Тибетский улар — Tetraogallus tibetanus (Gould, J 1854)

Статус. Гнездящийся, оседлый вид.
Окраска. Взрослый самец. Верх головы, бока и задняя часть шеи черновато-серые. На передней части спины и зашейке охристый налет, полукругом охватывающий зашеек. За этим своеобразным ошейником весь верх тела до поясницы включительно серый с тонким струйчатым рисунком желтоватого оттенка, усиливающегося к над­хвостью. На этом фоне по задней части спины и на пояснице расположены в правильном порядке короткие продольные полоски различной ширины, беловатого или охристого цвета, образуемые боковыми окаймлениями опахал в верхних частях перьев. По бокам головы, за глазом, широкая белая полоса, нередко имеющая вид продолговатого пятна, длиной 4—5 см и захватывающая в основном ушные перья. Горло и передняя часть шеи белые, отделенные от белой передней части груди серой перемычкой, степень выраженности которой варьирует индивидуально (ее может и не быть). Белый участок груди окаймлен позади еще одной серой полосой с мелким струйчатым рисунком и может занимать иногда только узкую поперечную полосу или вообще почти исчезать. Задняя часть груди и брюхо белые, с продольным рисунком из узких черных полос — боковых окаймлений верхних частей опахал. Задняя часть брюха серая. Перво­степенные маховые перья коричневато-серые, с широкими белыми верши­нами на первых пяти, причем эти вершины быстро уменьшаются от 1-го к 5-му перу. Второстепенные маховые также коричневато-серые, с мелким струйчатым рисунком по внешнему опахалу и с большими белыми верши­нами на внешних опахалах. Белый цвет, начиная от 1-го второстепенного махового, получает все большее распространение и на самых внутренних перьях, сплошь покрытых мелким струйчатым рисунком, занимает всю верхнюю половину опахала и наружный край внутреннего. Плечевые и кроющие крыла со сплошным серым струйчатым рисунком и с беловатыми окаймлениями. Рулевые перья бурые с коричневым вершинным пятном на внешнем опахале; на центральных рулевых от этого пятна остается только рыжая вершинная полоска, а центральная пара сплошь покрыта коричневым струйчатым рисунком. Верхние кроющие хвоста рыжеватые, с тонким поперечным рисунком, нижние кроющие хвоста черные, с белой наствольной полосой, расширяющейся в вершинное пятно.
Самец в первом годовом наряде отличается только заостренными вершинами 3 дистальных маховых, имеющих к тому же белые вершинные пятна и неясную беловатую струйчатость у вершины.
Взрослая самка. Окрашена в целом так же, как и самец, но на груди белого цвета очень мало — в виде 2 боковых пятен. Чем старше птица, тем больше белого цвета на груди. Самка в первом годовом наряде имеет 3 таких же наружных дистальных маховых пера, как и у годовалых самцов, а белое пространство передней части шеи окружено большим количеством пестрых перьев, несущих на своих опахалах грубый попереч­ный рисунок из бурых и светло-охристых полос.
Ювенальный наряд. Полностью не описан. В частичном же описании (Абдусалямов, 1971) указано, что птицы в ювенальном наряде имеют хорошо выраженную покровительственную окраску. Низ и бока тела беловато-пепельного цвета с желтоватым оттенком. Перья спины, кроющие перья крыла и хвоста желтовато-серого цвета, с темными каем­ками; хвост оранжевый, с поперечными черными полосами. Маховые темно-коричневые, со светлыми пестринами. Голова серая, с темными пятнами, образованными отдельными темными пушинками (видимо, остаток пухового наряда, — Р.П.). Кроющие перья уха длинные, ярко-желтого цвета. Глаза желтые, ноги темно-желтые, клюв темно-серый у основания и почти черный на вершине.
Пуховой птенец. Верхняя часть тела очень пестрая. По центру спины от лопаток к надхвостью идет коричневая полоса с черным боковым окаймлением, а по бокам от нее — 2 светлых полосы и еще 2 коричневые, нечетко обрисованные. На голове черное лобовое пятно, которое продол­жается назад короткой полоской, раздваивающейся на конце и как бы охватывающей с боков теменную шапочку, едва намеченную на светло­-серой окраске головы. Темя в мелких бурых пятнах. По бокам головы проходят 2 полосы: от ноздрей через глаз и от угла рта по нижней части щек. Обе они соединяются в области уха. Низ тела белый, с серым налетом на груди и бедрах.
Строение и размеры. Размеры тибетского улара примерно такие же, как и кавказского; строение типичное для уларов, за исключением крыла, несколько более острого. Вершину крыла составляют 8-е или 9-е перво­степенные маховые, им немного уступают по длине 7-е и 10-е.

