Дрофа — Otis tarda (Linnaeus, C 1758)

Окраска. Самец в брачном наряде. Верхняя сторона тела ржаво-охристая с чёрным поперечным рисунком. Голова и верхняя часть шеи пепельно-серые, низ шеи и зоб каштаново-рыжие. По бокам головы пучки белых нитевидных удлинённых перьев, направленные назад («усы»). Грудь, брюхо, средине и нижние кроющие крыла белые. Первостепенные маховые тёмно-бурые, второстепенные — бурые с белыми основаниями. Крайние рулевые белые с чёрной вершиной, внутренние — ржавчатые с чёрными поперечными полосами.
Осенний наряд самца сходен с брачным, но каштаново-рыжий цвет на шее и зобе заменяется серым. «Усы» отсутствуют. Самка в весеннем и осеннем нарядах окрашена так же, как и самцы в осеннем наряде.
Пуховой птенец. Первый наряд: голова, спина, шея и зоб грязноохристые, испещрённые частыми темно-бурыми пятнами, которые на голове и спинной стороне образуют отчётливый продольно-полосатый рисунок. Брюшко светло-охристое, одноцветное. Второй наряд: похож на первый, но менее контрастен, несколько размыт.
Гнездовой наряд: похож на осенний наряд взрослых птиц, но голова сверху в тёмных пестринах, на темени хорошо выраженная тёмная полоска.
Строение и размеры. Первостепенных маховых 10, формула крыла 5 > 3 = 4 > 1 > 2 > 6, рулевых 20.

Ноги зеленовато-бурые. Клюв тёмно-серый с чёрной вершиной. Радужина тёмно-коричневая (Спангенберг, 1951а; Гаврин, 1962; Cramp, Simmons, 1980).
Подвидовая систематика. В настоящее время различают 2 подвида.
— Otis tarda tarda Linnaeus, 1758. Голова и шея более тёмного серого цвета, мелкие верхние кроющие крыла пёстрые, рисунок верхней стороны тела менее резкий, составляющие его поперечные полосы чёрного цвета и более узкие. Наружные рулевые белые с тёмной предвершинной полосой и ржавчатым предвершинным пятном, отсутствующим у 1–2 крайних пар. Декоративные удлинённые перья брачного наряда самцов развиты только по бокам головы. Населяет западную часть ареала к востоку до западного и юго-западного Алтая.
— Otis tarda dybowskii Taczanowski, 1874. Голова и шея более светлого серого цвета, мелкие верхние кроющие крыла серые, рисунок верхней стороны тела более резкий и грубый, составляющие его поперечные чёрные полосы более широкие. 5 пар наружных рулевых белые с тёмной предвершинной полосой и без ржавчатых предвершинных пятен. Декоративные удлинённые перья брачного наряда самцов развиты на пространстве всего горла. Населяет восточную часть ареала вида от Тувы и Минусинской котловины, северо-восточного и юго-восточного Алтая к востоку до границ обитания вида (Степанян, 1975).
Замечания по систематике. Поскольку подвидовые различия в окраске проявляются только у старых самцов, реальность существования этих двух подвидов может быть поставлена под сомнение.
Суточная активность, поведение. Дрофы — типично дневные птицы. Кормятся они в основном в утренние и вечерние часы, а в середине дня отдыхают, часто ложась на землю и по возможности укрываясь в тени высокой травы. В прохладную погоду при пасмурном небе они могут кормиться в течение всего дня. В светлое время суток дрофы совершают и перелёты.
Во внегнездовое время держатся группами и стаями, насчитывающими иногда до сотни птиц. Стаи, как правило, однополые, реже молодые птицы держатся с самками в одной стае. Не участвующие в размножении птицы держатся в стаях в течение круглого года. К этим же стаям летом присоединяются самки, потерявшие кладки.
Враги, неблагоприятные факторы. Естественных врагов у дроф сравнительно немного, хотя яйца, птенцы и молодые птицы нередко становятся добычей четвероногих и пернатых хищников (волка, лисицы, орлов и других). Однако, несоизмеримо большее влияние оказали и оказывают антропогенные факторы. Исходной причиной падения численности дрофы явилась неумеренная охота, практиковавшаяся исключительно широко во второй половине XIX и первой половине XX веков. Примером того, какие масштабы имела в своё время охота на дроф, может служить статья в одном из охотничьих журналов 1837 года.
Автор её, охотившийся на территории Воронежской и Днепропетровской областей, добыл за 20 лет несколько сотен дроф. Кроме общего сокращения численности, одним из результатов интенсивной охоты стало нарушение половой и возрастной структуры местных популяций. О последствиях первого уже было сказано вскользь в разделе, касающемся размножения дроф, о втором можно судить по неуклонному понижению средней массы добываемых птиц и по случаям добычи особенно крупных особей. Последние, несомненно, относятся к категории птиц старшего возраста, которые заметно выделялись своими размерами среди других членов стаи (Зарудный, 1888). Именно они служили особенно заманчивыми трофеями для охотников. Данных по этому вопросу не много, но их сопоставление все-таки позволяет сделать вполне объективные выводы (табл. 14). Аналогичное явление прослежено и для венгерских пушт.

