Гималайский вьюрок – Leucosticte nemoricola (Hodgson, 1836)

Окраска взрослых птиц сверху темнобурая со светлыми каймами перьев. Поясница, надхвостье, кроме длинных перьев, серые и резко отделяются от верхней части спины, темя с резким продольным рисунком; маховые темнобурые со светлыми рыжеватыми каемками; вершины средних и больших кроющих крыла беловатые; хвост темнобурый; общая окраска нижней стороны тела серовато-бурая; узедечка и бровь серые, подкрылья беловатые.
Самка сходна по оперению с самцом.
У молодых птиц до окончания осенней линьки голова темно-коричнево-бурая и на верхней и нижней сторонах тела заметно развит охристо-ржавчатый оттенок.
Радужина красноватая, клюв бурый, ноги буроватые.

Численность. Довольно редкая, спорадически распространенная птица; в послегнездовое время скучивается в стада по нескольку сот экземпляров.

Подробнее о сокращениях можно прочесть здесь.

Песня
…

Позывка
…

 
Сайты  
www.xeno-canto.org

Описание. У взрослых весной и летом перья лба, темени и шины темно-бу­рые, с широкими светло-буроватыми окаймлениями, темные настволья создают про­дольные пестрины. Зашеек и бока шеи без пестрин, песочно-серые; поясница одно­тонная буровато-серая. Длинные перья надхвостья темно-бурые с широкими белыми окончаниями, маховые и рулевые темно-бурые, с белесыми краями наружных опахал. Ннз однотонный бледно-бурый, лишь иногда с неясными продольными пестринами по бокам зоба, подмышечные белесые. Перья подхвостья со светло-бурыми центрами и очень широкими белыми окаймлениями обоих опахал. Ноги и когти темно-бурые, клюв темно-бурый, с более светлым основанием подклювья. Радужина красновато-ко­ричневая.
У молодых сильно выражен охристо-рыжий и даже ржавчато-рыжий цвет, осо­бенно на голове, спине и второстепенных маховых. Ноги светлее, чем у взрослых.
Птенец покрыт недлинным, но густым белым пухом на надглазничных, заты­лочной, плечевых, локтевых, спинной, бедренных и в очень небольшом количестве — на голенных птерилиях. Кожа телесно-розовая, ротовая полость и язык малинового цвета. Клювные валики относительно большие, цвет их почти белый, чуть-чуть желто­ватый. Клюв грязно-желтый, ноздри сильно вздуты, когти светлые (Нейфельдт, 1970).

Яйца чисто белые, с гладкой слабоблестящей сжорлупой. Размеры 19,0-21,8 х 14,7-15,5 мм. Вес свежих яиц 2,15-2,60, в среднем 2,34 г.
Гималайский вьюрок населяет горы Центральной и Средней Азии и частично Южной Сибири — от Гималаев, Восточного Тибета, Гань­су, Сычуани и Юньнани до северных хребтов Тянь-Шаня, Алтая и За­падного Саяна. Известен случайный залет одиночки 5 июля 1883 г. под Оренбург (Зарудный, 1888). Зимует в пределах гнездового ареала, совершая в этот период вертикальные кочевки.

