Габитус, полевые признаки. Средних размеров пеночка типичного для рода склада и довольно невзрачной окраски: серовато-бурая сверху (без примеси зеленоватых тонов даже на крыльях) и желтоватая на брюшной стороне, причем желтизна эта цвета воска; хорошо выделяется только длинная ярко-желтая бровь, проходящая далеко за глаз. От других пеночек отличается манерой держаться не в кронах деревьев, а вблизи скал или крупных камней с редким кустарником, причем часто перемещается именно по поверхности камней. Немало времени проводит на земле и в трещинах между камнями. Хорошо отличается также голосом: ее отрывистое «чоканье» ближе к славочьему или камышевочьему и нисколько не похоже на позывку других пеночек (кроме бурой), как и на голос полевого воробья, о чем с завидным постоянством пишут в отечественных фаунистических сводках (Сушкин, 1938; Птушенко, 1954; Портенко, 1960). Песня – однократная свистовая трель. От бурой пеночки (Phylloscopus fuscatus), имеющей такую же позывку и очень похожую песню, индийская отличается желтым цветом оперения брюшка.
Систематическое положение, подвиды. На основании общности окраски а также голосовых реакций индийская пеночка вместе с бурой пеночкой выделялась в особый род камышевковидные пеночки Oreopneuste Swinh, который помещался между корольковыми пеночками Reguloides Blyth и толстоклювой пеночкой Herbivocula Swinh (Портенко, 1960, с. 37-39), впоследствии все эти роды были низведены в положение подродов (Степанян, 2003). Еще раньше индийскую пеночку включали епосредственно в род Herbivocula (Seebohm, 1881; Ticehurst, 1938). В последнее время, на основании детального анализа всей истории таксономических преобразований этой группы пеночек была высказана точка зрения, которая кажется нам наиболее убедительной: «Ряд морфологических, в том числе оологических, признаков подтверждает целесообразность разделения группы бурых пеночек, к которой относится Ph. griseolus, на 2 подрода: камышевковидных пеночек Herbivocula (Swinhoe, 1871) с видами Ph. schwarzi и Ph. armandii и бурых пеночек Phaeorhadina stat. п. (Mathews et Iredale, 1917) с видами Ph. fuscatus, Ph. fuligiventer, Ph. affinis (Ph. subaffinis) и Ph. griseolus» (Лоскот, 1990). Монотипичный вид.
Описание. Строение и размеры. Крыло тупое, закругленное. Вершину его образуют 4-е и 5-е первостепенные маховые; окончание 2-го махового чаще всего между 9 и 10-м, реже – между 8 и 9-м или меньше 10-го; 3-е маховое короче или равно 4 и 5 и больше 6-го. Как и у других пеночек, 10 первостепенных маховых, из них первое недоразвито и лишь на 9-14 мм выступает за концы кроющих кисти. Внешние опахала 3-6 первостепенных маховых сужены в виде вырезок (Дементьев, 1937; Птушенко, 1954). Длина крыла самцов (49) 58-70, в среднем 63.7 мм, самок (24) 56-62, в среднем 59.7 мм (Виноградова, Дольник и др., 1976). В других литературных источниках приводятся иные пределы колебаний: для самцов (11) 60.3-66.5, в среднем 64.2 (Птушенко, 1954), 60-70 (Портенко, 1960; без указания числа промеренных), (24) 58-68 (Ковшарь, 1972); для самок (8) 54.2-60.8, в среднем 58.7 (Птушенко, 1954), 53.5-61 (Портенко, 1960), (10) 55-61 (Ковшарь, 1972).
Хвост из 12 рулевых, прямо обрезанный. Длина его у самцов (11) 47.3-54, в среднем 50.2 мм, у самок (8) 43-48, в среднем 46.3 мм (Птушенко, 1954); по материалам из Казахстана, хвост самцов и самок (41) 45-57 мм (Ковшарь, 1972). Длина цевки самцов и самок 18.1-23.7 (Портенко, 1960; Ковшарь, 1972), длина клюва от оперения лба 7.3-8.2 мм (Портенко, 1960), от переднего края ноздри 6.0-7.1 мм (Ковшарь, 1972).
Масса взрослых самцов и самок, отловленных для кольцевания в разных местах Средней Азии, 6.3-13.7, в среднем (22) 8.9 г (Виноградова, Дольник и др.,1976). По данным из южных районов Казахстана, масса самцов 6.5-13.7, в среднем (16) 9.45 г. При этом в
мае-июне самцы весили 8.0-13.7, в среднем (4) 9.55 г, а в июле-августе 6.5-11.5, в среднем (12) 9.42 г (Ковшарь, 1972). Масса самцов, добытых летом в юго-восточном Алтае, 7.0-8.3, в среднем (5) 7.65 г; самок (3) – 8.5, 10.3 и 10.5 г (Нейфельдт, 1986).
Птенец вылупляется покрытым редким и коротким серым пухом, который располагается пучками над глазами, на затылочной и плечевой птерилиях. Кожа желтовато-розовая; лапы, когти и клюв розовато-желтые, ротовая полость и язык желтые, складки в углах рта светло-желтые (Нейфельдт, 1970).
Окраска. Взрослые самец и самка окрашены одинаково. В брачном наряде вся верхняя сторона темно-буровато-серая, иногда с неясным оливковым отливом, поясница немного светлее спины. Все перья окрашены однотонно, без каких-либо каемок. Маховые и рулевые однотонно-бурые, лишь иногда с очень узкими светлыми краями наружных опахал. Оперение брюшной стороны грязновато-желтое или оливково-желтое (цвета воска), горло и середина брюшка светлее, а на боках и груди – охристо-буроватый налет; подхвостье еще более охристое. Сгиб крыла желтоватый, подкрылья и подмышечные охристо-сероватые. Хорошо выделяется лимонно-желтая бровь, идущая далеко за глаз. В обношенном оперении окраска бледнее, а в свежем осеннем пере спина более серая, брюшная же сторона менее желтая. Птенцы в гнездовом наряде имеют легкий рыжевато-бурый налет на спине, низ грязно-желтый. Летающие молодые бледнее взрослых: спинная сторона более сероватая, брюшная менее желта и с более темным охристо-буроватым налетом.
Надклювье темно-рогового цвета, подклювье желтоватое с темным концом. Ноги желтовато-бурые, с более желтыми подошвами; радужина буровато-коричневая.
Ареал вида ограничен внутренними районами южной половины Азиатского материка. Индийская пеночка распространена в горах Средней и Центральной Азии, от истоков Инда на юге до истоков Оби и Енисея на севере, достигая южных границ Сибири в районе Восточного Саяна. Населяет Западные Гималаи, северную половину Тибетского нагорья и Куньлунь до 91о в.д., горные хребты Афганистана, Гиндукуш, Западную Кашгарию, горы Кугитанг, Памиро-Алай, Тянь-Шань, Джунгарский Алатау и Борохоро, Тарбагатай (на восток до Зайсана), Алтай (Западный, Южный, Центральный и Юго-Восточный), Хангай и Гобийский Алтай до 95о в.д., в Восточном Саяне – до 100 град. в.д., а в Хамар-Дабане – до 105 град. в.д. Изолированные поселения имеются за пределами северо-западной границы ареала – в некоторых горных группах Казахского мелкосопочника (Каркаралинские горы, Кызылрай, Аюлы, Биюртас, Чингизтау, Семейтау, Кандыгатай) и в Калбинском Алтае на левобережье Иртыша. Один раз мы наблюдали ее даже в южной половине Бетпак-Далы – 10 мая 1983 г. на горе Курманчите, в ложбинах с кустарником и россыпями камней. В такой подходящей для гнездования обстановке трижды встречены пары, одна из которых целый час держалась на одном и том же участке (Ковшарь, Левин, Белялов, 2004).
Не исключено, что по горным группам Центрального Казахстана индийская пеночка проникает и дальше к северо-западу: 21 июля 1949 г. И.А. Долгушин наблюдал ее в местности Жиланды (юго-западнее Кокчетава). Залет в окрестности Аральска, отметил 20 августа С.Н. Варшавский. Зимует на п-ове Индостан южнее Лахора, от 32 до 18о с.ш. (Ali, Ripley, 1973), на равнинах и Деканском нагорье – от Раджпутаны до Калькутты на восток и до Хайдарабада на юг.
Подробности распространения в пределах бывшего СССР следующие. На крайнем юго-западе она найдена в горах Кугитанг, на границе Туркменистана и Узбекистана (Шестоперов, 1936) и в двух местах в горах Бабатаг – в верховьях р. Шерабад (Bianchi, 1888) и в Азарбулаке (Салихбаев, Остапенко, 1964). Обстановка, соответствующая потребностям индийской пеночки, позволяет допустить ее гнездование в верховьях всех истоков реки Кашкадарья (Мекленбурцев, 1958, 1995).
Восточнее и севернее, уже на территории Таджикистана, индийская пеночка гнездится на большей части Памиро-Алая, в хребтах: Гиссарском, Каратегинском (Попов, 1959), Зеравшанском, Туркестанском (Абдусалямов, 1964, 1973), Дарвазском, Петра Первого, Алайском (Иванов, 1940, 1969), а вверх по долине р. Сурхоб она проникает в пределы Алайской долины, где добыта Кочубеем у Дарауткургана (Зарудный, 1926). В Бадахшане отмечена в бассейне р. Гунт до самых ее верховьев (Мекленбурцов, 1946), а также в верховьях р. Ванч и всей долины р. Бартанг до Сарезского озера (Попов, 1959). Обычная птица окрестностей Хорога (Абдусалямов, 1973), однако на сам Памир не заходит и не найдена здесь даже во время пролета (Иванов, 1969) – по-видимому, суровые условия этой холодной высокогорной пустыни непригодны для ее обитания.
Севернее индийская пеночка широко распространена по всем хребтам Тянь-Шаня в пределах Киргизии, Казахстана и Узбекистана. В Западном Тянь-Шане, на стыке трех упомянутых республик, она достаточно обычна в хребтах Кураминском, Пскемском, Угамском, Чаткальском, Таласском (Мальчевский, 1940; Железняков, 1950; Корелов, 1956а; Железняков и Колесников, 1958; Шульпин, 1961; Ковшарь, 1966; Митропольский и др., 1981). В Каратау не найдена (Шапошников, 1931; Долгушин, 1951). Восточнее обычна в хребтах Киргизский, Заилийский, Кунгей- и Терскей-Алатау; в хребтах Ферганский, Атбаши и по всем хребтам Внутреннего Тянь-Шаня на территории Киргизии; в горах Кетмень и хребтах Центрального Тянь-Шаня, где поднимается даже на сырты – Тюпские, Покровские и Сарыджазские (Шнитников, 1949; Корелов, 1956б; Степанян, 1959; Тарасов, 1961; Янушевич и др., 1960; Ковшарь, 1972а; Шукуров, 1986; Ковшарь, Торопова, 1998/99; Ковшарь, Ланге, Торопова, 2004; Березовиков, Винокуров, Белялов, 2005).
В Джунгарском Алатау найдена на гнездовье в целом ряде пунктов на южных и северных склонах хребта; она встречается летом в Чулакских горах, обычна в Тышкане, по долинам рек Коксу, Биень, Аксу, Б. Баскан и в верхнем течении Тентека (Зарудный, Кореев, 1906; Шнитников, 1949; Корелов, 1961; Ковшарь, 1972; Ковшарь и др., 2002; Березовиков, Белялов, 2006). Гнездится в восточной части Тарбагатая (Бибиков, Корелов, 1961) и в Манраке (Березовиков, Щербаков, Левин, 2004).
В Западном Алтае найдена в северо-восточной части Ивановского хребта (Кузьмина, 1948, 1953), на Убинском и Ульбинском хребтах (Щербаков, 2009) а на Южном Алтае в небольшом числе гнездится в районе озера Маркаколь (Березовиков, 1989) и в бассейне Кара-Кабы (Березовиков, Зинченко, 2007). В юго-восточном Алтае индийская пеночка весьма характерна для Южно-Чуйских Альп, возможно, населяет также подходящие места на террасах по окраинам Чуйской котловины (Нейфельдт, 1986), но в северных отрогах хребта Сайлюгем не встречена (Лоскот, 1986). Спорадически распространена на гнездовье в Центральном Алтае (Сушкин, 1938), но в Северо-Восточном Алтае встречена только 28 мая и 8 июня 1962 г. на границе с Центральным Алтаем (Равкин, 1973). В Русском Алтае гнездится, начиная от устья Башкауса (Сушкин, 1912); в Гобийском Алтае встречена А.Я. Тугариновым в августе 1926 г. на Ихэ-Богдо, в 1929 г. найдена на гнездовании на р. Ширэгин-гол в Хангае (Козлова, 1930), где распространена спорадически (Лоскот, 1990), а в 1968 г. кормящие птенцов пары встречены в северо-восточных отрогах хребта Хан-Хухэй – северо-западного форпоста Хангайской горной страны (Потапов, 1986).
