-323.
• Воробьёв К.А. 1954. Птицы Уссурийского края. М.: 1-360.
• Глущенко Ю.Н., Кармазина Е.В., Коновалова М.С. 2020. Использование данных по локальным фаунам при изучении многообразия птиц в школьном курсе биологии: остров Путятина // Животный и растительный мир Дальнего Востока 32: 55-66.
• Глущенко Ю.Н., Липатова Н.Н., Мартыненко А.Б. 2006а. Птицы города Уссурийска: фауна и динамика населения. Владивосток: 1-264.
• Глущенко Ю.Н., Нечаев В.А., Куренков В.Д., Назаренко А.А., Шибнев Ю.Б. 1995. Краткий обзор птиц бассейна р. Комиссаровка // Животный и растительный мир Дальнего Востока 2: 49-86.
• Глущенко Ю.Н., Нечаев В.А., Редькин Я.А. 2016. Птицы Приморского края: краткий фаунистический обзор. М.: 1-523.
• Глущенко Ю.Н., Шибнев Ю.Б., Волковская-Курдюкова Е.А. 2006б. Птицы // Позвоночные животные заповедника «Ханкайский» и Приханкайской низменности. Владивосток: 77-233.
• Елсуков С.В. 1990. Летнее население птиц дубняков восточных склонов Среднего Сихотэ-Алиня // Экологические исследования в Сихотэ-Алинском заповеднике (Особенности экосистем пояса дубовых лесов). М.: 95-103.
• Елсуков С.В. 1999. Птицы // Кадастр позвоночных животных Сихотэ-Алинского заповедника и Северного Приморья. Аннотированные списки видов. Владивосток: 29-74.
• Коблик Е.А., Михайлов К.Е. 2013. Изменения сроков прилёта птиц в бассейне реки Бикин (север Приморского края) в 1990-е годы по сравнению с 1970-ми // Рус. орнитол. журн. 22 (948): 3341-3347. EDN: RNGVQB.
• Коробова И.Н., Глущенко Ю.Н., Коробов Д.В. 2014. Гибель птиц на автомобильных дорогах Юго-Западного Приморья // Рус. орнитол. журн. 23 (1073): 3691-3696. EDN: SZRYUF.
• Курдюков А.Б. 2014. Гнездовые орнитокомплексы основных местообитаний заповедника «Кедровая Падь» и его окрестностей: характер размещения и состояние популяций, дополнения к фауне птиц (материалы исследований 2008 года) // Рус. орнитол. журн. 23 (1060): 3203-3270. EDN: SWMORL.
• Кушнарёв Е.Л. 1984. Антропогенные сукцессии орнитосообществ и территориальные связи местообитаний западного Сихотэ-Алиня // Фаунистика и биология птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 71-78.
• Лабзюк В.И., Назаров Ю.Н., Нечаев В.А. (1971) 2020. Птицы островов северо-западной части залива Петра Великого // Рус. орнитол. журн. 29 (1981): 4626-4660. EDN: BXJMUK.
• Лаптев А.А. 1984. Численность гнездящихся птиц в дубовых и долинных кедрово-широколиственных лесах Лазовского государственного заповедника // Исследования природного комплекса Лазовского заповедника. М.: 41-43.
• Литвиненко Н.М., Шибаев Ю.В. 1971. К орнитофауне Судзухинского заповедника и долины реки Судзухэ // Экология и фауна птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 127-186.
• Михайлов К.Е., Шибнев Ю.Б., Коблик Е.А. 1998. Гнездящиеся птицы бассейна Бикина (аннотированный список видов) // Рус. орнитол. журн. 7 (46): 3-19. EDN: KTNORV.
• Назаренко А.А. 1968. Птицы чернопихтово-широколиственных лесов и южных кедровников // Биогеоценотические исследования в лесах Приморья. Л.: 134-149.
• Назаренко А.А. (1971а) 2023. Краткий обзор птиц заповедника «Кедровая Падь» // Рус. орнитол. журн. 32 (2333): 3579-3631. EDN: QVHDNF.
• Назаренко А.А. (1971б) 2023. Птицы вторичных широколиственных лесов южного Приморья и некоторые аспекты формирования природных сообществ // Рус. орнитол. журн. 32 (2346): 4218-4240. EDN: DISZIG.
• Назаренко А.А. 1984. Птичье население смешанных и темнохвойных лесов Южного Приморья, 1962-1971 гг. // Фаунистика и биология птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 60-70.