Гималайский вьюрок — характерный обитатель субальпийского пояса. В гнездовое время в Тянь-Шане этот вьюрок встречается доволь­но широко — от верхней границы хвойного леса до скал альпийского пояса и самих гребней хребтов. А поскольку образ жизни его, как и большинства высокогорных вьюрков, до самого последнего времени оставался неизвестным, в литературе накопилось большое количество самых различных и зачастую неправильных указаний- на характер­ные места его обитания. Одни авторы (Зарудный, рукопись; Иванов, 1940, 1969) считают его обитателем арчового леса, откуда он якобы поднимается на кормежку в альпийский пояс. Кстати, эта точка зре­ния нашла свое отражение в распространившемся с легкой руки А.И. Иванова (1940) очень неудачном русском названии этой птицы — «арчовый вьюрок». Б.К. Штегман (1954), напротив, указывает его гнез­дящимся только в крупных осыпях альпийского пояса, вдали от леса и даже стелющихся арчовников. М.Н. Корелов в работах о птицах Бостандыка и хребта Кетмень (Корелов, 1956, 1956) связывает гнез­дование гималайского вьюрка со скалами, а Л.М. Шульпин (1953) отмечает, что «особой привязанности к скалам у него не наблюдается, хотя на камни и осыпи садится часто».
В действительности ни лес, ни скалы не являются обязательным условием для гнездования гималайского вьюрка. Он поселяется на от­крытых склонах высокогорья, преимущественно на участках низко­травных субальпийских и альпийских лугов с выходами отдельных камней, крупных валунов или небольших участков каменистых рос­сыпей. По таким местам спускается далеко вниз, в верхнюю часть пояса елового леса, где гнездится на крупных полянах, по обочинам горных дорог, в насыпях, иногда — в обрывчиках. Растущие поблизо­сти деревья или кустарник не препятствуют гнездованию этого вьюр­ка, но в густых массивах леса он не поселяется, так же как и в сплош­ных зарослях арчи. Вверх поднимается до средней части альпийского пояса, где гнездится на каменистых и луговых участках у подножий скал, на россыпях, но в сплошных скальниках, по-видимому, не посе­ляется.
Вертикальные пределы распространения на гнездовье довольно широки. В Западном Тянь-Шане, в Таласском Алатау, он гнездится от 2600 м до гребня хребта (3500—3700 м). Еще шире распространен на северных склонах Заилийского Алатау. Здесь, в Б. Алматинском ущелье, наиболее низко расположенные гнезда его находили мы на высоте 2350 м, т.е. на 300—400 м ниже верхней границы елового леса. Высшая точка встречи гималайского вьюрка с кормом (он нес его вверх по склону) — 3200 м, но, видимо, гнездится и выше, до вы­сот порядка 3500 м. Особенно высока здесь численность гнездящихся гималайских вьюрков в интервале высот 2500-3000 м. Примерно такое же распределение этих вьюрков и на северных склонах Кунгей-Алатау (Кульсай). В Киргизском Алатау встречается на высотах 2400—3400 м, от пояса елового леса до ледников включительно (Куз­нецов, 1962). По-видимому, в таких же высотных пределах гнездится и в других хребтах Тянь-Шаня.
На Алтае (Ивановский хребет) населяет субальпийский и аль­пийский пояса, встречаясь чаще всего у верхней границы кедрового редколесья, чередующегося с участками альпийского луга и камени­стых россыпей. У Маркаколя (Южный Алтай) гималайских вьюрков встречали от верхних лиственниц до альпийских лугов с участками снежников включительно.
Во всем внешнем облике гималайского вьюрка нет ничего приме­чательного. Небольшие размеры, довольно плотное телосложение и невзрачная грязно-буроватая окраска делают его очень похожим на самку домового воробья. Сходство это усиливается еще большой по­движностью, шумливостью, привычкой держаться стайками и целым рядом характерных для воробьев телодвижений. И только когда гималайский вьюрок взлетает, становятся заметными длинные острые крылья, мало похожие на воробьиные. Полет сильный, прямой и стре­мительный, как и у других горных вьюрков.
Звуки, издаваемые гималайскими вьюрками, чрезвычайно разно­образны. С кем только ни сравнивали их в литературе — и с чечет­ками, и с коноплянками, и с жемчужными вьюрками, и с клестами.
Между тем, голос гималайского вьюрка более всего похож ‘на голос воробья, хотя и значительно богаче его, а в ряде случаев — просто ме­лодичнее. Чаще всего они издают громкое чириканье, такое же азарт­ное и многократное, как и у воробьев. При беспокойстве у гнёзд кри­чат немного гнусаво — «чечечече». Летящие одиночки постоянно из­дают звучное, многократное «тётётётётё» или «титититити», лишь от­даленно напоминающее голос пролетных воробьев. Покинувшие гнездо молодые более молчаливы, но когда проголодаются, кричат звонко и почти беспрерывно «мтирри-мтирри-мтирри-мтирри». Этот характер­ный крик особенно хорошо слышен вблизи скал, где его усиливает многократное эхо.