Второй удар поголовью дроф нанесла распашка целинных степей и механизация сельскохозяйственных процессов, причём этот фактор не только ухудшил условия гнездования и зимовки дроф, но и вызвал повышенную гибель кладок и птенцов под колёсами сельскохозяйственных машин, особенно в ночное время. В последние годы местами (например, в Саратовской области) опасными врагами дрофы стали возросшие в численности грачи, которые сопровождают машины во время полевых работ и расклёвывают все кладки дроф, с которых слетают потревоженные самки. Уже упоминалось, что в связи с химизацией сельского хозяйства резко сократилась кормовая база дроф. Наконец, неблагоприятные последствия вызывает фактор беспокойства, к которому дрофы чрезвычайно чувствительны. По перечисленным причинам гибнет 70–80% гнёзд на полях.
Хозяйственное значение, охрана. Дрофа традиционно являлась объектом охоты, но в настоящее время эта роль ею утрачена, и, по-видимому, навсегда. Основная задача в настоящее время — спасение дрофы, как биологического вида. Она занесена в Красную книгу СССР (1983), в категорию исчезающих видов. Дрофа охраняется в ряде заказников, в том числе в специализированном дрофином заказнике в Саратовской области.
В последнем создан питомник, занимающийся сбором яиц дрофы на полях при сельскохозяйственных работах для их искусственной инкубации и последующего выпуска молодняка в природу. Разрабатываются методы вольерного разведения. Однако положение этого вида остаётся критическим, и для его сохранения необходимо создание обширной сети заказников (и памятников природы) на местах размножения, сезонных миграций и зимовок дроф.

Гнездовой ареал (рис. 102). Дрофа — птица открытых степных равнин, хотя и заходит в горные степи.