В Туве почти до конца ХХ ст. был известен только один район гнездования этой пеночки — останцовые горы западнее Эрзина, где 25 мая 1975 г. обнаружены строящиеся гнезда (Лоскот, 1990). Северо-восточную границу ареала вида еще недавно проводили через хребты Танну-Ола и Хангай (Степанян, 2003). Однако в 80-90-х гг. ХХ ст. (1982-1987, 1990-1992 гг.) индийская пеночка была встречена в субвысокогорье хребта Хамар-Дабан, но была неправильно определена (Сонина и др., 2001). Позднее неоднократно (но и не ежегодно: в июне-июле 1995-1996, 1999, 2003-2004, 2007-2008 г.) ее отмечали в горном массиве Мунку-Сардык (Дурнев, 2009). Нерегулярность встреч индийской пеночки на Хамар-Дабане и Мунку-Сардыке вполне объясняется «пульсацией» границы ареала тувинских и монгольских микропопуляций этого вида.
Биотоп. Индийская пеночка – типичный обитатель сухих каменистых участков субальпийского пояса с редкими и низкорослыми кустарниками (особенно стелющиеся формы арчи, карагана, шиповник, жимолость, барбарис, таволга, кизильник, курчавка), откуда по хорошо прогреваемым выходам скал и крупнообломочным осыпям проникает как вверх, в альпийский пояс (до 4000 м), так и вниз — к верхней границе леса, в полосу разреженного криволесья.
Все исследователи гор Средней Азии отмечают приверженность этой пеночки к каменистым обнажениям – скалам и осыпям. Здесь она может жить даже при отсутствии кустарников, как, например, на сыртах Тянь-Шаня (Арабельские, Сарыджазские, Покровские и др.), где она хоть и немногочисленна, но гнездится регулярно (Степанян, 1959а,б). В Южном Бадахшане индийская пеночка населяет крупнообломочные осыпи, россыпи, сухие русла селей и другие каменистые участки склонов Шугнанского и Шахдаринского хребтов (Степанян, 1969). На Памиро-Алае и Тянь-Шане она особенно характерна для скалистых участков склонов и каменистых осыпей, поросших куртинами стелющейся арчи (Juniperus turkestanica), но в зарослях той же арчи на мягких склонах она не поселяется (Шульпин, 1961). Наиболее оптимальные условия для этой пеночки там, где среди скал и каменистых россыпей, помимо арчи, имеются также редкие ксерофитные лиственные кустарники или хотя бы крупнотравье.
Поскольку птица эта избегает любого леса (елового, арчового, лиственного), на что указывают многие авторы (Судиловская, 1936; Шнитников, 1949; Птушенко, 1954) то в некоторых хребтах Тянь-Шаня, где развит лесной пояс, распространение ее по вертикали оказывается прерывистым, что особенно хорошо описано для хребта Терскей Алатау, северные предгорья которого находятся в Иссык-Кульской котловине, на высоте более 1600 м над ур. м. Здесь выше леса, в альпийском поясе, она населяет широкие площади крупнообломочных осыпей, старые выносы селевых потоков и россыпи; ниже лесного пояса живет в предгорьях – в сухом и жарком климате, среди обрывов – выходов третичных красноцветных песчаников, явно предпочитая сухие, лишенные растительности места – участки глинисто-песчаниковых обрывов или голые выжженные склоны, не избегая здесь лишь ползучих арчевников, в которых добывает корм и гнездится (Степанян, 1959). В западной части этого хребта, где лесной пояс не выражен, вполне вероятно гнездование по всему склону – от предгорий до альпийского пояса включительно. Сходная картина – в безлесной западной оконечности Заилийского Алатау (горы Суыктобе), где индийская пеночка обычна на крутых скалистых склонах от 2200 до 3000 м (Белялов, Бородихин, 2006).
На Алтае гнездовая стация этой пеночки определена как «редкие и низкие кустарники сухих гор, большей частью по сильно прогреваемым каменистым склонам» (Сушкин, 1938, с. 164). На Маркаколе (Южный Алтай) индийская пеночка населяет гольцовую часть хребтов, где живет среди крупновалунных осыпей, в скальниках субальпийских лиственничников и тундры, а в нижних поясах гор отмечается, как исключение, по остепненным и скалистым склонам (Березовиков, 1989). В Ивановском хребте (Западный Алтай) обитает по водоразделам хребтов (1800-2200 м н.у.м.) среди одиночных угнетённых лиственниц (Larix sibirica) и кедров (Pinus sibirica) в поясе верхолесья и кедрового стланика, окружённого каменистыми осыпями, или среди россыпей камней, почти лишённых растительности, в основном на хорошо прогреваемых и защищенных от ветра южных склонах (Щербаков, 2009). В Центральном Алтае встречена на границе зарослей кустарниковой березки (Betula rotundifolia) и редколесий (Равкин, 1973). В Юго-Восточном Алтае «живет по сухим остепненным участками склонов с обнажениями скал, нагромождениями обломочного материала и очень скудной травянистой и кустарниковой растительностью (жимолость, таволга, крыжовник, курильский чай и др.) у верхнего предела леса и выше (до 2500 м); возможно, населяет также подходящие места на террасах по окраинам Чуйской котловины и шлейфам гор» (Нейфельдт, 1986, с. 28). В Монгольском Алтае пары с выводками держались на скальных склонах, поросших мелким кустарником (Потапов, 1986).
В Казахском мелкосопочнике (степная зона) индийская пеночка обитает на выходах гранитных скал с арчой (горная группа Кызылрай), в россыпях из огромных глыб гранита, покрытых небольшими осиновыми лесочками (горы Жарма), в скалах среди густого невысокого осинника (горы Чингизтау), на абсолютной высоте всего около 700 м (Селевин, 1929; Долгушин, 1947; Долгушин, Слудский, 1960). На юге Тувы, близ Эрзина, также гнездится в гранитных скалах небольших останцовых гор, расположенных среди
опустыненной карагановой степи и поросших кустиками карликовой караганы, таволги зверобоелистой, серого терескена и сибирского барбариса (Лоскот, 1990).
На крайнем северо-востоке ареала, в северо-западной части Хамар-Дабана индийская пеночка встречается в узкой полосе кедровых парков и разреженных зарослей кедрового стланика (1750-1900 м). Низкорослые экземпляры древовидного сибирского кедра (Pinus sibirica) и куртины кедрового стланика (P. pumila) разделены здесь участками кустарниковых тундр из круглолистной березки (Betula rotundifolia) и ивы буреющей (Salix lanata), вересковыми пустошами и выходами скал и крупнокаменистых россыпей,
густо заросших накипными лишайниками. На склоне горного массива Мунку-Сардык, где верхнюю границу леса образует не сибирский кедр, а лиственница (Larix sibirica), индийская пеночка населяет лиственничное редколесье с куртинами карликовой березки и различными вариантами кобрезиевых тундро-степей с многочисленными скальными обнажениями и каменистыми россыпями на высотах 2100-2500 м (Дурнев, 2009).
Тесная связь индийской пеночки с низкими кустарниками, в которых она обычно устраивает гнездо, хорошо выражена в большинстве мест обитания (Лоскот, 1990). Вместе с тем в альпийском поясе Тянь-Шаня птиц встречали на почти лишенных растительности каменистых осыпях, чередующихся с лужайками низкорослых трав (Степанян, 1959а), или обнаженных скалистых склонах (Нейфельдт и др., 1978), а в Джунгарском и Заилийском Алатау и Гиссарском хребте они также гнездились среди многолетнего субальпийского крупнотравья (Зарудный, Кореев, 1906; Попов, 1959; Ковшарь, 1979), высота которого, на наш взгляд, вполне достаточна для надежного укрытия гнезда. Культурного ландшафта в гнездовое время эта пеночка избегает, и лишь для Таримского бассейна (Кашгария), где она населяет в основном скалистые обрывы и узкие ущелья гор, поросшие низкорослыми кустами колючек, есть указание, что иногда встречается в садах горных и предгорных оазисов (Судиловская, 1973).
Высотное распространение на гнездовье – от 600 до 4500 м. Наиболее высоко (2400-4500 м) индийская пеночка гнездится в Гималаях (Ali, Ripley, 1973); в Афганистане от 2500 до 3000 м (Paludan, 1959), а в Тянь-Шане – от 1800 м в Таласском Алатау (Ковшарь, 1966, 1979) до 3900-4000 м в Терскей Алатау (Степанян, 1959б), однако большинство птиц здесь, как и в Памиро-Алае, распространено в более узких пределах, от 2000 до 3500 м. В Западном и Центральном Алтае селится у верхних пределов лесной растительности, выше 2000 м (Кузьмина, 1953; Щербаков, 1972; Равкин, 1973), но в Южном Алтае (Маркаколь) спускается до 1600-1450 м (Березовиков, 1989). В Казахском мелкосопочнике селится от 600 (Семейтау) до 1500 м (Кызылрай); на юге Тувы – около 800-900 м (Лоскот, 1990); в Восточном Саяне – от 1750 до 2500 м над уровнем моря (Дурнев, 2009). Зимует обычно в низкогорье (до 1000 м), предпочитая скалистую местность с каменистыми ущельями, оврагами и листопадными редколесьями (Ali, Ripley, 1973).
Численность. В целом по ареалу невысокая, но в некоторых местах эта пеночка достаточно обычна. Так, в Ю. Бадахшане численность сравнительно высока и в подходящих местообитаниях это один из самых обычных видов, причем оптимальная плотность населения наблюдается на высотах 2400-2700 м (Степанян, 1969). В Таджикистане численность высокая, но неравномерная, так как пеночки концентрируются в наиболее подходящих местах: на Шахдаре 7 июня учтено 3 особи на 2.5 га пойменной растительности, на Ванче 10 июля – 20 разновозрастных (включая слетков) на 5 га, там же 20 августа – 11 взрослых и молодых на 2.5 га (Абдусалямов, 1973). На северных склонах Туркестанского хребта (Таджикистан) она вместе с рыжешейной синицей (Parus rufonuchalis) доминирует в составе авифауны арчовых лесов из арчи туркестанской и полушаровидной, а выше границы леса остается доминантом вместе с Mycerobas carnipes и Carpodacus grandis (Лебедев, 1977). В Западном Тянь-Шане она немногочисленна в Таласском Алатау (Шульпин, 1961; Ковшарь, 1966), более обычна в южных его хребтах (Корелов, 1956а; Митропольский и др., 1981) и указана как массовый вид для Каржантау (Капитонов, 1969). В верховьях р. Пскем с 20 по 26 августа 2002 г. выше 2500 м встречена 21 индийская пеночка (В. Ковшарь, 2002). В высокогорье западной половины Киргизского Алатау 24 июля 1957 г. была многочисленной в коруме цирка в верховьях р. Куртыбай (Корелов, 2007а), а восточнее, в ущелье Ала-Арча, за 20 экскурсий с мая 1957 по октябрь 1960 г. встречена всего на четырех общим количеством 11 особей (Кузнецов, 1962а). В Терскей-Алатау редка, особенно на сыртах (Степанян, 1959б), но в ущ. Чон-Кызылсу в июне 1954 г. за 4 дня встречено 5 особей (Степанян, 1959а), а в целом для Киргизии указана как обычная птица (Янушевич и др., 1960). В высокогорье центральной части Заилийского Алатау, где в 1971-1976 гг. найдено 65 жилых гнезд, достаточно обычна (Kovshar, Gavrilov, 1976; Ковшарь, 1979); численность ее здесь оставалась высокой и спустя 30 лет: 2 июня 2007 г. за одну экскурсию в Мраморном ручье (Б. Алматинское ущелье) встречено 8 поющих самцов (Ашби и др., 2007). На западной оконечности этого хребта (горы Суыктобе) 12 июля 2006 г. индийская пеночка была «самой заметной птицей» на высотах 2200-2800 м (Белялов, Бородихин, 2006). Достаточно обычна и даже многочисленна она в Казахском мелкосопочнике: «Между Каркаралинском и Кызылраем мы нашли этот вид в качестве многочисленной гнездящейся птицы в горах Бюртас (30 км к северу от Кызылрая); 25-27 июля 1952 г. здесь было много выводков» (Долгушин, Слудский, 1960).
В Джунгарском Алатау 100 лет назад она была обычна в районе Джаркента, где в мае-июне добыто 6 самцов и 3 самки (Зарудный, Кореев, 1905), а позже – в Тышкане, по Коксу, Биени, Аксу и Б. Баскану, в Тахтах и на Тентеке (Ковшарь, 1972; Корелов, 2007б).