Демонстративной песни у гималайского вьюрка никто никогда не слышал, и приводимое во многих орнитологических сводках ука­зание на тихую невнятную песню, напоминающую пение синехвостки, основано на единственном наблюдении П.П. Сушкина (1938), который сам не был уверен, этому ли виду принадлежали услышанные им звуки. В период брачного оживления самцы часто токуют. Сидя на камне или земле, самец задирает хвост и, подняв расправленные кры­лья, трепещет ими, одновременно наклоняется клювом до земли, при­седает, как оляпка, и беспрерывно чирикает. Иногда взлетает, летит трепещущим пролетом, как жаворонок, а затем опускается на землю и долго держит поднятые кверху крылья так, что концы их почти смыкаются.
Очень общественны, большую часть года держатся стаями. Даже в период постройки гнезд, насиживания яиц и выкармливания птен­цов, сделав небольшой перерыв в работе, гималайский вьюрок Спешит присоединиться к стайке кормящихся сородичей. Стаи их, от 5-10 до нескольких Десятков и даже сотен особей, то кормятся врассыпную на лужайках среди камней и у пятен снега, то вдруг шумно взлета­ют и, рассыпавшись по каменистым россыпям, сразу замолкают. Обыч­но довольно осторожны и человека близко не подпускают, сразу же улетая далеко.
Чаще всего видны на земле или камнях, а также на снежных по­лях высокогорья, но там, где живут рядом с лесом, свободно и смело садятся на верхние ветки елок, а плохо летающих молодых можно встретить и в гуще кроны. Ночуют в камнях, но у нижней границы распространения иногда устраиваются на ночь в кроны елок (наблю­дения И.А. Долгушина 21 мая 1964 г. и Э.Ф. Родионова 25 июня 1969 г.).
Корм собирают на земле, в траве и очень часто — у кромки таю­щего снега и на его поверхности. Преимущественно растительноядны, в желудках их чаще всего находили семена, в том числе живородящей гречишки (Шульпин, 1953) и мака (Штегман, 1954). В Заилийском Алатау в середине июня 1971 г. мы часто встречали их кормящимися на одуванчике, а однажды видели, как гималайский вьюрок объедал семена незабудки. На верхушке соцветия были еще цветы, а внизу — уже молодые семена. Их то и доставал вьюрок, поднимаясь высоко на ногах и вытягиваясь «столбиком». В июне 1964 г. здесь же гима­лайский вьюрок выдергивал гусиный лук и съедал его клубеньки, а надземную часть оставлял (Гаврилов).
Птенцов выкармливают мелкими очищенными семенами. В Та­ласском Алатау в пробах пищи птенцов мы находили семена неза­будки, козлобородника, лапчатки, а также различных злаков, бобо­вых и гвоздичных.
Животные корма встречаются не так уж редко. Летом у кромки тающего снега они поедают мелкие личинки двукрылых, ко­торые найдены в яселудках нескольких особей, добытых в июле в вы­сокогорье Таласского Алатау (Шульпин, 1953; Ковшарь, 1966). Мо­гут ловить и взрослых насекомых. Так, в Заилийском Алатау 29 июня 1971 г. мы наблюдали, как один гималайский вьюрок не собирал, а явно ловил корм, что-то догоняя и схватывая в траве и на камнях.
Один раз он взлетел и погнался за пролетавшим мимо крупным шме­лем, трижды пытался схватить его на лету, но промахивался.
Нам ни разу не приходилось видеть гималайских вьюрков, кор­мящимися на деревьях или кустах. Но С. И. Снегиревский в Джунгар­ском Алатау видел, как они доставали семена из еловых шишек (Шульпин, 1939), то же наблюдала Р.П. Зимина в ельниках Терскей-Алатау (устное сообщение). Есть также указание (Портенко, 1960), что они поедают еловые почки.
Весеннее оживление в стаях гималайских вьюрков становится за­метным в мае, в середине этого месяца можно видеть токующих, а иногда и дерущихся самцов, чириканье их слыщно с утра до вечера.
Но обособление пар уловить очень трудно, так как они постоянно при­соединяются к кормящимся стайкам. Наиболее ранняя попытка рыть норку для гнезда замечена 21 мая 1971 г. К концу этого месяца уже многие пары заняты устройством гнезд.
Несмотря на высокую степень общественности, гнездятся гима­лайские вьюрки отдельными парами. Мнение Б.К. Штегмана (1954) о колониальных поселениях этого вида, проникшее в сводку «Птицы СССР» (Портенко, 1960) и ряд других работ, неверно. В Заилийском Алатау, где численность гималайских вьюрков особенно высока, наи­более близко расположенные гнезда нам удавалось находить в 70-100 м одно от другого, обычно живут еще более удаленно. Одиночные гнезда их находили и в других местах: в Терскей-Алатау (Винокуров, 1961), в Таласском Алатау (Ковшарь, 1966), и за пределами Казахста­на — в Восточно-Тувинском нагорье (Берман и Колонии, 1963). Надо сказать, что гималайскому вьюрку, как пожалуй, ни одной другой птице, «повезло» на неверные, ошибочные сведения об отдельных сто­ронах гнездовой биологии. Помимо уже упомянутых, сюда относится также описание гнезда на арче Н.А. Зарудным (Иванов, 1940, 1969) и описание яиц Л.М. Шульпиным (1953). В обоих случаях найденные гнезда не принадлежали гималайскому вьюрку. В последние 10-15 лет собраны большие материалы по гнездованию этого вида в Казах­стане, особенно в районе Б. Алматинского озера (Заилийский Алатау). Они и использованы в дальнейшем изложении.