Сейчас трудно установить, какие именно степи служили её исходными местообитаниями и первоначальной областью распространения. Уже не одну сотню лет степи используются под выпас скота и распахиваются под посевы. Коренных степей, ещё не затронутых деятельностью человека, практически не осталось ни в СССР, ни в сопредельных странах. Поэтому дрофы уже давно освоили для обитания пастбища, залежи разного возраста и поля, приспособились к жизни в агроценозах степной и лесостепной зон. Когда для расширения посевов стали вырубать широколиственные леса, дрофы стали расселяться к северу, в пределы лесной зоны. Там, где на месте лесов возникли обширные массивы пахотных земель и пастбищ, образовались новые гнездовые популяции дроф. Некоторые из них достигали высокой численности. Именно такое происхождение имеют популяции дрофы в Средней Европе и на Иберийском полуострове. Было время, когда они гнездились во Франции и даже в Швеции и на Британских островах. Такая же экспансия ареала наблюдалась у восточного подвида, который продвинулся на северо-восток и восток, заселил северо-восток КНР и достиг территории нашей страны на Зейской и Приханкайской низменностях. Это произошло много позже, чем в Европе, вследствие более позднего освоения Маньчжурии.
Многие популяции на вновь освоенных дрофой территориях постепенно угасали под влиянием новых антропогенных факторов, и границы ареала к началу XX века стали приближаться к исходным. Сам ареал перестал быть единым и распался на ряд очагов обитания вида, часто почти не соприкасающихся. На рис. 102 изображены границы ареала, восстановленные на первую четверть текущего столетия.
В пределах СССР ареал включал в то время Молдавию, практически все Приднестровье, среднее течение Днепра, Центральную Русскую лесостепь до Окско-Донского водораздела, Поволжье до Самарской Луки, бассейн реки Урала, Тобольско-Ишимскую лесостепь примерно до широты Омска, часть Барабинской степи, включая озеро Чаны, Приалтайские степи и Зайсанскую котловину. На юге дрофы гнездились до побережья Чёрного моря, по всему степному Предкавказью, по Волге до устья и далее до низовий Урала и верхнего течения Эмбы. В Приаралье южным пределом гнездования служили среднее течение Сарысу и далее северное Прибалхашье. Вдоль Джунгарского Алатау и Киргизского хребта гнездовой ареал дрофы образовывал длинный выступ на запад до гор Каратау. Изолированные участки гнездования были в Голодной степи в Казахстане и в степях Куро-Араксинской низменности в Закавказье.
Восточный подвид в пределах нашей страны всегда занимал только изолированные участки, лежащие на периферии основного ареала, расположенного в Монголии и Северо-Западном Китае. Эти участки находились в Чуйской степи на Алтае, в Минусинской котловине в Хакассии, в сухих степях на южных склонах хребта Танну-Ола в Туве, в котловине озера Убсунур. В Забайкалье дрофа занимает не только Даурские степи, но и многие межгорные долины на север до Еравинских озёр и Баргузинской долины. Небольшой участок обитания дрофы находится на левобережье Амура в Зейской низменности, ещё меньший существовал в Приханкайской низменности.
Гнездовой ареал вида в целом включает также Чехословакию, Венгрию и Австрию, охватывает часть Румынии, проникает в Болгарию и Югославию. Изолированные участки ареала образуют популяции дрофы в Польше, ГДР, на Иберийском полуострове, в Турции, а также в западном Иране. Маленькая популяция гнездится на севере Марокко. На востоке гнездовой ареал западного подвида лишь немного заходит в Синцзянь (КНР). Восточный подвид гнездится на низменностях Северной Монголии, не заходя за Гобийский Алтай, в Барге и бассейне Сунгари (КНР).
В настоящее время на значительных частях ареала дрофа полностью исчезла, как зоологический вид, или сохранилась единицами. Оформились отдельные очаги, в которых дрофа размножается регулярно. В некоторых из них численность её ещё довольно значительная, а в других находится на критически низком уровне.
Эти изолированные популяции схематически показаны на карте (рис. 103). Среди них можно выделить следующие:
1. Причерноморская (в основном Крымская),
2. Донская,
3. Средневолжская (в основном на левобережье Волги в Саратовской области),
4. Нижневолжская,
5. Предкавказская,
6. Каспийско-Уральская,
7. Тургайская (в недалеком прошлом одна из наиболее крупных),
8. Предалтайско-Сибирская (угасающая),
9. Восточно-Казахстанская (многочисленная прежде, но угасающая в настоящее время),
10. Хакасско-Тувинская (несколько изолированных участков),
11. Забайкальская,
12. Приамурская (исчезающая).

Численность. На протяжении последних ста лет численность дроф последовательно и неуклонно снижалась. Так, учёты в Тургайских степях показали, что за последние 30 лет она сократилась в 5, а местами в 10 раз (Рябов, 1982). Попытки определить численность дроф в масштабе страны предпринимались неоднократно. Полученные (по всей вероятности заниженные) данные не могут претендовать на большую точность, однако они достаточно отчётливо характеризуют современное размещение населения дроф в пределах ареала, а также дают возможность оценить в первом приближении общую численность их по отдельным регионам и основные тенденции в её изменении.
Материалы учётов сгруппированы в табл. 12. Анализ таблицы отчётливо показывает тенденцию к почти повсеместному сокращению численности. В настоящее время только в Саратовской области популяция дрофы находится в хорошем состоянии и численность её даже увеличивается, а в Воронежской к 1984 году стабилизировалась и составляет 60–70 гнездящихся пар. Учитывая возможный недоучёт дроф, можно всё же утверждать, что общая численность вида на территории СССР едва ли превышает 4 тысяч взрослых птиц в гнездовой период.