На Западном Алтае редка (Кузьмина, 1953; Щербаков, 2009), как и на Юго-Восточном (Нейфельдт, 1986), но на Южном Алтае, в котловине оз. Маркаколь, в скальниках субальпийских лиственничников гнездится в среднем 2.9 особей/км2, а на участках тундры – 4.7 особей/км2 (Березовиков, 1989). О численности в Туве (Лоскот, 1990) данных нет, а в Восточном Саяне она характеризуется как крайне низкая: по обилию 0.01-0.04 особи/ м2.
В зоне субальпийского пояса индийская пеночка относится к группе второстепенных видов, составляя менее 0.1% участия в населении (Дурнев, 2009). И только для Монгольского Алтая есть указание, что в среднем течении р. Уэнч 2 августа 1968 г. эта пеночка встречена «в изобилии» (Потапов, 1986). Следует подчеркнуть, что большинство литературных указаний на высокую численность этого вида (Долгушин, Слудский, 1960; Абдусалямов, 1973; Потапов, 1986; В. Ковшарь, 2002; Белялов, Бородихин, 2006; Корелов, 2007а) основаны на данных, полученных в июле-августе, в период массового вылета молодняка, когда эта птица особенно заметна, часто подает голос и вообще обращает на себя внимание.
Годовой цикл, фенология. Места зимовок индийская пеночка покидает с середины марта, большинство птиц – в апреле (Лоскот, 1990), в Гиндукуше пролет идет 17-30 апреля (Meinertzhagen, 1938). В местах гнездования она проводит чуть более 5 месяцев – с конца марта – начала апреля до середины сентября. В этот срок укладываются весенние и осенние миграции и весь гнездовой период, с послегнездовыми кочевками и линькой.
Весной в большинстве мест региона появляется не ранее апреля, но есть сведения о встречах даже в конце марта – в Ферганской долине у Маргелана Т. Бареем (Мекленбурцев, 1995) и на северном склоне Терскей-Алатау (Шукуров, 1986). И если первое еще можно отнести за счет старого стиля, не переведенного в новый (такие ошибки в цитируемой работе – не редкость), то относительно недавняя встреча 25 марта 1961 г. в ущелье Джиланды Терскей-Алатау заслуживает внимания, тем более, что автор здесь же указывает, что перепутать эту пеночку с другими видами рода невозможно, благодаря ее характерному поведению и голосу, а далее сообщает и другие интересные подробности: «Первое время она держится в кустарнике среди леса, затем переходит на свои обычные стации – скалы, поросшие кустарником» (Шукуров, 1986, с. 77). В этих обычных стациях поющий самец индийской пеночки встречен тем же автором 29 марта, но в хр. Атбаши их совершенно не было видно до середины апреля, а обычными они стали только с 6 мая.
В Гиссаро-Каратегине (ущелье Варзоб, 1500 м) самая ранняя индийская пеночка встречена 8 апреля 1954 г. (Попов, 1959), в долине Зеравшана – только во второй половине апреля (Абдусалямов, 1964), в Гисарской долине пролетная добыта 22 апреля (Иванов, 1940). В предгорьях Нуратау, в зарослях вишни и шиповника (900 м над ур. м.) пролетный самец пойман 18 апреля 1993 г. (Бисеров, Медведева, 1996). В Западном Тянь-Шане, в долине Пскема (Наувалисай) первых наблюдали 20 и 24 апреля 1954 г. (Корелов, 1956а),
в Казгурте – 27 апреля, в Таласском Алатау (заповедник Аксу-Джабаглы) в разные годы – 27 и 28 апреля (Ковшарь, 1966, 1972). Рядом, на Чокпаке, первые отловлены 19 и 20 апреля 2004 г. (А. Гаврилов, 2004), изредка встречаются здесь и в мае: 9 и 11 мая 1968, 10 мая 1969 гг. (Гаврилов, Гисцов, 1985). Пролет здесь, как, впрочем, и везде, выражен слабо – встречаются лишь одиночки. Немного севернее, у озера Ащиколь (низовья Таласа) пролетных отмечали 16-17 мая (Кашкаров, 1928). На горе Курманчите (юг Бетпак-Далы) 10 мая 1983 г. трижды встречены пары, возможно – уже гнездовые (Ковшарь и др., 2004).
Во внутренние районы Тянь-Шаня прилетает в середине апреля. Так, в Нарыне она добыта 11 апреля 1909 г. (Шнитников, 1949), а на южных склонах Кунгей-Алатау (Тору-Айгыр) – 15 апреля 1952 г. (Янушевич и др., 1960). В высокогорье Заилийского Алатау (Б. Алматинское ущелье) первые индийские пеночки отмечены: 23 апреля 1972, 19 апреля 1973, 28 апреля 1974, 25 апреля 1975 и 27 апреля 1976 гг. (Ковшарь, Лопатин, 1983). В Алма-Ате в разные годы их встречали 9 и 13 апреля, в Каскеленском ущелье — 28 апреля; в Аяк-Калкане (долина Или) – 29 апреля, в горах Сюгаты – 27 апреля (Ковшарь, 1972). В горах Торайгыр (ущ. Аласы) две одиночки отмечены 20 апреля 2004 г. (Коваленко, 2004).
В это же время появляется и в низменных районах Семиречья, где на пролете встречается редко: у кромки песков Таукум одиночная встречена 22 апреля 1998 г. близ Каншенгеля (Березовиков и др., 1999), в низкогорье Малайсары на правом берегу Или несколько раз отмечалась 23-27 апреля 1988 г. (Карпов и др., 2004), а также 30 апреля 1994, 26 апреля 1997 и 29 апреля 1999 гг. (Губин и др., 2006). Пролет здесь идет всю первую половину мая: на р. Копа одиночка встречена 5 мая 1988 г. (Ковшарь, Березовиков, 1998/1999), в Жусандале – 13 мая 2002 г. (Скляренко, 2002). В Тышкане близ Джаркента в 1900 г. была редка еще 14-18 мая, а обычной стала только с 21 мая (Зарудный, Кореев, 1905); в различных пунктах Джунгарского Алатау отмечалась в начале мая, а 5 мая добыта на Тарбагатае, в ущ. Кургат (Ковшарь, 1972); в дельте Тентека отловлена 13 мая 1987 г. (Березовиков, 2004).
В степных предгорьях правобережья Иртыша на весеннем пролёте исключительно редка: 7 мая 1969 г. встречена на окраине Усть-Каменогорска, а 20 мая 1973 г. – одиночка в южных предгорьях Убинского хребта (Щербаков, 2009). На оз. Маркаколь (Южный
Алтай) прилет отмечен 14 мая 1958 г. (Березовиков, 1989), в Юго-Восточном Алтае – 18 мая (Нейфельдт, 1986). Однако в низовьях Чулышмана (Центральный Алтай) добыта уже 24 апреля (Hesse, 1913), что позволило предположить наличие у этой популяции более
короткого пролетного пути, чем у гнездящейся рядом бурой пеночки (Сушкин, 1938). В Туву прилетает в середине мая, а 25 мая 3 пары уже строили гнезда (Лоскот, 1990).
На крайнюю восточную оконечность ареала в районе Байкальской рифтовой зоны (Хамар-Дабан, Мунку-Сардык) индийская пеночка прилетает во второй половине мая (Дурнев, 2009). Таким образом, в целом весенняя миграция вида занимает около двух месяцев. Как и другие пеночки, перелеты совершает в основном ночью, а днем кормится и отдыхает.
Анализ основных направлений и путей весенней миграции достаточно подробно дан в обзоре В.М. Лоскота (1990): «Основной поток мигрантов обходит высокие нагорья Средней и Центральной Азии с запада. Об этом, в частности, свидетельствует отсутствие
вида на Памире как весной, так и осенью (Потапов, 1966; Иванов, 1969). Особи, использующие этот обходной путь, первоначально летят в северо-западном направлении и пересекают Гиндукуш через перевалы в истоках рек Кабул и Кундуз. В дальнейшем они изменяют основное направление миграций на северное и северо-восточное и движутся преимущественно вдоль западных отрогов Гиссаро-Алая и Тянь-Шаня, проникая в их внутренние районы по речным долинам. Не исключено, что в Кашгарию эта пеночка попадает долинами Вахша и Кызылсу. Другой, более короткий путь должны использовать особи, населяющие северо-западные Гималаи и Куньлунь, к востоку до Наньшаня.
Очевидно, в эти высочайшие горные системы пеночки проникают по долинам истоков Инда и Тарима» (Лоскот, 1990, с. 53)
Период размножения занимает три месяца – с мая по июль (Ковшарь, 1972, 1979; Kovshar, Gavrilov, 1976; Лоскот, 1990). Собственно гнездовой период заметно короче. Так, начало откладки яиц, судя по данным о 115 гнездах, в которых можно было точно вычислить декаду снесения первого яйца (Зарудный, Кореев, 1906; Судиловская, 1936; Шнитников, 1949; Корелов, 1956а,б; Попов, 1959; Степанян, 1959а,б; Paludan, 1959; Янушевич и др., 1960; Ковшарь, 1966, 1972, 1979; Иванов, 1969; Kovshar, Gavrilov, 1976; Нейфельдт и др., 1978; Нейфельдт, 1986), укладывается в 40 дней, причем основная масса самок (93 из 115, или 81%) приступает к откладке яиц с 1 по 20 июня (см. рис. 3). Более того, несмотря на большое количество найденных во второй половине мае строящихся гнезд и пустых, законченных в последней пятидневке этого месяца, ни одной майской кладки не известно.
Самая ранняя неполная кладка из трех яиц (само гнездо было готово уже 25 мая) найдена в Зеравшанском хребте 4 июня 1962 г. (Абдусалямов, 1964). Только в Каржантау (Западный Тянь-Шань) и Терскей-Алатау отмечено два случая, когда самки начали нестись во второй декаде мая, причем в последнем хребте это наблюдали в предгорьях (Степанян, 1959а).
Упоминание о кладках в середине мая имеется для Чаткальского и Кураминского хребтов в верховьях р. Ангрен в Западном Тянь-Шане (Митропольский и др., 1981). Южнее нашего региона, в Таримском бассейне, где индийские пеночки приступают к размножению уже в начале мая, у добытой 14 мая самки было готовое к сносу яйцо (Судиловская, 1973). Очень ранние сроки указаны для Киргизского Алатау, где самец и самка отводили от гнезда уже 22 мая 1951 г. (Спангенберг, Судиловская, 1959), а также для Тарбагатая, где взрослые носили корм 2 июня (Бибиков, Корелов, 1961).
В самом позднем из найденных гнезд (Таласский Алатау, Аксу-Джабаглы) 24 июля 1965 г. было 3 оперенных птенца накануне вылета (Ковшарь, 1966). Кстати, гнездо с 5 такими же птенцами в предгорьях Терскей Алатау найдено на целый месяц раньше — 28 июня 1956 г. (Степанян, 1959а). На перевале Югантас в Джунгарском Алатау 18 июля 1908 г. найдено гнездо с четырьмя насиженными яйцами (Шнитников, 1949).
Самые ранние выводки индийских пеночек появляются в третьей декаде июня, но в большинстве мест они вылетают позднее, в середине – второй половине июля: 11-12 июля в южных хребтах Западного Тянь-Шаня (Корелов, 1956а), 18 июля 1961 г. в Таласском Алатау (Ковшарь, 1966), 26 июля 1957 г. на Тюпских сыртах (Янушевич и др., 1960), в 20-х числах июля в Кетмене (Корелов, 1956б), 2 июля 1959 г. в ур. Бейсемас Джунгарского Алатау, 16 июля 1966 г. на Маркаколе (Ковшарь, 1972). В западной части Заилийского Алатау 12 июля 2006 г. четыре пары кормили слетков (Белялов, Бордихин, 2006), а в центральной части этого хребта самый ранний вылет птенцов за ряд лет отмечен 9 июля (Ковшарь, 1972). В Казахском мелкосопочнике, близ станции Жарма, 1 июля добыт молодой, величиной почти со взрослого (Селевин, 1929), а в горах Бюртас и Кызылрай 25-29 июля было много как хорошо летающих птенцов, так и короткохвостых, перепархивающих (Долгушин, Слудский, 1960). Птенцы из поздних кладок покидают гнезда в начале августа, а в исключительных случаях – в середине этого месяца. В эти же сроки вписываются данные по крайней северо-восточной границе ареала: 14 июля 1999 г. в истоках реки Средний Иркут (Восточный Саян) на южном склоне гольца, на высоте 2400 м над ур. м. обнаружено опустевшее гнездо индийской пеночки, а рядом держался выводок из 4-х плохо летающих молодых и пары взрослых особей. Появление слетков в хребте Хамар-Дабан датируется 11-16 июля, а в Мунку-Сардык 13-18 июля (Дурнев, 2009).