Гнезда гималайских вьюрков помещаются в норках под камня­ми, реже в земляных обрывчиках без камней. В гнездовую камеру ведет узкий ход, обычно горизонтальный, иногда круто наклонный вниз, длиной от 15 до 75, в среднем 30 см. Чаще всего вход в гнездо открытый и перед ним бывает видна овежевыброшенная земля, но иногда он полностью закрыт растущей травой. Сама камера обычно лишь немногим больше гнезда, которое покоится в углублении, выры­том или расширенном птицей, так что края гнезда находятся вровень с землей. Строится оно из сухих прошлогодних стеблей и листьев трав, преимущественно злаков, реже встречаются соцветия и корешки. Ма­териал гнезд удивительно однообразен: четыре осмотренных гнезда были сделаны в основном из мятлика (Роа bulbosa, Р. angustifolia) с небольшой примесью осоки, ясколки, незабудки и горечавки (Гаври­лов, Иващенко). По нашим наблюдениям, изредка в стенках гнезд бывает мох. Лоток выстилается конским волосом или шерстью, иногда также небольшим количеством перьев. Толщина теплой выстилки до­стигает 1-2 мм. Гнездо имеет форму толстостенной чаши, свитой доволььно рыхло. Размеры семи гнезд из Заилийского Алатау: попереч­ник 105-150, в среднем 131, высота 58-70, в среднем 66, диаметр лотка 54-70, в среднем 62, глубина его 32-50, в среднем 43 мм.
Строит гнездо самка, самцы же в разных парах ведут себя не­одинаково. В одних случаях их вовсе не видно в это время у гнезд, в других они ожидают самку неподалеку от гнездовой норки или со­провождают в полетах за материалом. Прилетев без самки, самец до­жидается ее у гнезда, а когда ее долго нет — улетает, но в гнездо не заходит. Самка строит гнездо преимущественно в утренние часы. Ма­териал собирает на расстоянии от 10 до 150 м, но за пухом и шерстью летает и дальше. Иногда разбирает гнезда других птиц на земле и да­же на верхушках елок. Частота прилетов с материалом различна. В одно гнездо самка принесла сухие пучки травинок, перья и шерсть 12 раз за 2 час, в другое — 6 раз за 10 мин. Длится строительство, по-видимому, дней 10. В одном случае гнездо, уже имеющее вид чаши, самка достраивала еще в течение недели.
Недостроенные гнезда довольно легко бросают. Для этого бывает достаточно просто подойти вплотную. Если же гнездо осматривалось (при этом вход в камеру приходится расширять, а затем восстанавли­вать), то оно почти наверняка будет брошено. Также легко оставляют и неполные кладки, но к концу насиживания становятся менее пуг­ливыми и не бросают гнезд даже при ежедневных осмотрах.
К откладке яиц приступают вскоре после окончания строительст­ва, самка несется ежедневно утром. В кладке 4-5 редко 6 яиц. Из 13 известных для Казахстана полных кладок в 4 было по 4, и в 9 по 5 яиц, а из 22 гнезд с птенцами в 4 было по 4, в 1—6, в остальных 17 — по 5 птенцов. Насиживание начинается после отклад­ки последнего или предпоследнего яйца. Птенцы вылупляются через 12-15 дней (наблюдения над тремя гнездами) и находятся в гнезде от 14-15 (в двух гнездах), до 16-18 дней (также в двух гнездах).
Выкармливают их оба родителя, принося корм в подъязычных меш­ках в среднем 2 раза в час: в одном гнезде четырем птенцам накану­не вылета принесли корм 23 раза за 10 час. За один прилет пищу получают все птенцы. За кормом летают далеко — до 1 км и более, в кормных местах при этом нередко собираются большими стаями.
Гнездо содержится в чистоте. Пока птенцы маленькие, родители съе­дают их помет, а у подросших выносят его в клюве. Птенцы покидают гнездо полностью оперенными и сравнительно неплохо летающими В одном из гнезд только что окольцованный нами птенец (выпорхнул из него и свободно пролетел 50 м.
Вылетевших птенцов родители еще долгое время опекают и кор­мят. Нередко можно наблюдать, как хорошо летающий молодой ги­малайский вьюрок с характерным криком преследует на лету взрос­лого, и лишь после непродолжительного, но стремительного полета, сопровождающегося виртуозными поворотами, наконец, получает свою долю. Покормив, взрослая птица улетает, а молодая, почистив клюв, принимается разыскивать что-то на земле.
Сведения о сроках размножения в Казахстане следующие. В вер­ховьях Ихначсая (Пскемский хребет) 19 июля 1949 г. в одном гнезде были птенцы, а на следующий день добыт летающий молодой (Корелов). В Таласском Алатау, в заповеднике Аксу-Джабаглы, 15 июля 1962 г. в гнезде было 4 птенца с едва обозначившимися птерилиями. Здесь же 18 июня 1968 г. видели самца с наполненными подъязычными мешками (Ковшарь, 1966), а самка, добытая 6 июля 1933 г., имела
большое наседное пятно (Шульпин, 1953). Очень ранние сроки раз­множения отмечены здесь в 1971 г.— на перевале Кши-Каинды (3000 м) Б.М. Губин 27 июня встретил уже летающих молодых. До­бытый почти доросший птенец (крыло 93 мм) нормально летал.
В Киргизском Алатау вылетевшие молодые, которых еще корми­ли родители, встречены 19 июля 1929 г. у истоков Мерке (Портенко, 1961) и 2 июля 1957 г. в Сусамырской долине, а 15 июля в Чунгурсае видели взрослых с набитыми подъязычными мешками (Корелов).