В странах Западной Европы численность дроф распределяется в 1978–1981 годах следующим образом. Наиболее крупная и стабильная популяция (3 442 особи) существует в Венгрии (Sterbetz, 1978). Значительно меньшая, но тоже стабильная популяция обитает в Чехословакии — 315 особей. В Австрии сохранилось 170 дроф, в ГДР около 500, в Польше после необычайно суровой зимы 1978–1979 года осталось всего 16 дроф. В Румынии, по последним данным, популяция дроф насчитывает около 1 400 особей, в Болгарии — 40, в Югославии — 35. Данные по Иберийскому полуострову противоречивы. По одним источникам в Португалии сохранилось около 1 000 дроф, по другим — не более 650. Ещё больше разрыв в учётных данных для Испании: часть исследователей считает, что здесь обитает только около 300 дроф, тогда как по другим данным — несколько менее 4 000 особей.
В западной части Ирана в 1978 году учтено от 80 до 120 самок (Cornwallis, 1982), а в Турции 145. На основе экстраполяции данных учёта общая численность дроф в Турции определяется примерно в 5 000 особей (Goriup, 1982).
В итоге среднеевропейскую популяцию можно оценить примерно в 4 450 особей, балканскую в 1 470, иберийскую — в 400 — 5 000, а ирано-турецкую в 5 000 — 5 250 особей. Таким образом, мировая численность дроф западного подвида составляет около 18 тысяч птиц.
Сложнее оценить численность восточного подвида, ареал которого в основном лежит за пределами СССР. В Монголии численность оценивается не менее чем в 1 000 особей. Ещё недавно она была значительно выше, но резко сократилась после экстремально тяжёлой зимы 1978–79 года, с необычным для Монголии длительным снеговым покровом. Конкретные данные о численности дроф в Китае отсутствуют. Можно предположить, что общая численность этого подвида составляет не менее 1 500 птиц.

Для дроф, по-видимому, не очень велико значение климатических факторов, так как они способны существовать в самых различных условиях, начиная от полупустынь и кончая открытыми участками в лесной зоне. Для успешного размножения им гораздо важнее наличие подходящих биотопов. В период размножения дрофы обычно предпочитают места с достаточно высокой травянистой растительностью. Сушкин (1908), наблюдавший дроф в сухих степях Тургайской депрессии и в верховьях Эмбы, отмечал, что дрофа решительно предпочитает ковыльные степи полынным и солонцовым.
Он писал: «Где нет достаточно высоких трав, дрофа приурочена к водоёмам, гнездится на прибрежных лугах, если они не очень сыры, иногда по сухим гривам среди камыша, даже на заболоченной почве. В песках гнездится только на лугоподобных участках, заросших злаками». В целом дрофа — птица злаковых степей и широких лугов. В Кустанайских нераспаханных степях и Тургайской полупустыне дрофы в гнездовой период предпочитают луговые озёрные котловины и поймы рек. Плотность населения дроф в расчёте особей на 1 км2 наиболее высока на пырейных лугах (4,9), затем на залежах (3,1), ещё ниже в разнотравно-песчано-ковыльной степи (1,6), а на солонцовых участках дрофа практически отсутствует (Рябов, 1982). Все эти и многие другие данные позволяют считать, что исходным ландшафтом дрофы скорее всего могли быть северные луговые степи, для которых характерны высокие травостои с преобладанием злаков, в том числе пырея.
Широкое зональное распространение дроф свидетельствует об их высокой экологической пластичности. Именно она позволяет дрофам находить возможности для гнездования в полностью преобразованных человеком сельскохозяйственных ландшафтах. Этот переход на сельскохозяйственные земли в России начался ещё в прошлом веке, а в Западной Европе даже раньше. К настоящему времени его можно считать завершённым, и сейчас основная масса дроф гнездится на посевах пшеницы, ячменя, проса, кукурузы, подсолнечника и даже на картофельных полях. Так, в Воронежской области за последние 10 лет случаи регистрации дрофы на сельскохозяйственных угодьях составляют 71,3 %, тогда как на нераспаханной территории только 28,7 %. В Саратовской области в 1984 году более 50% гнёзд дрофы было найдено на полях, обрабатываемых под просо, которые во время откладки яиц представляли собой голую пашню (Мищенко A.Л., Мосейкин В.Н., устное сообщение). Только в отдельных районах, как например на Керченском полуострове в Крыму и в степных местностях, где хорошо развита балочная система, дрофы предпочитают держаться на нераспаханных территориях, хотя по склонам балок не гнездятся.
Дрофы восточного подвида ведут себя в период размножения совсем по-иному. Они гнездятся на лугах, часто устраивая гнёзда на заболоченных луговинах, иногда с ерником, образующих узкие кольца вокруг лесных озёр и окружённых со всех сторон лиственничной тайгой. В степных участках они нередко гнездятся в долинах рек на небольших участках лугов, вдающихся в пойменные леса — уремы. Нужно отметить, что и у дроф западного подвида, внедрившегося в лесную зону, постепенно пропадает страх перед древесной растительностью. Во всяком случае в Саратовской области известны случаи гнездования дрофы в кустарнике на опушке леса (Хрустов, Мосейкин, 1981).