Никакого закономерного запаздывания сроков размножения по широте и долготе не отмечено (в Туве строящиеся гнезда найдены 25 мая 1975 г. – как и в хребтах Тянь-Шаня), поскольку свойственное для высоких широт снижение верхней границы области гнездования приводит к выравниванию сроков размножения на севере и юге ареала; общая растянутость сроков обусловлена, скорее всего, значительными различиями в вертикальном распространении птиц в пределах даже одного хребта (Лоскот, 1990). Сроки начала откладки яиц и вылета ранних и поздних выводков свидетельствуют о том, что подавляющее большинство пар этого вида имеет одну кладку за сезон. Однако встречи выводков в конце июня и конце августа близ оз. Искандеркуль, на самом юге нашего
региона (Иванов, 1969), свидетельствуют о возможности второй кладки у отдельных очень рано загнездившихся пар в южной части ареала. Это предположение нуждается в подтверждении путем наблюдений за индивидуально помечеными особями.
Имеющиеся данные о послегнездовых кочевках фактически ограничиваются наблюдениями Л.М. Шульпина в Аксу-Джабаглы: «21 июля 1933 г. я наблюдал группу птиц уже значительно ниже нормального гнездовья и в месте, где ранее они определенно отсутствовали (водопад Кши-Каинды). Судя по нервным и быстрым перемещениям птиц, они явно кочевали. В дальнейшем, 4-7 августа, я не раз видел эту пеночку среди скалистых ассоциаций древовидных арчевников в каньоне Бала-Балдабрека… Наиболее позднее наблюдение – 16 августа 1933 г.» (Шульпин, 1961, с. 152). К этому можно добавить, что мы также не встречали в Аксу-Джабаглы индийских пеночек позднее 15 августа 1961 г. и 16 августа 1963 г., а пролет их здесь совсем не выражен (Ковшарь, 1966), как и в большинстве других мест гнездования.
Осенний пролет индийских пеночек еще менее заметен, чем весенний, и сведений о нем мало. В течение августа птицы постепенно исчезают с мест гнездования, и в сентябре встречаются лишь редкие одиночки. На крайнем северо-востоке ареала самые последние встречи – 2 сентября 1984 г. в Хамар-Дабане и 14 сентября 2004 г. в Мунку-Сардыке (Дурнев, 2009). В центральной части Алтая последних отмечали 3 сентября (Сушкин, 1938); в Ивановском хребте (Зап. Алтай) – 10 сентября (Ковшарь, 1972); на Маркаколе (Южный Алтай) – 13 августа 1978 г. (Березовиков, 1989); в Джунгарском Алатау – 5 сентября в долине р. Аксу и 16 сентября – в песках у Баскана (Шнитников, 1949); в песках Таукум (низовья р. Или) – 5 сентября 1995 г. (Березовиков и др., 1999); в Б. Алматинском ущ. (Заилийский Алатау) 2-7сентября 1971-1974 гг. (Ковшарь, Лопатин, 1983), а близ Алма-Аты – не позже 20 сентября (Ковшарь, 1972); в Терскей-Алатау – в начале сентября (Шукуров, 1986). В бассейне р. Кунгес (Восточный Тянь-Шань) добыта 22 сентября (колл. ЗИН РАН). В низовьях р. Талас, среди пустыни, пролетный самец отловлен 30 сентября 1982 г. (Яблонкевич и др., 1985). Под Ташкентом очень слабый пролет наблюдается до середины сентября. Самая поздняя встреча этой пеночки в Казахстане – 6 октября, когда под Сайрамом у Чимкента одну добыли (Ковшарь, 1972), а 6 октября 1973 г. одиночку наблюдали в степных предгорьях близ Усть-Каменогорска (Щербаков, 2009). Из Памиро-Алая отлетает до конца августа; в Гиссарской долине последних видели 6 сентября, в Дарвазе, южнее Гарма, – 14 сентября (Иванов, 1940), на Алайском хребте Т. Барей добывал их также в сентябре (Stolzman,1898). Еще южнее, в Гилгите, за пределами нашего региона, она встречена 14 октября (Ticehurst, 1938).
Таким образом, осенние миграции, как и весенние, продолжаются около 2 месяцев – с начала августа до середины октября.
Особенности размножения. Как и большинство мелких воробьиных птиц, размножаться индийские пеночки начинают на следующую весну, в возрасте 10-11 месяцев; более точные сведения для самцов и самок нам не известны. Моногамы. Поселяются отдельными парами, по наблюдениям в Заилийском Алатау (1964-1980) – не ближе 100-150 м одна от другой. По тем же данным (Ковшарь, 1979), первое время прилетевшие пеночки держатся довольно скрытно и выдает их только короткая отрывистая позывка («вик», «твик», «чок»), которая хорошо отличается от голоса других пеночек. Самцы начинают петь через несколько дней: в 1972 г. – 28 апреля (прилет – 23 мая), в 1975 г. – 27 апреля (прилет – 25), в 1973 г. – 1 мая (прилет – 19 апреля). В Зеравшанском хребте
первые песни отмечены 10 мая 1962 г. (Абдусалямов, 1964).
Пары образуются в первой половине мая. Наиболее ранние встречи их в Заилийском Алатау – 16 мая 1965 г., 15 мая 1972 г., 16 мая 1973 г. и 10 мая 1975 г. (Kovshar, Gavrilov, 1976; Ковшарь, 1979); южнее, в Туркестанском хребте – 1-5 мая 1966 г. (Абдусалямов, 1973).
Почти сразу же самка начинает подыскивать место для гнезда, а самец ее сопровождает.
На выбор места тратится несколько дней – обычно не более 3-4. Предпочитаются хорошо прогреваемые склоны южной и восточной экспозиций: в Заилийском Алатау в 1971-1975 гг. на них были устроены 47 из 65 гнезд (73.1%); в Таласском Алатау в 1960-1966 гг.
– все 8 гнезд (Ковшарь, 1966).
Гнездовой участок служит паре в течение всего лета, в том числе и в случае неудачного гнездования. В Заилийском Алатау одна пара построила новое гнездо всего в 20 м от брошенного незаконченным, вторая – в 25 м от разоренного кукушкой. Размеры и структура гнездовых участков не изучены. По наблюдениям в Заилийском Алатау, особей своего вида индийские пеночки изгоняют с расстояния до 50 м от гнезда, но к другим видам пеночек относятся безразлично: одно жилое гнездо находилось всего в 10 м от гнезда зарнички. Корм для птенцов носят в Заилийском Алатау за 100-200 м (Ковшарь, 1979), в Терскей-Алатау за 100-150 м (Степанян, 1959). В Таласском Алатау одну гнездовую пару мы встречали ежедневно с 8 по 28 июня 1963 г. на очень ограниченном участке округлой формы с радиусом не более 50 м (Ковшарь, 1966). По наблюдениям Б.М. Губина, самка, помеченая птенцом 6 июля 1972 г. в одном из гнезд в Таласском Алатау, через год, 8 июля 1973 г., носила корм в гнездо, устроенное в 1 км от места своего вывода – на 300 м выше и за гребнем хребта, по-сути, в соседнем ущелье (Ковшарь, 1979).
Строит гнездо самка. Участие самца (Абдусалямов, 1964), видимо, – редкая случайность. В Заилийском Алатау у 42 гнезд индийской пеночки мы только дважды отметили попытки самцов строить гнезда. Одно из них самец сооружал без самки, с 30 мая по 7 июня 1972 г. (при этом пел), однако так и бросил недостроенным. Во втором случае, 29 мая 1975 г., самец вместе с самкой принес полоску луба, но на следующий день за 4 ч наблюдений ни разу не принес материал, а только сопровождал самку, которая принесла луб и злаки 128 раз. Только самки строили здесь же 12 гнезд в 1968 г. (Нейфельдт и др., 1978). Сопровождая носящую материал самку, самец поет не более 2-3 песен кряду.
Луб кустарников и злаки самка носит с расстояния не более 50 м. Обычно она много раз подряд летает к одному и тому же кустику, чаще всего жимолости. Перепрыгивая по веткам, самка энергично отрывает узкие полоски луба, трепеща крылышками и упираясь ногами, а иногда даже пытаясь взлететь с неоторванной полоской. Набрав в клюв с десяток полосок, она стремительно и безостановочно летит к гнезду, но с ходу в него не залетает, а присаживается неподалеку и осматривается, издавая при этом тихое «причмокивание».
На укладку материала тратит не более полминуты. Гораздо реже приносит пух и перья, за которыми летает иногда за 200-300 м. Строительство ведется в основном в первой половине дня, ближе к полудню, реже – перед вечером, в 16-20 ч. На постройку гнезда самка тратит от 5 до 16 дней, причем ранние гнезда строятся дольше: одно гнездо сооружалось с 18 мая по 4 июня, второе – с 29 мая по 5 июня, третье – с 19 па 23 июня (Ковшарь, 1979).
Располагаются гнезда, как правило, в кустах невысоко над землей. В Заилийском Алатау в 1964-1976 гг. найдено 81 гнездо, из них в кустах арчи было устроено 60 (74%), в лиственных кустарниках (жимолость, шиповник, рябина) – 12 (15%), на стеблях высоких трав – 7 (8.6%), на высоте 5-50, чаще 5-15 см от земли. И только однажды пеночки пытались построить гнездо на нижних ветвях 25-метровой ели в 2 м от земли (Kovshar, Gavrilov, 1976; Ковшарь, 1979). В кустах туркестанской арчи было устроено и большинство гнезд, обнаруженных здесь в 1968 г., лишь 2 из них располагались открыто на небольших травянистых площадках с чахлыми кустиками сибирского можжевельника среди камней (Нейфельдт и др. 1978).
В других хребтах (Джунгарский, Терскей, Таласский Алатау) гнезда также чаще находили в кустах арчи (Шнитников, 1949; Степанян, 1959; Ковшарь, 1966), реже – в лиственных кустарниках и в траве. Так, в хребте Атбаши найдено гнездо на карагане (Шукуров, 1986); в Таласском Алатау – на нижних ветках 15-метрового дерева арчи (Juniperus seravschanica) и в чахлом кустике таволги (Spiraea pilosa), в Каржантау – на полыни, астрагале и зверобое (Ковшарь, 1966); в южных отрогах Джунгарского Алатау – внутри густого куста крапивы (Зарудный, Кореев, 1905); в Зеравшанском хребте – под кустом типчака прямо на земле (Абдусалямов, 1964); близ Маргузорских озер (Памиро-Алай) – также на земле, между редкими кустиками среди каменных глыб (Иванов, 1969); на Западном Алтае (Ивановский хр.) – в стланиковой пихте Abies sibirica (Щербаков, 2009); в истоках р. Средний Иркут (Восточный Саян) – в нижней густой части куртины круглолистной березки в 10 см над землей (Дурнев, 2009). Гнезда обычно прикрепляются к веткам кустов или стеблям травы. Все гнезда не замаскированы и хорошо заметны, что также отличает их от гнезд других наших пеночек. Использование старых гнезд не известно и вряд ли имеет место.
Гнездо представляет собой закрытую эллиптическую постройку с входом сбоку, причем прямые стебли днища перед входом нередко образуют площадку, заметно превышающую длину самого гнезда (Kovshar, Gavrilov, 1976. Fig. 4). Есть указание
(Шнитников, 1949), что у этих пеночек оно может быть открытым сверху, без крыши. Нам такие гнезда не известны. Основание гнезда обычно несколько шире, чем верх, так что перед входом образуется порожек длиной до 40 и высотой 20-30 мм. Вся постройка, в отличие от гнезд других пеночек, довольно плотная и прочная (Зарудный, Кореев, 1905; Шнитников, 1949), благодаря скреплению наружного и внутреннего слоев большим количества цепких семянок сложноцветных (Ковшарь, 1966). Сплетается оно из сухих стеблей трав и полос луба кустарников, а внутри обильно выстилается шерстью, пухом и перьями. В Заилийском Алатау гнезда (n=24) состоят в основном из злаков, которые есть во всех гнездах и составляют 45.3% общей массы гнезда (в воздушно-сухом состоянии); стебли разнотравья и луб травянистых растений составляют 20.3% массы гнезда, а теплая выстилка в виде шерсти, пуха и перьев – 32%. В отличие от гнезд настоящих пеночек мох встречается очень редко, в виде примеси – наряду с лубом и корой кустарников, лишайником, корешками и даже алюминиевой фольгой (Ковшарь, 1979). При такой утепленности гнезда ориентация входного отверстия не должна играть большой роли, но в Заилийском Алатау индийские пеночки отдают некоторое предпочтение (60.8%) южной и восточной частям горизонта.