Наибольшие материалы о гнездовании гималайских вьюрков со­браны в Заилийском Алатау. Здесь, на границе елового леса и арчового стланника в окрестностях Б. Алматинского озера (2500 м), в 1964-1967 гг. И.А. Долгушин, Э.И. Гаврилов, М.А. Кузьмина и Э.Ф. Родионов нашли 23 гнезда. В 11 из них первое яйцо было отло­жено в первой декаде июня, а в 12 — во второй. Столь же дружное гнездование отметили здесь и мы в 1971 г., но сроки его немного более поздние: из 13 найденных гнезд в 11 откладка яиц началась во вто­рой декаде июня и в двух — в третьей. Первых летающих молодых в 1964-1967 гг. встретили 9 июля, в 1971 г. — 10 июля. Массовый вы­лет птенцов из гнезд происходит в середине — второй половине этого месяца. Наиболее поздние наблюдения над выводками, в которых взрослые еще кормили молодых, — 10 августа 1964 г. и 8 августа 1067 г. О сроках гнездования гималайских вьюрков в альпийском поя­се Заилийского Алатау имеется только одно наблюдение. На камени­стом склоне над Долгушинской поляной (Б. Алматинское ущелье, 3200 м) 30 июня 1971 г. мы видели взрослую птицу с набитыми подъ­язычными мешками, она улетела вверх по склону и исчезла из виду на высоте около 3300 м. В это время даже гораздо нижд, на высоте 2400-2500 м, в большинстве известных нам гнезд были насижен­ные кладки и лишь в некоторых вылуплялись птенцы.
В восточной части хребта Терскей-Алатау (верховья рек Текес и Кокжар) с 20 по 25 июня 1957 г. несколько раз наблюдали спарива­ние. В верховьях Кокжара (3100 м) 14 июля 1957 г. нашли гнездо с шестью слепыми птенцами в цуху. В пяти гнездах, найденных в по­следующие три дня, также пищали птенцы, а 27 июля нашли гнездо с пятью почти оперившимися птенцами (Винокуров, 1961). В Кетме­не, в скалах у верхней границы елового леса, 19 июля 1953 г. в гнез­дах были птенцы, лётные молодые появились 22 июля (Карелов, 1956).
В горах Бииктау (Борохоро) выводок встретили 20 июля 1913 г. (Ше­стоперов, 1929).
Сведений о сроках размножения на Алтае почти нет. В долине р. Сорвенок, близ Маркаколя, 16 июля 1966 г. встретили короткохвос­тых слетков и хорошо летающих молодых, а 20 и 23 июля видели, как взрослые кормили вполне летных птенцов (Гаврилов).
Судя по приведенным данным, и на Тянь-Шане, и на Алтае ги­малайские вьюрки начинают гнездиться примерно в одно время. От­кладка яиц происходит в июне, птенцы оставляют гнезда в середине или во второй половине июля. Но в Таласском Алатау часть особей приступает к гнездованию гораздо раньше — в мае. Обращают на себя внимание дружные сроки гнездования на Тянь-Шане — большинство пар начинает кладку в первых двух декадах июня. По-видимому, вто­рой кладки у этого вида не бывает.
После оставления птенцами гнезд выводки начинают широко ко­чевать по субальпийскому и альпийскому поясам гор. Интересно, что гнездящиеся у нижнего предела распространения в это время подни­маются вверх, на луговые поляны с арчовым стланником. Так, в Заилийском Алатау из мест гнездования близ Б. Алматинского озера они исчезают в конце июля — начале августа: в 1964 г. перестали здесь встречаться 2 августа, в 1967 г. — 31 июля, в 1971 г. — 1 августа. В то же время они очень многочисленны на субальпийских лугах и в за­рослях арчи выше 2600 м, где встречаются преимущественно крупны­ми стаями, насчитывающими десятки, а иногда и сотни особей. В верхней части елового пояса мы их не встречали до начала сентября, но уже в конце второй декады этого месяца Л.М. Шульпин (1939) на­блюдал их в ельниках М. Алматинского ущелья.
В течение зимы часть гималайских вьюрков в Тянь-Шане отко­чевывает несколько ниже, в пределы лесного пояса, часть же, видимо, проводит зиму в высокогорье, выбирая южные склоны, где снег бы­стро стаивает. В Таласском Алатау зимой 1933— 1934 гг. они встреча­лись стаями по 40-50 особей по южным степным склонам Джабаглинского ущелья не ниже 1500 м, изредка попадались и в высоко­ствольных арчевниках. В Терскей-Алатау зимой стаи этих вьюрков, численностью до 300—400 особей, спускаются по долинам рек до нижней границы ельников. На Алтае в первой половине февраля па­рочки и небольшие стайки их встречены в поясе хвойного леса Ива­новского хребта. Иногда во время зимних кочевок проникает и в не­высокие пустынные хребты: 28 марта 1949 г. двух самцов добыла М.А. Кузьмина в горах Чулак (ур. Кзылаус).
На равнину зимой, как правило, не опускаются и вообще преде­лы гор покидают, видимо, очень редко. У северного подножия Талас­ского Алатау в Новониколаевке (1200 м) мы лишь однажды за 8 лет встретили гималайского вьюрка — 8 апреля 1960 г. после большого снегопада в горах одиночный самец кормился на огороде с полевыми жаворонками и бледными завирушками. В Семипалатинске один пой­ман из пары 21 декабря 1920 г. (Хахлов и Селевин, 1928). В окрест­ностях Ташкента одиночек изредка наблюдал зимой Н.А. Зарудный.
По характеру своего питания для человека безразличен, но как массовый вид играет существенную роль в биоценозе высокогорий, не столь уж богатых пернатыми.
 