• Назаренко А.А. 2014. Новое о гнездящихся птицах юго-западного Приморья: неопубликованные материалы прежних лет об орнитофауне Шуфанского (Борисовского) плато // Рус. орнитол. журн. 23 (1051): 2953-2972. EDN: QWKYLR.
• Назаров Ю.Н. 2004. Птицы города Владивостока и его окрестностей. Владивосток: 1-276.
• Назаров Ю.Н., Шибаев Ю.В., Литвиненко Н.М. 2002. Птицы Дальневосточного государственного морского заповедника (Южное Приморье) // Экологическое состояние и биота юго-западной части залива Петра Великого и устья реки Туманной. Владивосток, 3: 167-203.
• Начаркин Г.А., Говорова Е.А., Сутырина С.В. 2018. Результаты орнитологических исследований в лесах и лугах Сихотэ-Алинского заповедника в 2017 году // Рус. орнитол. журн. 27 (1565): 613-634. EDN: YLZICW.
• Нечаев В.А. (2014) 2023. Птицы залива Восток Японского моря // Рус. орнитол. журн. 32 (2322): 3076-3099. EDN: XWCSUG.
• Нечаев В.А., Курдюков А.Б., Харченко В.А. 2003. Птицы // Позвоночные животные Уссурийского государственного заповедника. Аннотированный список видов. Владивосток: 31-71.
• Омелько М.А. 1956. О перелётах птиц на полуострове Де-Фриза // Тр. ДВФ АН СССР 3, 6: 337-357.
• Панов Е.Н. 1973. Птицы Южного Приморья (фауна, биология и поведение). Новосибирск: 1-376.
• Пекло А.М. 2012. Заметки по орнитофауне юга Дальнего Востока России (Приморский край). СОообщение 2. Воробьинообразные (Passeriformes) // Беркут 21, 1/2: 31-43.
• Пукинский Ю.Б. 2003. Гнездовая жизнь птиц бассейна реки Бикин // Тр. С.-Петерб. общ-ва естествоиспыт. Сер. 4. 86: 1-267.
• Романов А.Л., Романова А.И. 1959. Птичье яйцо. М.: 1-620.
• Сотников В.Н. 2023. Каталог коллекций. Птицы – Aves. Оологическая и нидологическая коллекции. Киров, 2: 1-304.
• Спангенберг Е.П. 1940. Наблюдения над распространением и биологией птиц в низовьях реки Имана // Тр. Моск. зоопарка 1: 77-136.
• Спангенберг Е.П. (1965) 2014. Птицы бассейна реки Имана // Рус. орнитол. журн. 23 (1065): 3383-3473. EDN: SYCTWJ.
• Тиунов И.М. 2004. Численность и распространение наземных гнездящихся птиц островов Римского-Корсакова // Дальневосточный морской биосферный заповедник. Биота. Т. 2. Гл. 5. Биота островов: распределение, состав и структура. Птицы островов Римского-Корсакова. Владивосток: 723-758.
• Харченко В.А. 2015. Население птиц основных лесных биотопов Южного Сихотэ-Алиня // Сиб. экол. журн. 4: 563-569.
• Харченко В.А. 2019. Мухоловки южного Сихотэ-Алиня // Рус. орнитол. журн. 28 (1730): 635-643. EDN: YUVGYX.
• Черский А.И. 1915. Орнитологическая коллекция музея общества изучения Амурского края во Владивостоке // Зап. Общ-ва изучения Амурского края 14: 143-276.
• Шохрин В.П. 2011. Птицы // Фауна национального парка «Зов тигра» (Приморский край). Аннотированные списки видов. Владивосток: 16-32.
• Шохрин В.П. 2017. Птицы Лазовского заповедника и сопредельных территорий. Лазо: 1-648.
• Шохрин В.П., Глущенко Ю.Н., Тиунов И.М. 2021. Материалы к изучению гнездовой биологии птиц верховьев реки Уссури // Рус. орнитол. журн. 30 (2047): 1251-1278. EDN: IULWGV.
• Hoyt D.F. 1979. Practical methods of estimating volume and fresh weight of bird eggs // Auk 96: 73-77.
• Nartshuk E.P., Matyukhin A.V., Shokhrin V.P. 2023. Birds as hosts of parasitic louse flies (Diptera) in the south of the Russian Far East // Зоол. журн. 102, 3: 310-316.