В других частях ареала состав гнезд примерно такой же. Так, в Джунгарском Алатау наружный слой гнезда был свит из злаков, средний из тех же стеблей, но более тонких и нежных, а внутренний – из пуха и мягких перьев (Зарудный, Кореев, 1905); в Терскей Алатау наружный слой был свит из сухих стеблей травы, а внутренность гнезда выстлана слоем мелких перьев сизых голубей и кекликов (Степанян, 1959); в Зеравшанском хребте гнездо было выстлано шерстью козла и перьями улара (Абдусалямов, 1964). В Таласском Алатау наружный слой гнезда был сплетен из узких полосок молодой коры арчи и размочаленных светло-серых волокнистых стеблей травы; внутренний – из стеблей и метелок какого-то мятлика и листьев мелкой осоки, выстлано гнездо большим количеством мелких перьев дерябы (Ковшарь, 1966). На Западном Алтае гнездо свито из старых стеблей злаков, а выстлано перьями глухаря и тетерева (Щербаков, 2009). В Восточном Саяне гнездо было свито из сухих стеблей и листьев кобрезий с небольшой примесью ризоидов мха и волокон березового луба; в лотке отмечено большое количество зимней шерсти сибирского горного козла, одно полупуховое перо алтайского улара и 6 пуховых перьев тундряной куропатки (Дурнев, 2009).
Нестандартная форма гнезд индийской пеночки привела к разнобою в их измерениях и в результате – к разной подаче результатов этих измерений. Учитывая продолговатость этих закрытых гнезд, в сводке «Птицы Казахстана» мы дали следующие размеры: длина у основания 110-160, ширина 102-140, длина крыши 70-100, высота гнезда 94-140, диаметр гнездовой камеры 50-70 мм, высота ее 50-55 мм, диаметр входного отверстия 35-51 мм (Ковшарь, 1972). В Терскей Алатау гнездо имело наружный диаметр 140, высоту 175 и диаметр лотка 50 мм (Степанян, 1959); в Таласском Алатау – наружные размеры 129х117, высоту – 111, размер летного отверстия 44х42 мм (Ковшарь, 1966); три гнезда в Каржантау: наружный диаметр – 130, 130х120 и 160х140; высоту – 95, 110 и 130; диаметр лотка – 70, 60х50 и 80х60; размер летного отверстия – 40 и 30х40; высоту гнездовой камеры – 50, 55 и 55 мм (Ковшарь, 1966); пять гнезд из Заилийского Алатау: наружный диаметр 112-116, входное отверстие 27-45 х 32-44 мм (Нейфельдт и др., 1978); одно гнездо из Западного Алтая: длина 170, ширина 150, длина гнездовой камеры – 75, ширина летка – 45 мм (Щербаков, 2009). Масса 24 гнезд из Заилийского Алатау 20.2-59.1, среднее 37.3 г; одного гнезда из Таласского Алатау – 80 г (Ковшарь, 1966, 1979).
Первые яйца появляются в гнездах через 2-8, в среднем (n=18) через 5 суток после завершения строительства (Абдусалямов, 1964; Нейфельдт и др., 1978; Ковшарь, 1979). Однако 12 июня 1973 г. самка снесла первое яйцо еще до завершения выстилки лотка и впоследствии заложила его сверху пухом и пером. Самка несется ежедневно, как правило, в утренние часы. Режим пения самцов в это время такой же, как и в период строительства гнезда, – периодически по нескольку песен.
В полной кладке 3-6, в среднем (n=62) 4.82 яйца: по 3 яйца было в двух кладках – на Памиро-Алае и в Чаткальском хребте (Иванов, 1969; Митропольский и др., 1981); по 4 – в 11, по 5 – в 45 (72.6%) и по 6 – в 4 гнездах в Заилийском Алатау (Зарудный, Кореев, 1905; Степанян, 1959; Янушевич и др., 1960; Ковшарь, 1966; Иванов, 1969; Нейфельдт и др., 1978; Ковшарь, 1979; Митропольский и др., 1981; Аракелянц, 2006; Грачев, 2008; Щербаков, 2009).
Окраска яиц белая (молочно-белая) с редким рисунком из четких красновато-бурых точек и небольших крапинок, расположенных более густо у тупого полюса, вокруг которого они нередко образуют отчетливый «венчик». Небольшие вариации окраски, в том числе и в пределах одной кладки, не выходят за пределы видоспецифических черт.
Размеры яиц: Заилийский Алатау (n=23) 15.1-17.4 х 11.7-13.0, в среднем 16.6 х 12.6 мм (Нейфельдт и др., 1978; Ковшарь, Левин, 1982; Грачев, 2008); Чаткальский хребет (n=15) 14.5-18.7 х 11.0-12.5, в среднем 16.2 х 12.2 мм (Митропольский и др., 1981). В пределы этих вариаций укладываются промеры 3 яиц из Джунгарского Алатау и 5 яиц из Ивановского хребта на Западном Алтае (Зарудный, Кореев, 1905; Щербаков, 2009), но для кладки из Зеравшанского хребта указаны мелкие размеры: 13.0-15.2 х 11-12 мм (Абдусалямов, 1964).
Масса яиц: Зеравшанский хребет (n=4) 0.9-1.0 г; Таласский Алатау (n=4) 1.2-1.4, в среднем 1.25 г; Заилийский Алатау (n=4) 1.05-1.4, в среднем 1.26 г; Ивановский хр. (n=5) 0.9 г (Абдусалямов, 1964; Ковшарь, 1966, 1972; Щербаков, 2009).
Насиживает самка, самец ее не кормит и не подменяет. В Заилийском Алатау в одном гнезде самка сидела на яйцах 74.1% утреннего времени (6-10 ч), оставляя их трижды, на 8-28 мин; в другом – 81.2% (Ковшарь, 1979). В двух гнездах птенцы вылупились через 14, в 8 – через 15, в одном – через 16 и в двух – через 17 суток после снесения последнего яйца Средняя продолжительность насиживания, по наблюдениям в Заилийском Алатау (n=15), составила 16 суток (Нейфельдт и др., 1978; Ковшарь, 1979). Во время насиживания лишь изредка слышны одиночные песни самцов. В Вост. Саяне «затухание» брачного пения отмечено 6-11 июля 2007 и 1999 гг., на Хамар-Дабане в 1992 и 1984 гг. 8 и 14 июля (Дурнев, 2009).
Выкармливают птенцов оба родителя, при этом в первые 5-6 дней самка 50-52% времени обогревает их и за кормом летает реже, но уже в недельном возрасте птенцы получают корм примерно в равной степени от обоих родителей. За 80 часов наблюдений у 6 гнезд отмечено 735 прилетов с кормом, из них 54.6% приходилось на долю самца, который при этом еще и поет – неподолгу, но часто, прилетев с кормом к гнезду, и особенно после кормления (Ковшарь, 1979). В Терскей-Алатау к гнезду с 5 оперенными птенцами индийские пеночки приносили корм каждые 6-8 минут (Степанян, 1959); в Таласском Алатау трем птенцам накануне вылета за 3 часа утром пеночки 41 раз принесли корм в виде больших пучков насекомых, которых делили между всеми птенцами (Ковшарь, 1966). На северо-востоке ареала взрослых с кормом видели с 5 до 22 час (Дурнев, 2009).
Рост и развитие птенцов в гнезде не изучены, имеются лишь отрывочные данные по Таласскому Алатау. Здесь в одном из гнезд птенцы прозрели на второй день после вылупления; на 8-й день масса их достигла 8 г, а пеньки маховых перьев – 35 мм; в другом гнезде пеньки маховых перьев у 10-дневных птенцов равнялись 20-29 мм, опахала их развернулись на 7-9 мм; в третьем гнезде птенцы накануне вылета имели массу 8.40 и 10.15 г, длину крыла 41.5 мм, хвоста 15.4 мм. Покидают гнездо птенцы в возрасте 15-17, в среднем (n=8) 16 дней, но потревоженные могут разбежаться уже на 11-12-й день. Иногда это бывает и без всякой видимой причины. Так, из одного гнезда на 12-е сутки два птенца вылезли и запрятались под ним. Когда мы положили их обратно, они остались, но через 2 дня снова по собственной инициативе покинули гнездо и устроились на камне в 2 м от него. И лишь после 6-часового голодания (родители кормили только сидящих в гнезде) оба птенца один за другим самостоятельно возвратились в гнездо (Ковшарь, 1979).
Вылет птенцов происходит обычно утром, в 9-10 ч. Покинув гнездо, птенцы прячутся недалеко от него в тени кустов и под навесами камней и ведут себя очень тихо. Обнаружить их можно только в момент кормления родителями, ориентируясь по песне самца или тихой позывке самки. Через неделю птенцы уже неплохо летают, но периодически возвращаются в район гнезда. Так, на 7-й день самец увел двух птенцов на расстояние 50-70 м. В обоих случаях он поступал одинаково: прилетев без корма на куст, под которым прятался птенец, он запел, а когда птенец поднялся к нему по веткам, прося есть, самец отлетел на 10 м, затем еще и еще, постепенно уводя птенца в нужном направлении. Однако на следующее утро птенцы опять были рядом с гнездом. Этот выводок держался в районе гнезда 15 дней, в течение которых самец пел и кормил птенцов, которые к концу этого срока уже хорошо летали (Ковшарь, 1979). После вылета птенцов пение самцов не только не прекращается, но даже несколько активизируется. Так, в Заилийском Алатау 18 июля 1971 г. самец, кормивший слетков, с 8 до 9 ч спел 144 раза, а за следующий час — 109 раз. Всю вторую половину июля, когда индийские пеночки водят птенцов, пение их раздается часто и в любое время дня (Ковшарь, 1979). Подобное интенсивное пение самцов при массовом кормлении птенцов наблюдали 3-4 июля в Монгольском Алтае (Потапов, 1986). Явный «всплеск» певческой активности самцов этого вида в конце августа-начале сентября отмечен и для крайнего северо-востока ареала (Дурнев, 2009), где наиболее поздняя дата пения – 9 сентября 2004 г. (истоки р. Средний Иркут в горном массиве Мунку-Сардык). В Заилийском Алатау индийские пеночки также поют до отлета, последние песни отмечены 7 сентября 1971 г. и 4 сентября 1972 г.
Продолжительность отдельных фаз гнездового цикла следующая: строительство гнезда 5-16 дней, откладка яиц 4-6 дней, насиживание 14-17 дней, выкармливание птенцов в гнезде 15-17 дней, следовательно, весь гнездовой период длится 38-56 дней. Есть и прямые наблюдения за 9 парами в Заилийском Алатау: у 4 пар он занял 43-46, у двух 47-48, у двух 50-51 и у одной пары – 57 суток (Ковшарь, 1979). Последняя пара – наиболее рано приступившая к размножению: гнездо она начала строить 18 мая, птенцы вылетели 14 июля. Весь репродуктивный цикл, с учетом времени на выбор места для гнезда и на вождение выводка, занимает у индийской пеночки 58-72 суток. Такая его длительность делает маловероятным наличие второй кладки.
Успешность гнездования этого вида изучалась в Заилийском Алатау, где гибель гнезд оказалась очень высокой: в 1971-1975 гг. успешное гнездование отмечено только в 20 гнездах из 44 (45.4%). В 4 гнездах брошены кладки (по неизвестным причинам), в одном 8 июня 1975 г. кладка была засыпана толстым слоем снега; одно гнездо занял шмель и 17 (38.6%) разорены хищниками (Ковшарь, 1979). В 60-х гг. в этом же ущелье из 16 гнезд погибло 5 (31%), из них 3 разорены хищниками, одно с полной кладкой брошено после того, как сквозь него проросло колючее растение, в другом единственный птенец оказался мертв (Kovshar, Gavrilov, 1976). Последнее гнездо было самым поздним по срокам (первое яйцо в нем отложено 28 июня), из двух яиц кладки одно оказалось неоплодотворенным, а вылупившийся птенец погиб в первый же день. По всей вероятности, это была повторная кладка, а ее судьба свидетельствует о плохой приспособленности вида к возобновлению утраченных кладок в поздние сроки. Доля неоплодотворенных яиц у этого вида гораздо выше, чем у других пеночек. Так, в Заилийском Алатау в 1971-1975 гг. в 30 гнездах на 128 птенцов приходилось 11 «болтунов», или 7.9%; из них только в одном был едва заметный мертвый зародыш. В 9 гнездах было по одному «болтуну» и в одном – 2 (в кладке из 5 яиц, начатой 19 июня 1974 г.). В трех гнездах индийской пеночки обнаружены яйца кукушки, причем одно из них кукушка надлежащим образом «подготовила»: 25 июня из него исчезли 4 насиженных яйца (при этом даже лоток гнезда не был нарушен), а когда эта самка построила новое гнездо в 25 м от прежнего, в нем 30 июня вместе с 3 яйцами пеночки оказалось яйцо кукушки, из которого 11 июля вылупился птенец, а на утро следующего дня яйца пеночки были выброшены. На оз. Маркаколь (Южный Алтай) Э.И. Гаврилов и Ю.Н. Грачев 16 июля 1966 г. нашли гнездо индийской пеночки с птенцом кукушки и четырьмя сильно насиженными яйцами пеночки, выброшенными на край гнезда (Ковшарь, 1972). В хр. Каржантау (Западный Тянь-Шань) в трех гнездах из 15 яиц вылупились и покинули гнездо 12 птенцов, или 80% (Лобачев, 1969).