Питание дроф смешанное и заметно изменяется по сезонам (табл. 13). Среди животных кормов основу составляют насекомые, из которых более всего потребляются жуки и прямокрылые. Из жуков дрофы предпочитают крупных чернотелок, хрущей и жужелиц, а в некоторых случаях также долгоносиков. Из прямокрылых в наибольшем количестве встречен прус (Calliptamus iialicus), но нередки также некоторые кобылки и кузнечики. Особое значение имеют муравьи (Formica) как, вероятно, очень важный корм птенцов. В некоторых местах и в некоторые годы дрофы потребляют большое количество мелких грызунов (в периоды их массового размножения), часто ловят ящериц.

Из растительных кормов особенно охотно склёвываются соцветия сложноцветных — козлобородника, козлеца, кульбабы и других, а также плоды и листья некоторых крестоцветных (особенно посевного рапса и люцерны), молодые листья типчака (в степи) и зерновых культур, а поздней осенью и зимой потребляются их зерна. Как набор предпочитаемых кормов, так и их закономерные сезонные смены очень сходны во всех местах, где изучались эти вопросы, поэтому приведённые нами примеры можно рассматривать как некую общую закономерность. Содержимое наполненных желудков дроф составляет примерно 40–50 г (сырая масса). Птицы кормятся не менее двух раз в сутки, и дневной рацион превышает 100 г.
Птенцы дроф почти исключительно насекомоядны, причём значительную роль в их рационе играют муравьи и их куколки, которых самки выкапывают сильными разгребающими движениями лап. Помимо муравьёв в пище молодых дроф отмечены жуки (чернотелки, навозники, слоники, хрущи и др.) и различные саранчовые. Уменьшение числа насекомых на полях под влиянием применения инсектицидов и, соответственно, ухудшение кормовой базы птенцов — одна из важных причин сокращения численности дрофы. Дрофы регулярно летают на водопой, на степные родники и озёра, причём могут довольствоваться солоноватой водой, хотя предпочитают пресную. В желудках дроф обязательно присутствуют гастролиты.

Самцы достигают половой зрелости в возрасте 5–6 лет, иногда несколько раньше, самки — в возрасте 3–4 лет. Основу брачных отношений составляет промискуитет, то есть отсутствие постоянных брачных пар. Одна самка может спариваться с несколькими самцами и наоборот, причём как у самцов, так и у самок в популяции прослеживается иерархическое ранжирование. Гнездовые территории и места токования самцов довольно постоянны, что обеспечивает относительную стабильность общего состава производителей. Такая организация брачных отношений связана с несбалансированным соотношением полов в популяции, где на одного самца приходится 2,5 (а иногда и более) самок.
Перелётные популяции дрофы прилетают на места гнездования при появлении первых проталин, обычно в марте — начале апреля (на севере ареала). С середины апреля птицы группируются в районах токования, довольно постоянных для каждой местности, и приступают к брачным демонстрациям, которые продолжаются до конца мая и бывают как групповыми, так и одиночными. Для этого самцы избирают ровную открытую площадку или пологие склоны и вершины плоских холмов. Каждый самец держится в пределах собственной площадки, имеющей около 50 м в диаметре. Брачная демонстрация — сложный поведенческий акт (рис. 104, 105).

В исходном положении самец несколько опускает крылья и поднимает вертикально хвост (не распуская его веером), так что отчётливо видны белые участки оперения на крыльях и белом подхвостье. Сама брачная демонстрация начинается с того, что птица загибает хвост вперёд так, что он ложится на спину и опускает крылья. Одновременно птица начинает раздувать горловой мешок, откидывая шею назад к спине. В это время распушаются перья подхвостья, приподнимаются перья на горле и «усы». После этого предплечья опускаются вниз и вперёд, а затем поворачиваются назад и вниз, так что оперение их заворачивается вверх и вперёд, почти закрывая голову. В это время горловой мешок оказывается максимально раздутым. В таком кульминационном положении дрофа прохаживается медленно взад и вперёд, похожая в это время на белый шар, а затем снова принимает исходную позу. Во время раздувания горлового мешка и выпуска из него воздуха раздаётся негромкий глухой звук, слышимый на расстоянии не более 50 м. Длительность кульминационной позы составляет 10–15 секунд. Там, где популяция дроф сохранилась достаточно хорошо, на токах собираются десятки самцов. Между токующими птицами нередко возникают драки. Наиболее активно производятся брачные демонстрации в утренние часы, однако их можно видеть и вечером и даже днём. Самки либо прилетают на площадку, где токуют самцы, либо приходят пешком.