Литература  
• «Птицы Казахстана». Корелов М.Н., Кузьмина М.А., Гаврилов Э.И., Ковшарь А.Ф., Гаврин В.Ф., Бородихин И.Ф. Издательство «Наука» Казахской ССР. Алма-Ата. 1974 г. том 5. стр. 345-353.

Hodgson, 1836, Asiat. Research., XIX : 158;
Мензбир, 1895, II : 619 (Montifringilla altaica, Evsm.);
Бианки, 1908, Ежегодн. Зоол. музея, XIII : 30 (Fringillauda nemoricola Hodgs., F. altaica Evsm.);
Дементьев, 1937, IV : 83 (Leucosticte nemoricola Hodgs.);
Сушкин, 1938, 11:59;
Иванов, 1940:152;
Шнитников, 1949 : 367;
еме, 1954, V : 295.

У старых самцв и самки в свежем оперении верхняя сторона головы ржавчато-бурая, с черноватыми стержневыми пестринами. Зашеек желто-серый, с расплывчатыми темными пятнами. Спина и плечи ржавчато-желтые, с черно-бурыми стержневыми пятнами. Надхвостье пепельно-серое. Верхние кроющие хвоста черновато-рогового цвета, с белыми концами. Крылья серо-бурые. Верхние кроющие и внутренние второстепенные маховые с широкими ржаво-желтыми каймами. На кроющих кисти узкие белые пятна. Концы маховых и кроющие кисти, а также расплывчатые пятна на внутренних второстепенных маховых черно-бурые. Рулевые темно-рогового цвета, с узкими желто-ржавыми каемками, более широкими на средней паре. Нижняя сторона тела ржавчато-серая. По бокам груди неясные светло-бурые пятнышки. Середина брюшка белая. Нижние кроющие хвоста серые, с широкими белыми каймами. Испод крыла белесовато-серый.
В летнем оперении вследствие обнашивания желто-ржавых каемок верхняя сторона тела становится более однообразной серо-бурой, с черно-бурыми пятнами на спине и крыльях.
У молодых верхняя сторона тела ржаво-коричневая, светлее на зашейке. На спине и плечах расплывчатые черно-бурые продольные пятна. На крыльях и надхвостье ржавый налет. Нижняя сторона тела бледно-серовато-ржавая. Середина брюшка белая. Клюв и ноги телесно-бурые; радужина красновато-коричневая.