В целом, выживаемость гнезд индийской пеночки очень низка по сравнению с гнездящимися рядом зелеными пеночками и тусклыми зарничками, у которых гнезда лучше спрятаны (под камнями, в моховой подушке или хотя бы в густой траве) и менее доступны хищникам. Данных об успешности размножения (доля вылетевших птенцов от числа отложенных яиц) и среднем числе выращенных молодых на каждую приступившую к размножению пару для этого вида не имеется. Нет конкретных данных и о смертности взрослых, о врагах, паразитах, болезнях. Имеется лишь указание, что из 8 обследованных пеночек четырех видов (зарничка, теньковка, зеленая, индийская) только на одной индийской пеночке, добытой 16 августа 1957 г. на р. Исфаре, в садах кишлака Варух (Алайский хребет) обнаружена нимфа клеща Hyalomma plumbeum (Мекленбурцев, 1962).
Линька. Принято считать, что индийская пеночка имеет три линьки в году: частичную постювенильную на местах гнездования; полную послебрачную до отлета и частичную предбрачную на местах зимовок (Ticehurst, 1938). Эта схема признана многими орнитологами (Иванов, 1940, 1969; Птушенко, 1954; Williamson, 1962; Ali, Ripley, 1973; Абдусалямов, 1973 и др.). Однако, по анализу материалов коллекции ЗИН РАН (20 молодых и 28 взрослых птиц, добытых в июле-сентябре), у молодых, добытых в июле, августе и 1-5 сентября, признаков смены мелкого оперения обнаружить не удалось: все они имели свежий или немного обношенный гнездовой наряд (Лоскот, 1990). В таком же оперении встречали молодых птиц в конце августа в Тянь-Шане (Ковшарь 1979), а два самца, добытые 9 августа 1885 г. в верховьях Сангардакдарьи, имеют явно гнездовой, а не первый осенний, как полагал А.И. Иванов (1940, 1969), наряд. Ошибочное определение нарядов вызвало и другие указания на встречи перелинявшего молодняка в августе
(Сушкин, 1938; Абдусалямов, 1973). По-видимому, первая смена мелкого оперения у молодых птиц происходит в феврале-марте на зимовках в Индии. Такое перемещение постювенильной линьки на места зимовки, видимо, вызвано дефицитом времени у этой поздно гнездящейся и рано отлетающей высокогорной птицы (Лоскот, 1990).
Линька взрослых птиц проходит во время послегнездовых кочевок. Сведения о ее сроках следующие. В заповеднике Аксу-Джабаглы (Таласский Алатау) 4 июля 1933 г. у самца были скрытые под старым пером короткие кисточки на горле и груди, а самец от 6 августа уже заканчивал линьку: у него преобладало свежее осеннее оперение, но кое-где еще оставались остатки пеньков на мелком пере (Шульпин, 1961). Добытая там же 26 июля 1964 г. пеночка также интенсивно линяла – у нее отрасли на ѕ все рулевые перья (Ковшарь, 1966). На Памиро-Алае начало линьки взрослых отмечено 9 и 13 августа (Иванов, 1969); у двух самцов из Дарвазского хребта 9 августа смена оперения была в разгаре (Абдусалямов, 1973). В Заилийском Алатау у взрослого самца 5 августа 1971 г. линяли перья головы, у другого 25 августа 1973 г. заканчивалась линька первостепенных маховых и отрастали все рулевые перья (Ковшарь, 1979). Интенсивно линял также взрослый самец, добытый 18 июля 1971 г. на Западном Алтае (Щербаков, 2009). В Монгольском Алтае самец от 12 июля интенсивно менял мелкое оперение и кроющие крыла, а самец от 2 августа сменил рулевые перья, первостепенные и второстепенные маховые и заканчивал линьку мелкого пера (Потапов, 1986). Проведенный В.М. Лоскотом анализ состояния оперения взрослых индийских пеночек, хранящихся в ЗИН РАН, показал, что из 9 самцов и 4 самок, добытых в июле, линяли только 2 самца, у остальных — обношенное летнее оперение, включая двух самок от 25 и 30 июля; из 9 самцов и 3 самок, добытых в августе, 4 самца завершали линьку, у остальных – свежий осенний наряд, в том числе у трех самцов, добытых в первой декаде; в свежем оперении были также 3 самца от 4, 6 и 22 сентября (Лоскот, 1990).
Следовательно, линька взрослых в основном заканчивается в начале миграций. «Вместе с тем поздние встречи еще не линяющих особей 12 и 21 августа в Тянь-Шане и 25 августа в Пенджабе (Williamson, 1962) позволяют допустить, что у небольшой части взрослых птиц линька частично или полностью происходит после осенних миграций, на местах зимовок» (Лоскот, 1990, с.53).
Обобщение сведений по анализу линьки взрослых птиц, хранящихся в ЗИН РАН, и сопоставление их с полевыми наблюдениями, полученными в Гилгите, Дарвазе, Западном и Северном Тянь-Шане (Williamson, 1962; Ковшарь, 1966, 1979; Абдусалямов, 1973), позволило В.М. Лоскоту (1990) предположить, что большинство взрослых индийских пеночек совмещает начальные стадии послебрачной линьки с последними этапами гнездования (кормление птенцов в гнезде и кормление выводка) и, таким образом, успевает сменить все оперение до отлета. При этом часть птиц начинает линьку рано, вероятно, уже в конце июня, поскольку в начале августа встречаются перелинявшие особи, но многие меняют оперение в июле-августе, а некоторые завершают этот процесс в первой половине сентября, т.е. уже на зимовках; продолжительность послебрачной линьки он определил в 80-85 дней (Лоскот, 1990). В эти сроки вполне укладываются и наблюдения линяющих взрослых пеночек на Западном Алтае (Щербаков, 2009) и в Монгольском Алтае (Потапов, 1986). Данных о предбрачной линьке не имеется.
Звуковая сигнализация. Для индийской пеночки характерна «чмокающая» позывка, удивительно напоминающая звуки падающих на мокрый камень капель воды. Этот короткий отрывистый звук («вик», «твик», «чок») ближе всего к позывке бурой пеночки (Phylloscopus fuscatus) и хорошо отличается от голоса других пеночек; он совершенно не похож на голос полевого воробья, как иногда пишут. Вблизи можно услышать также тихое сухое короткое потрескивание «трр-трр».
Песня – короткая звонкая трель, состоящая из 3-9, чаще 4-5 одинаковых звонких слогов, следующих быстро друг за другом, почти слитно: «тивтивтивтивтив», «твитвитвитвитви», «квиквиквиквикви», «вививививи» или «ктитититити», – все в одной тональности. Иногда ей предшествует упомянутая чмокающая позывка. На сходство с песней бурой пеночки (Phylloscopus fuscatus) указывалось неоднократно (Сушкин, 1938; Шульпин 1961). Вначале самцы поют очень редко, одиночными песнями, с большими паузами между ними, обычно в движении – чаще всего на камнях, но иногда на кустах и даже в кронах елок. В первой декаде мая временами можно слышать уже до 30-40 песен подряд, а во второй декаде – до 50 песен за 15 мин у одной птицы. Максимум вокальной активности приходится на начало третьей декады мая – канун строительства гнезд. В этот период самцы часто поют вечером, перед заходом солнца, сидя на камне, реже – на кустике или дереве. В Восточном Саяне и Прибайкалье в разгар гнездового периода песни самцов индийской пеночки слышны на протяжении большей части суток – с 4 часов утра до полной темноты, уже после 23 часов (Дурнев, 2009). Ухаживая за самкой, самец прыгает по камню, распустив крылья и подняв кверху хвост и голову, при этом часто кричит «чи-чи-чи-чи-чи-чи» или скороговоркой «ти-вививи», а в момент наивысшего возбуждения (когда рядом самка) трепещет крылышками и поднимает хвост вверх, почти как крапивник. Максимальная интенсивность пения в высокогорье Заилийского Алатау 112 песен за 15 мин (448 в час), однако за 17 ч наблюдений мы не отмечали более 310 песен в час (69.2%). В Прибайкалье максимальное число песен в час – от 270 до 330 (Дурнев, 2009).
Во время насиживания лишь изредка слышны одиночные песни самцов. В Вост. Саяне «затухание» брачного пения отмечено 6-11 июля 2007 и 1999 гг., на Хамар-Дабане в 1992 и 1984 гг. 8 и 14 июля (Дурнев, 2009). При выкармливании птенцов самец поет неподолгу, но часто, прилетев с кормом к гнезду, и особенно после кормления (Ковшарь, 1979). После вылета птенцов пение активизируется. Так, в Заилийском Алатау 18 июля 1971 г. самец, кормивший слетков, с 8 до 9 ч спел 144 раза, а за следующий час – 109 раз. Всю вторую половину июля, когда индийские пеночки водят птенцов, пение их раздается часто и в любое время дня (Ковшарь, 1979). Подобное интенсивное пение самцов при массовом кормлении птенцов наблюдали также 3-4 июля в Монгольском Алтае (Потапов, 1986).
Явный «всплеск» активности пения самцов в конце августа-начале сентября отмечен и для крайнего северо-востока ареала (Дурнев, 2009), где наиболее поздняя дата пения – 9 сентября 2004 г. (истоки р. Средний Иркут в горном массиве Мунку-Сардык). В Тянь-Шане (Заилийский Алатау) индийские пеночки также поют до отлета, последние песни отмечены 7 сентября 1971 г. и 4 сентября 1972 г.
Социальность и поведение. Суточная активность дневная. Песни самцов в Прибайкалье отмечали с 4 до 23 час, а птиц, носящих в гнездо корм, в зависимости от погодных условий, – с 5 до 22 час, с небольшим понижением активности в 13-15 часов (Дурнев, 2009). В Заилийском Алатау самые ранние песни этого вида отмечены в 4 час 40 мин (6 июня) – 4 час 59 мин (6 июля), активность пения в течение дня меняется незначительно, будучи наиболее высокой с 6 до 10 час, после чего снижается примерно вдвое (с 15 до 18 час – даже втрое), а к 19 час достигает утренних значений (Ковшарь, 1981). Примерно такие же изменения суточной активности выкармливания птенцов: максимум в утренние часы и небольшой подъем в вечерние. Во время миграций возможна ночная активность для совершения транзитных перелетов от одного места остановки (для отдыха и пополнения запасов) к другому.
Напоминая своими движениями других пеночек, индийская заметно отличается своей петрофильностью, на что обращали внимание все исследователи (Шульпин, 1939, 1961; Степанян, 1959; Долгушин, Слудский, 1960), причем частое передвижение по камням и скалам привело к заметному усилению плюсны (Шульпин, 1961). Передвигаясь по камням и скалам, часто по вертикальным поверхностям, индийская пеночка нередко напоминает своими движениями пищух и поползней, что было отмечено как в Тянь-Шане (Степанян, 1959), так и в Казахском мелкосопочнике (Долгушин, Слудский, 1960). Ловко передвигаясь по камням прыжками и вперебежку (Нейфельдт и др., 1978), она при осмотре поверхностей отвесных скал нередко зависает в воздухе, трепеща крыльями.
Элементы брачного поведения, а также территориального и поведения партнеров у гнезда описаны в разделе о размножении; поведение при добывании корма – в разделе о питании. К сожалению, наблюдений в этом плане проведено мало, а данных о структуре популяций вообще нет. Стайность для индийской пеночки не свойственна ни летом, ни в сезоны миграций – более крупной группы, чем нераспавшийся выводок, мы ни разу не наблюдали. По литературным данным, эти пеночки держатся одиночками и на местах зимовки. Межвидовые взаимодействия не изучены. Вне ближайших окрестностей гнезда она относится индифферентно к представителям других видов, в том числе и пеночкам.
Питание. Индийская пеночка – типичная насекомоядная птица. Состав кормов взрослых птиц выяснен слабо, лишь для некоторых мест имеются результаты анализов содержимого небольшого числа желудков. Так, в хребтах Памиро-Алая в 10 желудках содержались исключительно остатки насекомых, в т.ч. гусениц, мелких жуков, мух, комаров, а в пищеводе одной особи – не успевшая перевариться тля (Абдусалямов, 1973). В Киргизии в 7 желудках обнаружены: цикадки, жесткокрылые долгоносики, стафилиниды), муравей, двукрылые, чешуекрылые (Пэк, Федянина, 1961). В трех желудках индийских пеночек, добытых в июле в долине р. Майдантал, М.Н. Корелов обнаружил остатки жуков, муравьев, бабочек и саранчовых. В Таласском Алатау в начале июня мы наблюдали, как эти пеночки собирали на крапиве гусениц бабочки-крапивницы первого возраста, а в трех желудках (июль-август) нашли остатки: клопов (шести кружевниц, четырех ромбовиков и нескольких Lygaeidae), пяти гусениц и одной взрослой бабочки, нескольких жуков, прямокрылого, наездника из браконид, нескольких мелких муравьев и трех пауков (Ковшарь, 1966). В двух желудках пеночек, добытых осенью в Заилийском Алатау, были найдены остатки мелких прямокрылых, гусениц бабочек и надкрылья жуков (Ковшарь, 1972). В Восточном Саяне в двух желудках взрослых самцов обнаружены 2 паука (Lycosidae), клоп-щитник, долгоносик, 3 мелких сетчатокрылых (Hemerobiidae), 2 гусеницы пядениц, 3 личинки пилильщиков (Tenthredinidae), 4 комара-долгоножки и остатки еще четырёх насекомых (Дурнев, 2009).