Подвиды. В настоящее время описано 6 подвидов, отличающихся небольшими деталями окраски. В силу крайней скудости коллекционного материала окончательно судить о реальности выделенных подвидов и их распространении еще нельзя.
Номинативный подвид населяет Памир, Каракорум и Ладак, а также северо-западную часть Куньлуня.
Т.t. centralis Sushkin, 1926 населяют южную половину Тибета;
Т.t. aquilongifer Meinertzhagen, 1926 — Сикким и прилежащие части Гималаев;
Т.t. tschimenensis Sushkin, 1926 — систему Куньлуня (хребты Москов­ский, Чиментаг и Колумба);
Т.t. przewalskii Bianchi, 1907 — северо-восточный Тибет и Нань-Шань;
Т.t. henrici Oustalet, 1981 — Сино-Тибет­ские горы.
Суточная активность, социальное поведение. По наблюдениям в ав­густе, птицы просыпаются с рассветом (в 6 ч утра) и сразу же начинают активную перекличку и перемещения в места кормежек, причем некоторые особи задерживаются с выходом на кормежку до 7 ч утра. На кормежках, как и вообще в остальное время года (кроме периода размножения), держатся небольшими стайками по 3—13 птиц. Это такая же стайная птица, как и остальные улары. Утренняя кормежка длится до 11 ч, после чего птицы поднимаются пешком высоко в скалы, где отдыхают в закрытых от ветра местах, обычно на солнцепеке, принимают пылевые ванны, дрем­лют. Во Время дневного отдыха перекличка между птицами почти прекра­щается. Вечером, начиная с 18 ч, активность птиц вновь заметно увели­чивается, и они вновь на крыльях спускаются на места кормежек, куда пешком вниз по склону спускаются и самки с выводками. Кормятся в тех же местах, где и утром, вплоть до сумерек. Пьют улары во время кормежки по мере необходимости, используя имеющиеся обычно в изоби­лии ручейки или лужи талой воды. На ночевку поднимаются быстро и ночуют примерно в тех же местах, где отдыхают днем. Суточная активность в остальные сезоны не исследована (Абдусалямов, 1971; Р.Л. Потапов, неопубл. данные).

В СССР обитает только на Памире, где до сих пор был найден в хребтах Сарыкол, Музкол, Южноаличурском (к западу до перевала Харгуш), Базардара, в горах у Мургаба и у озер Рангкуль и Шоркуль (Потапов, 1966; Абдусалямов, 1971). Вне СССР ареал вида охва­тывает Тибетское нагорье и ограничивающие его горные системы: Кунь­-лунь, Гималаи, Нань-Шань и Сино-Тибетские горы (рис. 17, 18).

Численность. Точных данных нет. Спорадическое распространение в пределах Памирского нагорья сильно затрудняет определение общего числа обитающих здесь птиц, однако оно вряд ли больше 400 особей. Максимальная плотность, наблюдавшаяся в одном из цирков хр. Музкол (цирк Зор в окрестностях Памирской биостанции «Чечекты») составляла в 1954 г. не более 3 особей на 1 км2. Численность подвержена, видимо, значительным колебаниям, поскольку в одних и тех же местах этот вид в одни годы обычен, в другие редок, а в некоторые не встречается совсем.

Это самый высокогорный вид среди уларов, гнездова­ние которого ни разу не отмечалось ниже 3600 м над ур. м. На таких высотах тибетский улар гнездится только в южных частях ареала, наи­более теплых и влажных, — в южном Тибете (Shafer, 1938). На Памире он не встречается летом ниже 4300 м, и только зимой снег вынуждает его спускаться до нижних частей склонов, на высоты 3900—4100 м над ур.м. Однако и зимой тибетские улары стараются обитать как можно выше. Столь явное предпочтение альпийскому поясу, оказываемое тибет­ским уларом на большей части ареала, объясняется прежде всего стремле­нием к обитанию в условиях большей влажности, дефицит которой в горах Центральной Азии особенно ощущается в области субальпийского пояса (Потапов, 1966). Наиболее характерные места обитания этого улара такие же, как и у гималайского, но все же проявляется несколько большая склонность к сравнительно пологим склонам, округлым вершинам гребней и циркам, покрытым скудной альпийской растительностью. В то же время этим птицам также необходима достаточная крутизна склонов, чтобы взлететь.

В зимнее время на Памире поедаются почки и сухие побеги примул, терескена, звездчатки, мятлика, овсянницы, смеловскии, непеты, остролодочника, камнеломок, лапчаток, лисохвоста и других альпийских растений (Мекленбурцев, 1946). В летнее время как у взрослых, так и у подрастающих птенцов в зобах обнаружены зеленые листики, молодые побеги и цветы остролодочника, памирской соссюреи, хориспоры, лапчаток и других трав. Осенью наряду с сухими частями трав в большом числе поедаются корневища и клубни осок, лилейных и других растений (Абду­салямов, 1971).