Распространен в горах Средней Азии, кроме Копет-Дага и гор южн. Таджикистана; гнездится во всей системе Тянь-Шаня, на Тарбагатае, Алтае и Саяне, на север до верховьев Маны и Кана, на юг до западных частей Тувинской обл., на восток до горы Мунку-Сардык, к северо-западу от оз. Хубсугул. Известен залет в Зап. Казахстан (р. Кара-Хобда). Вне СССР обитает в горах Афганистана, Синьцзяна, на Гималаях до Сиккима, в китайских провинциях Ганьсу, Сычуань и Юньнань. Почти оседл, так как зимой не спускается ниже 1500 м.
Гнездится на больших высотах: в Заилийском Алатау от 2800 м до ледников, главным образом в крупных россыпях. На кормежке держится в субальпийском поясе (до границы леса). Пищу для птенцов переносит в подъязычном мешке. Селится колониями до 50 пар, но у верхнего предела (4600 м) живут только отдельные пары. Большую часть года держится стаями, осенью и зимой заключающими сотни особей. Птицы постоянно перекликаются, напоминая этим чечеток. Пение негромкое, мало приметное. Гнездо устраивается в пещерках, на карнизах скал, между камнями, в норах пищух, на глубине свыше 0.5 м и не видно снаружи. Описан случай гнездования на арче, на высоте 2 м.
Гнездо представляет грубую чашевидную или бесформенную постройку из стеблей и корешков, внутри выстланную перьями, волосом или шерстью. Яиц 3-5, белого цвета.
В зависимости от местных условий птенцы вылетают с середины июня до середины июля. Линька начинается поздно, в августе, и тянется долго. Мелкие кроющие крыла, а также перья на верхней стороне и по бокам головы часто не сменяются до зимы, в особенности у молодых птиц, иногда даже до следующего лета. В начале сентября стаи спускаются книзу.
Питается семенами, в частности мака, также еловыми почками. Поэтому держится на склонах, густо поросших травой, также среди арчи и елей.
 
Литература  
• «Птицы СССР» Портенко Л.А. Изд. Академии наук СССР. Москва. Ленинград. 1960 г. часть 4. стр. 267-269.