Немного больше данных имеется по составу кормов птенцов. В Заилийском Алатау, по результатам анализа 64 проб пищи птенцов, полученных в 1971-1975 гг. при помощи лигатур (Мальчевский, Кадочников, 1953), основу корма, по количеству экземпляров, составляют двукрылые, чешуекрылые, прямокрылые и пауки (все вместе 78.6%). Среди двукрылых определены представители семейств: Fungivoridae, Bibionidae, Tabanidae, Therevidae, Asilidae, Syrphidae, Conopidae, Muscidae, Bombycillidae, Heleidae (род Culicoides), Larvivoridae, Tendipedidae. Имаго бабочек представлены совками (реже – белянками, пестрянками, волнянками и пальцекрылками); отмечены также гусеницы бархатниц и пядениц. Прямокрылые представлены саранчовыми (Chortippus jacobsoni),
пауки – сенокосцами и бродячими волками, моллюски – Vallonia costata и Pupilla muscorum. Среди равнокрылых хоботных определены певчие цикады и тли, среди клопов – кружевницы и Brachycarenus ugrinus из семейства Coreidae, среди жуков – пластинчатоусые, среди перепончатокрылых – пилильщики и наездники-ихневмониды (Ковшарь, 1979). Проведенные визуальные наблюдения подтвердили большую роль чешуекрылых, на долю которых пришлось 228 из 273 прилетов с кормом (83.4%).
В Восточном Саяне, по результатам анализа 11 экскрементов птенцов, проведенных по хорошо зарекомендовавшей себя методике (Вержуцкий, 1975; Дурнев и др., 1983), установлено, что абсолютным доминантом в рационе птенцов, как по числу экземпляров, так и по 100-%-ной встречаемости, являются саранчовые, численность которых в кобрезиевых травяных сообществах субальпийской зоны весьма высока; на втором месте – комары-долгоножки (встречаемость 81.8%) и пауки (63.6%) Существенное значение в рационе имеют жуки, особенно мелкие формы жужелиц и стафилинид; треть проб содержали остатки муравьев, двукрылых (ближе не определенных), равнокрылых хоботных; единично представлены сенокосцы и скорпионовы мухи (Дурнев, 2009).
Кормятся индийские пеночки чаще всего на скалах и камнях, порывисто лазая иногда по совершенно отвесным их поверхностям; при этом птичка поминутно взлетает и садится ниже того места, откуда взлетела. Нередко взлетает она и кормясь в траве или на кустарнике. Подолгу обследует почву под камнями и около них, что из ее ближайших родственников свойственно только пустынной славке (Sylvia nana). Способность уверенно передвигаться по вертикальным поверхностям позволяет индийским пеночкам искать корм даже в необычной обстановке, например на деревянных столбах линий электропередач.
Значение для человека и охрана. Обитая вдали от антропогенного ландшафта, индийская пеночка не пересекается с человеком и практически не зависит от его деятельности по преобразованию природы. Обратная связь также минимальна, и правильнее всего было бы считать эту птицу с точки зрения интересов человека безразличной (индифферентной). Биоценотическое значение, которое она, безусловно, имеет, еще не исследовано. Своим пением индийская пеночка оживляет не слишком богатые жизнью ксерофитные низкогорья и каменистые участки высокогорий. Представляет несомненный интерес как объект орнитологического туризма.
Степень изученности. При достаточно полной изученности гнездового ареала этого вида наименее ясной остается его восточная часть, начиная с Алтая. Недостаточно выяснены также границы области зимовок и пути пролета, о которых обычно высказываются предположения о пролете только горами, в том числе и такого характера: «Поскольку индийские пеночки ни разу (!) не отмечены за пределами субальпики, можно предполагать, что их отлет к областям зимовки идет через перевалы горных систем Южной Сибири и Северной Монголии, которые к середине сентября уже частично покрыты снегом» (Дурнев, 2009). Желательно выяснить подобные вопросы с помощью кольцевания и мечения птиц. В области систематики нельзя считать совсем решенным вопрос о родственных отношениях с близкими видами пеночек, особенно с Phylloscopus fuscatus и Herbivocula schwarzi. Почти нет исследований о закономерностях географической изменчивости вида и по выявлению географических рас (популяций).
Для этого необходимо провести исследование экологии и биологии вида в разных частях его ареала (пока наиболее полные данные о размножении имеются только из Тянь-Шаня, в основном из одного хребта – Заилийский Алатау). Наиболее слабо изученные вопросы – численность и тенденции ее изменения, успешность размножения, смертность, территориальность, структура популяции, межвидовые взаимоотношения, линька, питание и его сезонная изменчивость, биология и поведение на местах зимовок.
Литература
• Абдусалямов И.А. 1964. Птицы горного Зеравшана. Душанбе: 248 с. Абдусалямов И.А. 1973. Фауна Таджикской ССР, том XIX, часть 2. Птицы. Душанбе: 398 с.
• Ашби С., Ашби В., Кенефик М. 2007. Орнитологическая экскурсия с группой «Birdำnders» в 2007 г.//Каз. орнитол. бюлл. С. 103-107.
• Белялов О.В., Бородихин И.Ф. 2006. Орнитологическая экскурсия в горы Суыктобе//Каз. орнитол. бюлл. С. 57.
• Березовиков Н.Н. 1989. Птицы Маркакольской котловины. Алма-Ата: 200 с.
Березовиков Н.Н., Губин Б.М., Гуль И.Р., Ерохов С.Н., Карпов Ф.Ф., Коваленко А.В. 1999. Птицы пустыни Таукумы. Киев, 116 с.
Березовиков Н.Н. 2004. Птицы Алакольского заповедника//Труды Алакольск. заповедника. Том 1. Алматы. С. 199-256.
Березовиков Н.Н., Винокуров А.А., Белялов О.В., 2005. Птицы горных долин Центрального и Северного Тянь-Шаня//Tethys ornithological Research, 1. Алматы: 19-130.
Березовиков Н.Н., Белялов О.В., 2006. Гнездящиеся птицы национального парка «Алтын-Эмель»//Selevinia-2005. Алматы, 2006: 86-96.
Березовиков Н.Н. Зинченко Ю.К. 2007. Очерк орнитофауны бассейна реки Кара-Кабы (Южный Алтай)//Русск. орнитол. журн. Том 16, экспресс-выпуск 383. С. 1399-1421.
Березовиков Н.Н., Щербаков Б.В., Левин А.С. 2004. Гнездовая фауна птиц Тарбагатайского заказника (хр. Манрак)//Selevinia. С. 97-106.
Бибиков Д.И., Корелов М.Н., 1961. К орнитогеографической характеристике Тарбагатая//Тр. Ин-та зоол. АН КазССР, т. 15. Алма-Ата: 12-39.
Бисеров М.Ф., Медведева Е.А. 1996. Заметка об орнитофауне хребта Нуратау//Труды заповедников Узбекистана. Вып. 1. Ташкент, С. 68-73.
Вержуцкий Б.Н. 1975. Беспозвоночные в геосистемах//Природные режимы и топо-геосистемы Приангарской тайги. Новосибирск, 1975. С. 210-245.
Виноградова Н.В., Дольник В.Р., Ефремов В.Д., Паевский В.А. 1976. Определение пола и возраста воробьиных птиц фауны СССР (справочник). М. 186 с.
Гаврилов А.Э. 2004. Результаты работ Чокпакского орнитологического отряда// Казахст. орнитол. бюл. С. 55-56.
Грачев В.А. 2008. Орнитологические наблюдения в Большом Алма-Атинском ущелье в 1959-1961 гг.//Казахст. орнитол. бюл. С. 227-230.
Губин Б.М. Карпов Ф.Ф., Белялов О.В. 2006. Материалы по фауне птиц хребта Малайсары//Казахст. орнитол. бюл. С. 213-234.
Дементьев Г.П. 1937. Воробьиные [Полный определитель птиц СССР С.А. Бутурлина и Г.П. Дементьева, том 4]. М.-Л. КОИЗ. 334 с.
Долгушин И.А. 1947. Материалы по фауне птиц Северного Прибалхашья и Казахского нагорья // Изв. АН КазССР, № 36, серия зоол. № 6. С. 69-99.
Долгушин И.А. 1951. К фауне птиц Каратау//Изв. АН КазССР, № 105, серия зоол., № 10: 72-117.
Долгушин И.А., Слудский А.А. 1960. Из результатов орнитологических исследований в Центральном Казахстане//Труды проблемных и тематических совещаний ЗИН. Вып. 9. Л., С. 67-72.
Дурнев Ю.А. 2009. Индийская пеночка (Phylloscopus griseolus Blyth, 1847) в зоне Байкальского рифта: к экологии краеареальной популяции вида//Selevinia. С. 200-203.
Дурнев Ю.А., Липин С.И., Сирохин И.Н., Сонин В.Д. 1982. Опыт изучения питания птиц методом анализа экскрементов // Науч. докл. высшей школы. Биол. науки. 1982. № 9. С. 103-107.
Железняков Д.Ф. 1950. Материалы к орнитофауне Чирчик-Ангренского водораздела//Тр. САГУ. Нов. сер., вып. 13. С. 25-51. Железняков Д.Ф., Колесников И.И., 1958. Фауна позвоночных Горно-лесного заповедника//Труды Горно-лесного заповедн., вып. 1. Ташкент. С. 94-117.
Зарудный Н.А. 1926. Материалы к познанию орнитофауны Памира и Припамирья//Бюлл. МОИП, отд. биол., т. 35. С. 233-290.
Зарудный Н.А., Кореев Б.П., 1906. Орнитологическая фауна Семиреченского края//Мат-лы к познанию фауны и флоры Рос. империи, отд. зоол., вып. 7. М.. С. 146-247.
Иванов А.И. 1940. Птицы Таджикистана. М.-Л. 229 с. Иванов А.И., 1969. Птицы Памиро-Алая. Л. 448 с.
Капитонов В.И. 1969. Особенности орнитофауны хребта Каржантау (Западный Тянь-Шань) // Орнитология в СССР. Кн. 2. Ашхабад. С. 272-275.
Карпов Ф.Ф., Белялов О.В., Морозов В.А. 2004. К авифауне хребта Малай-Сары//Казахст. орнитол. бюл. С. 227-228.
Кашкаров Д.Н. 1928. Экологический очерк района озер: Бийлю-Куль, Аккуль и Ащи-Куль Аулиэ-Атинского уезда//Тр. Среднеаз. ун-та, серия VIII-a. Зоология. Ташкент, вып. 2. 54 с.
Коблик Е.А., Редькин Я.А., Архипов В.Ю., 2006. Список птиц Российской Федерации. М., 281 с.
Коваленко А.В. 2004. Наблюдения за птицами в Юго-Восточном и Южном Казахстане//Казахст. орнитол. бюл. С. 64-66.
Ковшарь А.Ф. 1966. Птицы Таласского Алатау. Алма-Ата. 436 с. Ковшарь А.Ф. 1972. Роды: пеночка, бурая пеночка, тонкоклювая камышевка, камышевка и сверчок//Птицы Казахстана, т. IV. Алма-Ата. С. 12-146.
Ковшарь А.Ф. 1979. Певчие птицы в субвысокогорье Тянь-Шаня (очерки летней жизни фоновых видов). Алма-Ата, 1979. 310 с.
Ковшарь А.Ф., 1981. Особенности размножения птиц в субвысокогорье (на материале Passeriformes в Тянь-Шане). Алма-Ата, 1981. 259 с.
Ковшарь А.Ф., Березовиков Н.Н. 1998/1999. Материалы по фенологии весенней миграции птиц в долине реки Копа (юго-восточный Казахстан)//Selevinia. C. 170-175.
Ковшарь А.Ф., Ланге М., Торопова В.И. 2002. Орнитологические наблюдения джунгаро-кетменьской зоологической экспедиции «Казахстан-2002»//Selevinia. С. 109-121.