Токование самцов, процесс разбивки на пары и рас­пределения по гнездовым участкам не изучены. С начала мая птицы встречаются уже обособившимися парами, наряду с группами взрослых птиц, не участвующих в размножении (по-видимому, первогодки). Пары могут селиться довольно близко друг от друга, и антагонизма между соседними парами в гнездовое время не замечалось. Сроки размножения по всему обширному ареалу примерно одни и те же. В середине мая в горах Бурхан-Будда происходит откладка яиц (Бианки, 1907), а в последней декаде мая в Ладаке встречаются уже полные кладки (Baker, 1928).
Единственное гнездо, найденное на территории СССР в скальном массиве у оз. Рангкуль, 26 мая также содержало полную, слегка насиженную кладку из 6 яиц. Гнездо это располагалось среди скал на небольшой полянке с глинистым грунтом и представляло собой небольшую ямку в грунте диаметром 28 см, глубиной 4.2 см, со слабой выстилкой из тонких веточек полыни, стебельков злаков, колючек, шерсти козерога и немногих перьев наседки. Общий тон окраски яиц серовато-зеленоватый, с мелкими коричневыми пятнышками. Размеры яиц из этой кладки: длина 62.8—64.1, ширина 46—47, масса от 115 до 117 (Абдусалямов, 1971). Средние раз­меры яиц из Ладака такие же — 63.8 х 44.1 (длина 58.4—68.6 и ширина 41.1—46.9). В кладке 4—7 яиц. Период инкубации неизвестен, пуховые птенцы появляются в конце июня. Так, на Памире первые птенцы в воз­расте 3 дней встречены 30 июня (Абдусалямов, 1971), в хр. Бурхан-Будда, в восточном Тибете, птенцы недельного возраста добыты 12 июня (Бианки, 1907). Очень ранние сроки указаны А. А. Дивногорским, встречавшим в Куньлуне летавших птенцов уже 18 июня (Судиловская, 1936). Поздние выводки — не редкость. Так, холодным летом 1960 г. на Памире пуховые птенцы были встречены Л. Арутюновым в середине июля (Потапов, 1966), а молодые птицы, добытые 3—10 августа у Памирской биостанции, были разновозрастными, и масса их варьировала от 225 до 450, при длине крыла от 140 до 185 (Абдусалямов, 1971). Самец держится в районе гнезда в те­чение всего времени насиживания, а затем вместе с самкой участвует в вождении птенцов, с одинаковой энергией пытаясь отводить от них хищников, притворяясь раненым (Бианки, 1907).

Тибетский улар — типич­ный представитель рода, которому свойственны все характерные отличия этих птиц. Как и остальные улары, он проводит всю жизнь на склонах гор, совершая незначительные сезонные перекочевки. При спуске вниз эти птицы обычно пользуются скользяще-планирующим полетом, наверх же по склону всегда идут пешком. На ровном месте или в гору взлететь не могут. В природе их можно спутать лишь с гималайскими уларами в местах совместного обитания (в СССР — только на Памире), от которых на близ­ком расстоянии легко отличимы по белой окраске нижней части тела.
Голос тибетского улара также заметно отличается от голоса гималайского: он более слабый (Абдусалямов, 1971), и чаще, чем свист, птицы издают своеобразные звонкие трельки.

О зимнем образе жизни этих птиц имеются только сведения Мекленбурцева (1946), наблюдавшего их в средней части Южно-Аличурского хребта у поселка Баш-Гумбез. Первую половину зимы, отличавшуюся малоснежьем, улары проводили в верхних частях хребта, не ниже 4700 м над ур. м. Здесь они держались стайками от 10 до 30 птиц в каждой, на покатых склонах, покрытых щебнистым грунтом с редкой альпийской растительностью и отдельными снежниками. Кормежка про­должалась большую часть дня, и только к вечеру птицы поднимались в верхние части склонов, где устраивались на ночлег или отдых среди крупных обломков скал. На отдыхе сидящие неподвижно на камнях птицы перекликаются звенящими трельками типа «кули-кули-кули». С накопле­нием снега и увеличением покрытых им площадей улары вынуждены спускаться вниз, ближе к бесснежным долинам или же использовать для кормежек пастбища архаров, разбивающих копытами снег и обнажающих траву. Снегопады способны оттеснить тибетского улара далеко вниз и в начале осени, например в октябре (Абдусалямов, 1971).
Сезонные перемещения. Сезонные перекочевки могут быть значитель­ными и зависят от количества снега, выпавшего в горах. В снежные зимы улары вынуждены спускаться до нижних частей склонов, т.е. до высоты 3900—4000 м над ур.м. Вероятно, существуют места, где эти птицы скапливаются на зимовках в большом количестве, а с наступлением весны разбредаются по окрестным хребтам. Мекленбурцев (1946) наблюдал их всю зиму у своей зимовки, но летом не встретил ни одного; видимо, с началом весны тибетские улары откочевали с мест зимовки в другие места.

….

Подробнее о сокращениях можно прочесть здесь.

Не изучена. По-видимому, такая же, как и у остальных уларов. Добытые 22 октября 2 взрослые птицы находились еще в активной линьке контурного оперения: большое количество пеньков перьев было на голове, шее, груди, боках тела, бедрах, спине, но рулевые и маховые перья были уже заменены (Абдусалямов, 1971).
 
Подробнее о сокращениях можно прочесть здесь.

…

Песня
…

Позывка
…

Электроманок
…

…

…

…

…

…

…

.

.