Откладка яиц приходится на середину апреля — май, в целом период откладки растягивается более чем на месяц, особенно в районах, где птицы часто бывают потревожены. Гнездо дрофы — неглубокая ямка диаметром 25–40 см, которую птица выкапывает лапами. Как правило, подстилка отсутствует, однако иногда в гнездовую ямку попадают стебли и листья растущих вблизи злаков. Гнездо располагается либо совершенно открыто, либо под кустиком среди густого травостоя. На полях птицы часто строят гнезда непосредственно на вспаханной земле. По мере подрастания всходов сельскохозяйственных культур такие гнёзда становятся довольно хорошо укрытыми. Понижений рельефа дрофы избегают. Расстояние между соседними гнёздами может быть очень небольшим, до 35–40 м, хотя обычно оно измеряется сотнями метров. Отчётливо выражен гнездовой консерватизм. Время начала откладки яиц зависит от погодных условий. Южные популяции начинают кладку обычно во второй половине апреля, северные — в начале мая, сроки откладки яиц в одной местности могут растягиваться до 2–3 недель. При утрате кладки в первые дни насиживания самка может отложить повторную, с чем вероятно и связаны случаи нахождения слабо насиженных кладок в начале июля.
Законченная кладка дрофы содержит чаще всего 2 яйца, кладки с 3 яйцами встречаются значительно реже. В старых литературных источниках (Мензбир, 1901, и др.) имеются указания на находки кладок в 4, 5 и даже 6 яиц. По всей вероятности, они ошибочны. Вместе с тем, замечается ясная тенденция к сокращению относительного количества кладок с 3 яйцами. Анализ коллекционных материалов, литературных данных и полевых записей натуралистов, проведённый Гавриным (1962), показал, что в Казахстане до 1950 года 53% общего количества найденных гнёзд дрофы содержало по 2 яйца, 41 % — по 3 и всего 6 % — 1 яйцо. Примерно такое же соотношение наблюдал Рябов (1949) в районе Наурзумского заповедника в 30-х годах: половина найденных гнёзд содержала по 2 яйца и 1/3 по 3. Однако после 1950 года не удалось обнаружить ни одного гнезда с 3 яйцами. Прежде гнёзда с 3 яйцами попадались только в типичных зональных и предгорных степях, в засушливых южных степях и полупустынях они не встречены. Отсюда напрашивается вывод о том, что отсутствие кладок из 3 яиц в настоящее время может быть связано с некоторым ухудшением условий обитания дроф: изменением их пищевого рациона и особенно условий гнездования, а также с «омоложением» и значительным снижением плотности населения дроф. Об этом же свидетельствует высокий процент кладок, содержащих только 1 яйцо, в Воронежской области: в 1975–1981 годах в 26 гнёздах такие кладки составляли 42.3 %, тогда как кладки в 2 яйца составляли 58,7 %, а кладки в 3 яйца не были встречены вовсе. Есть наблюдения, что кладки в 3 яйца отмечаются в одной и той же местности не каждый год, это может быть следствием изменений степени благоприятности погодных и кормовых условий. Повторные кладки, как правило, состоят из 1 яйца.
Яйца дрофы имеют эллипсоидную форму. Окраска скорлупы сложная: основной фон зеленовато- или буровато-оливковый, изредка голубоватый, по основному фону разбросаны крупные и мелкие пятна буровато-коричневого цвета с нечёткими контурами. Скорлупа имеет маслянистый блеск, который усиливается к концу насиживания.