Ковшарь А.Ф., Ланге М., Торопова В.И. 2004. Орнитологические наблюдения во Внутреннем, Центральном и Южном Тянь-Шане и в пограничных хребтах Алайской горной системы в пределах Кыргызстана (по материалам экспедиций 2000, 2003 и 2004 гг.)//Selevinia. Алматы. С. 65-96.
Ковшарь А.Ф., Левин А.С. 1982. Каталог оологической коллекции Института зоологии АН КазССР. Алма-Ата, 102 с.
Ковшарь А.Ф., Левин А.С., Белялов О.В. 2004. Птицы пустыни Бетпак-Дала//Труды Института зоологии, том 48. Орнитология. Алматы. С. 85-125.
Ковшарь А.Ф., Лопатин В.В. 1983. Сроки сезонных миграций птиц в субвысокогорье Заилийского Алатау//Миграции птиц в Азии, вып. 8. Алма-Ата. С. 66-76.
Ковшарь А.Ф., Торопова В.И. 1998/1999. Путевые заметки о птицах Тянь-Шаня и Алая (по материалам экспедиций 1998 и 1999 гг.)//Selevinia. С. 106-121.
Ковшарь В.А. 2002. К авифауне верхней части бассейна реки Пскем//Selevinia. С. 135-149.
Козлова Е.В. 1930. Птицы юго-западного Забайкалья, северной Монголии и центральной Гоби. Л., 348 с.
Корелов М.Н. 1956а. Фауна позвоночных Бостандыкского района//Природа и хозяйств. условия горной части Бостандыка. Алма-Ата. С. 259-325.
Корелов М.Н., 1956. Материалы к авифауне хребта Кетмень (Тянь-Шань)//Труды Ин-та зоол. АН КазССР, т. 6. Алма-Ата. С. 109-157.
Корелов М.Н., 1961. Список птиц и орнитогеографические районы Северного Тянь-Шаня//Труды Ин-та зоол. АН КазССР, т. 15. Алма-Ата. С. 55-103.
Корелов М.Н. 2005. Орнитологические наблюдения в Джунгарском Алатау в 1954 г.//Каз. орнитол. бюл. С. 243-253.
Корелов М.Н. 2007а. Орнитологические наблюдения в Киргизском Алатау в 1957 г.// Каз. орнитол. бюл. С. 254-264.
Корелов М.Н. 2007б. Орнитологические наблюдения в Джунгарском Алатау в 1956 г.// Каз. орнитол. бюл. С. 224-247.
Кузнецов А.А. 1962. Состав, численность и размещение авифауны высокогорья Киргизского хребта// Орнитология, вып. 4. М. С. 237-255.
Кузьмина М.А., 1948. Материалы по авифауне предгорий Западного Алтая//Изв. АН КазССР,
серия зоол., вып. 7. С. 84-106.
Кузьмина М.А., 1953. Материалы по птицам Западного Алтая//Тр. Ин-та зоол. АН КазССР, т. 2. Алма-Ата. С. 80-104.
Лебедев Ю.А. 1977. Структура населения птиц арчевых лесов Центрального Таджикистана//
VII Всесоюзн. орнитол. конфер. Киев. Часть 1. С. 78-79.
Лобачев Ю.С. 1969. Гибель кладок и птенцов у некоторых воробьиных птиц в горах Каржантау
(Западн. Тянь-Шань)//Орнитол. в СССР. Кн. 2. Ашхабад. С. 377-380.
Лоскот В.М. 1986. Материалы по птицам окрестностей Ташанты (Юго-Восточный Алтай)//
Распространение и биология птиц Алтая и Дальнего Востока [Труды ЗИН АН СССР, том 150]. Л. С. 44-56.
Лоскот В.М. 1990. Материалы по биологии и систематике индийской пеночки Phylloscopus
griseolus (Blyth)//Орнитологические исследования в Палеарктике [Труды ЗИН РАН, т. 210]. Л. С. 46-58.
Мальчевский А.С. 1940. Явление зональности в северной и южной Фергане//Труды Ленинград.
об-ва естествоиспыт., т. 68, вып. 4. Л. С. 117-136.
Мекленбурцев Р.Н., 1946. Зимующие и пролетные птицы Восточного Памира// Бюлл. МОИП,
отд. биол., 51, 1. С. 87-110.
Мекленбурцев Р.Н., 1958. Материалы по наземным позвоночным бассейна р. Кашкадарья//Труды Среднеаз. ун-та, нов. серия. Ташкент. С.1-140.
Мекленбурцев Р.Н. 1962. К вопросу о переносе птицами эктопаразитов//Тр. САГУ. Нов. сер., вып. 196. Биол. науки, кн. 40. Ташкент, 1962. С. 1-75.
Мекленбурцев Р.Н. 1995. Семейство Славковые//Птицы Узбекистана, том 3. Ташкент. С. 202-270.
Митропольский О.В., Третьяков Г.П., Фоттелер Э.Р. 1981 Материалы к оологической
характеристике птиц Западного Тянь-Шаня//Экология некоторых видов млекопитающих и птиц равнин и гор Узбекистана. Ташкент. С. 69-89.
Нейфельдт И.А. 1970. Пуховые птенцы некоторых азиатских птиц//Труды ЗИН АН СССР,
т. 47. Л. С. 111-181.
Нейфельдт И.А. 1986. Из результатов орнитологической экспедиции на Юго-Восточный Алтай//Распространение и биология птиц Алтая и Дальнего Востока [Труды ЗИН АН СССР, том 150]. Л. С. 7-43.
Нейфельдт И.А., Леонович В.В., Малышевский Р.И. 1978. Заметки о птицах окрестностей Большого Алматинского озера (Заилийский Алатау)//Тр. Зоол. ин-та АН СССР. Л. Т. 63. С. 228-267.
Попов А.В., 1959. Птицы Гиссаро-Каратегина (эколого-географический очерк). Сталинабад.
182 с.
Портенко Л.А. 1960. Птицы СССР, часть IV. Л.: 416 с.
Потапов Р.Л. 1966. Птицы Памира//Труды ЗИН АН СССР, том 39. С. 3-119.
Потапов Р.Л. 1986. К орнитофауне Монгольского Алтая и сопредельных территорий// Распространение и биология птиц Алтая и Дальнего Востока [Труды ЗИН АН СССР, том 150]. Л., 1986. С. 57-73.
Птушенко Е.С. 1954. Индийская пеночка//Птицы Сов. Союза, том 6. М. С. 204-206.
Пэк Л.В., Федянина Т.Ф. 1961. Пища птиц Киргизии//Птицы Киргизии, том 3. Фрунзе, 1961. С. 59-118.
Равкин Ю.С. 1973. Птицы Северо-Восточного Алтая. Новосибирск, 374 с.
Салихбаев Х.С., Остапенко М.М., 1964. Птицы//Экология и хозяйственное значение
позвоночных животных юга Узбекистана. Ташкент. С. 72-144.
Северцов Н.А., 1873. Вертикальное и горизонтальное распространение туркестанских
животных//Изв. о-ва любителей естествозн., антропологии и этнографии, т. 8. Вып. 2. Второе издание: М., 1953, 270 с.
Селевин В.А. 1929. Орнитологические наблюдения в районе северной части ТуркестанСибирской железной дороги // труды Семипалат. окруж. музея, вып. 2. С. 35-42.
Скляренко С.Л. 2002. С 9 по 26 мая 2002 г. группа из 9 чел. Компании «Liberty Bird»//Казахст.
орнитол. бюл. С. 46-47.
Сонина М.В., Ю.А. Дурнев, Д.Г. Медведев. 2001. Новые и малоизученные виды авифауны
Тункинского национального парка и проблема критериев в современных фаунистических
исследованиях//ООПТ и сохранение биоразнообразия Байкальского региона. Иркутск. С .82-88.
Спангенберг Е.П., Судиловская А.М. 1959. Материалы по биологии и вертикальному
размещению птиц в Киргизском Алатау//Уч. зап. Моск. обл. пед. ин-та им. Крупской, , т. 71. Тр. каф.
зоол. Вып.4. С. 142-150.
Степанян Л.С., 1959а. Птицы Терскей Алатау (Тянь-Шань)//Уч. зап. Моск. обл. пед. ин-
та им Н.К. Крупской. Том 71. , труды каф. зоол., вып. 4. М. С. 24-141.
Степанян Л.С., 1959б. К биологии индийской пеночки//Зоол. журн., т. 38, вып. 7: 1106-1108. Степанян Л.С. 1969. Птицы Южного Бадахшана//Ученые записки МГПИ им. Ленина, № 362. М., С. 176-302.
Степанян Л.С., 2003. Конспект орнитологической фауны России и сопредельных территорий (в границах СССР как исторической области). М. 806 с.
Судиловская А.М. 1936. Птицы Кашгарии. Преимущественно по сборам М.Н. Дивногорского.
М.-Л. 124 с.
Судиловская А.М. 1973. Птицы Таримского бассейна и окружающих его гор//Исслед.
по фауне Сов. Союза. Тр. Зоомуз. МГУ, т. 14. М. С. 50-154.
Сушкин П.П. 1912. Новые данные по распространению птиц в Русском Алтае и по Абакану//
Орнитол. вестник, № 3. С. 237-241.
Сушкин П.П. 1938. Птицы Советского Алтая. М.-Л., т. 1, 320 с.; т. 2, 436 с.
Тарасов П.П. 1961. Млекопитающие и птицы Сары-Джазских сыртов//Изв. АН Кирг ССР,
серия биол., т. 3, вып. 1. С. 67-83.
Шапошников Л.В. 1931. О фауне и сообществах птиц Каратау (Орнитологические результаты
поездок летом 1926 и 1927 гг. в горы Каратау)//Бюлл. МОИП, отд. биол. т. 40, вып. ѕ: 237-284; 1932,
т. 41, вып. ѕ: 406-411.
Шестоперов Е.Л. 1936. Материалы к познанию фауны Карлюкского района ТССР// Бюлл. Туркм. зоол. станции, № 1. Ашхабад. С. 159-172.
Шнитников В.Н. 1949. Птицы Семиречья. М.-Л. 665 с.
Шукуров Э.Д. 1986. Птицы еловых лесов Тянь-Шаня. Фрунзе, 154 с.
Шульпин Л.М. 1961. Материалы по фауне птиц заповедника Аксу-Джабаглы (Таласский
Алатау)//Тр. Ин-та зоол. АН КазССР, т. 15. Алма-Ата. С. 147-160.
Янушевич А.И., Тюрин П.С., Яковлева И.Д., Кыдыралиев А.,Семенова Н.И., 1960. Птицы Киргизии, том 2. Фрунзе, 270 с.
Ali S., Ripley S. D. 1973. Handbook of the birds of India and Pakistan. Bombay-London-New York,
1973. Vol., 8. 277 p.
Bianchi V. 1888. Zur Ornis der westlichen Auslдufer des Pamir und des Alai//Mel. biol., 1888. t. 12: 599-683.
Hesse E. 1912. Phylloscopus indicus albigula subsp.nov.//Ornith.Monatsbericht. 1912, Jg. 20, № 10. S. 163.
Hesse E. 1913. Ьbersicht einer Vogelsammlung aus dem Altai. Ein Beitrag zur Ornis Innerasiens //
Mitt. Zool. Mus. Berlin, 1913. Bd. 6. H. 3. S. 355-454.
Kovshar A.F., Gavrilov E.I. 1976. On the biology of the Olivaceous Leaf Warbler of the Tien Shan
Mountain//Journ. of the Natural History Society. Bombay, 1976. 71, No 3: 367-375.
Meinertzhagen R. 1938. On the birds of Northern Afghanistan. Part 2//Ibis. Vol (14) 2, № 4: 671-
717.
Paludan K. 1959. Of the Birds of Afghanistan. Kopenhawn, 1959. 332 p.
Seebohm H. 1881. Catalog of the Birds in the British Museum. London. Vol. 5. 426 p.
Stolzmann J. 1898. Oiseaux de la Ferghana d’apres les recherches faites pac M. Thomas Barey (1892-1895)//Bull. Soc. nat. Moscou N.S. 1898, t. 11, p. 54-81.
Swinhoe R. 1871. A Revised Catalogue of the Birds of China and its Islands, with Descriptions of new Species, Refrences to former Notes, and occasional Remarks//Proc. Zool. Soc.London, 1871. P. 337-423
Ticehurst C.B. 1938. A systematic reviev of the genus Phylloscopus. London: 193 p.
Vaurie Ch. 1959. The birds of the Palearctic fauna. Passeriformes. London, XII+762 p.
Watson G.E. 1986. Genus Phylloscopus//Check-list of Birds of the World. Cambridge/Mass., Vol. 11. P. 221-256.
Williamson K. 1962. Identiำcation for Ringers. The Genus Phylloscopus//Brit. Trust Orn. Field Guide, 1962. № 8: 88 p.
Источник
Орнитологический вестник Казахстана и Средней Азии. Выпуск 3, 2014 стр. 35-59.