Кладку насиживает только самка. На гнезде, окружённом сравнительно высокой растительностью, птица сидит плотно, прижимаясь к земле, и благодаря покровительственной окраске увидеть её чрезвычайно трудно. В случае опасности птица затаивается и подпускает человека довольно близко. Отвлекающая демонстрация — имитация раненой птицы, применяется как при кладке, так и при птенцах. При гнездовании на голой пашне, однако, дистанция вспугивания составляет 150–200 м, и только при подрастании всходов на высоту 10 см она заметно уменьшается. Для кормёжки самка оставляет гнездо дважды в сутки, утром между 8 и 12 часами и вечером между 17 и 21 часами, продолжительность кормёжки составляет от 7 до 40 мин. Птица в поисках пищи отходит от гнезда на 300— 400 м. Яйца откладываются с интервалом 1–2 суток, насиживание начинается с первого яйца, период инкубации варьирует от 21 до 28 дней.
Птенцы вылупляются асинхронно, массовое вылупление падает на конец мая — начало июня. В первые дни птенцы слабы и малоподвижны, самка кормит их из клюва. С 3–5-го дня они начинают брать корм самостоятельно, однако самка продолжает кормить их в течение 2–3 недель. Масса только что вылупившегося дрофёнка (n = 9) 84,1–96,7 (87,7). На 18-й день они достигают массы 155–260 (297), в возрасте 2 месяцев около 1,5 кг. В возрасте 30–35 дней птенцы поднимаются на крыло, однако полной самостоятельности достигают только в первую зимовку, а с матерью держатся иногда даже в течение следующей весны (Спангенберг, 1951а; Gewalt, 1959; Гаврин, 1962; Schonwetter, 1962; Glutz etal., 1973; Cramp, Simmons, 1980).

Очень крупная птица массивного сложения с толстой удлинённой шеей, большой головой и на относительно высоких сильных ногах. Крылья довольно длинные, широкие, тупые. Хвост сравнительно длинный, слегка закруглённый. Самцы заметно крупнее самок. Общая длина самцов 1 000 — 1 200, самок 810–815 мм, размах крыльев самцов около 2 300, самок 1 800 мм. По земле передвигаются обычно короткими неспешными шагами, держа шею вертикально, при горизонтальном положении туловища.
В случае опасности могут быстро бегать. Взлетают обычно с разбега против ветра, хотя лететь предпочитают по ветру. Затаившаяся птица может при близкой опасности взлететь сразу вверх («свечкой»). Взмахи крыльев у летящей дрофы глубокие и кажутся довольно редкими, однако полёт очень быстрый. В полете птица вытягивает вперёд шею, ноги же вытянуты назад и иногда сильно свисают, концы их почти не выступают за обрез хвоста. Окраска тела двухцветная, верх желтовато-рыжий, низ почти белый, голова и шея тёмно-серые. В полёте обращают на себя внимание большие белые пятна на крыльях, окаймлённые чёрным полем. Дрофы чаще держатся небольшими группами, реже поодиночке, осенью и зимой собираются в стаи. Стая дроф в полёте не образует правильных построений, птицы летят вразброд и на разной высоте. Очень осторожны и человека обычно не подпускают ближе полукилометра. При опасности либо отлетают, либо затаиваются.
Дрофы исключительно молчаливы. Самцы в возбуждении издают своеобразный негромкий и короткий блеющий звук. Самки подзывают птенцов отрывистыми глухими звуками, птенцы сначала пищат, а в более старшем возрасте писк сменяется дребезжащими трельками.
От джека и тем более от стрепета дрофа, как на земле, так и в полёте легко отличается крупными размерами. Характерна также поперечная чёрная полоса по обрезу хвоста.

Южные популяции дроф перемещаются лишь на короткие расстояния, да и то только в суровые зимы. Вместе с тем, известны местности, где зимой собирается значительное количество птиц. Это, прежде всего, степной Крым и приморские районы Херсонской области. В Крыму собирается на зиму от 900 до 1 200 дроф, а в некоторые годы даже до 2,5–3 тысяч. На косах Черноморского заповедника (Херсонская область) в 1963 году зимовало 1,2 тысячи дроф. Известны зимовки дроф на «чёрных» землях в Калмыкии, в степях Дагестана и Чечено-Ингушетии. Сейчас количество зимующих здесь птиц сократилось.
Массовые зимовки дроф в 1930-х годах были в степях Закавказья, особенно в Ширванской и Муганской. Сейчас эти места используют под хлопок и виноградники, и для зимовки дроф подходящих мест не осталось. Небольшое число дроф появляется зимой в Кызылагачском заповеднике. Ещё недавно постоянными местами зимовок служили Иссык-Кульская котловина, Чуйская долина и некоторые остепнённые долины в горах Средней Азии. Дрофы появляются здесь и теперь, но скоплений уже не образуют. Популяции Саратовской и Воронежской областей частично оседлы и зимуют в пределах гнездового района.
Дрофы восточного подвида зимуют в бесснежных долинах в пределах области гнездования. Однако, птицы забайкальской популяции улетают на юг. Есть указания, что часть птиц восточного подвида совершает довольно дальние регулярные миграции вплоть до долины реки Янцзы.
Миграции. Дрофы летят, как правило, небольшими стаями и сравнительно невысоко. На местах остановок скапливается помногу стай, которые, однако, не собираются в одну общую.
Для птиц, гнездящихся в СССР, можно выделить следующие основные направления полёта: на юго-запад в Крым; через Сардар-Абадскую низину в Армении в Карское нагорье Турции; южное направление вдоль Кавказского побережья Каспия в Закавказье и в Иран; также южное направление вдоль западных предгорий Копетдага на иранские и афганские зимовки; южное направление в Чуйскую долину и Иссык-Кульскую котловину; южное и юго-восточное направление из Забайкалья и Тувы. Сроки осеннего перелёта и его темпы в большой степени зависят от погоды.
В Предкавказье птицы обычно появляются в октябре, а в Закавказье иногда только в декабре. Весенний отлёт происходит постепенно и также зависит от погоды. Отлёт с зимовок начинается в конце февраля и заканчивается в марте. На местах гнездования птицы появляются с первыми проталинами, но до полного исчезновения снежного покрова.

….

Подробнее о сокращениях можно прочесть здесь.

Последовательность смены нарядов: первый пуховой — второй пуховой — гнездовой — первый промежуточный (первый зимний) — второй промежуточный (первый брачный) — окончательный зимний — окончательный брачный. В действительности окончательные брачный и зимний наряды формируются в возрасте 4–6 лет, то есть более постепенно, нежели в приведённой схеме, однако различаются годовые наряды не принципиально, а лишь в деталях, которые здесь опущены.
Первый пуховой наряд, образованный плотным эластичным пухом, в возрасте 5–6 дней сменяется вторым, причём пушинки первого наряда остаются на вершинах появляющихся более длинных пушинок второго наряда. Почти одновременно с его формированием начинают появляться первые контурные перья гнездового наряда. В возрасте 6 дней появляются пеньки маховых и кроющих крыла, в возрасте 12–14 дней — рулевые перья, затем контурное перо на груди, боках, надхвостье и спине. Дольше всего пуховой покров сохраняется на шее и брюшке. В возрасте около 40 дней начинается первая линька, хотя гнездовой наряд сформирован ещё не полностью. В сентябре — октябре, в возрасте более 3 месяцев начинается полная линька в первый промежуточный наряд. Сменяется оперение на голове и теле, кроющие крыла, часть внутренних первостепенных и третьестепенных маховых, центральные рулевые. Остальное оперение сохраняется до следующей линьки.
Первая весенняя линька неполная, падает на февраль — март, затягиваясь нередко до июня. Сменяется оперение, сохранившееся от гнездового наряда (часть рулевых, маховых, и большие кроющие крыла, нижние кроющие крыла и часть оперения тела), а также перо на голове, шее и груди, хотя и не всегда полностью. У самок некоторые первостепенные маховые сохраняются до осени, а у самцов даже до третьего года жизни. Осенняя линька взрослых птиц полная. Голова, тело и хвост линяют обычно с конца июня — начала июля до конца сентября или начала октября, самцы начинают линьку несколько раньше самок, иногда в апреле. Первостепенные маховые сменяются обычно по 2 сразу, но соседние крайне редко выпадают одновременно. Обычны такие комбинации: 1-е и 7-е или 5-е и 10-е (считая от наружных к внутренним).
Такой порядок смены перьев обеспечивает дрофам возможность сохранять хорошие способности к полёту в течение круглого года. Полный процесс смены маховых в норме охватывает период двух полных линек и длится иногда более года. Второстепенные маховые сменяются, по-видимому, нерегулярно. Зимняя предбрачная линька взрослых птиц неполная, охватывает только голову, шею и грудь, начинается с конца декабря, но в основном происходит в марте — апреле. Она начинается с задней стороны шеи и «усов» и затем равномерно распространяется на остальные части шеи и груди (Козлова, 1975; Heinroth, Heinroth, 1928; Stresemann, Stresemann, 1966; Glutz et al., 1973; Cramp, Simmons, 1980).
 
Подробнее о сокращениях можно прочесть здесь.

…

..

Песня
…

Позывка
…

Электроманок
…

…

…
 
Литература  
• «Птицы Советского Союза». Дементьев Г.П., Гладков Н.А., Исаков Ю.А., Карташев Н.Н., Кириков С.В., Михеев А.В., Птушенко Е.С. Под общей редакцией Г.П. Дементьева и Н.А. Гладкова. Изд. «Советская наука» Москва. 1952 г. том 4. стр. .

.

.