Результаты наблюдений за питанием пищухи Certhia familiaris и длиннохвостой синицы Aegithalos caudatus

Пищухи Certhia familiaris и длиннохвостые синицы Aegithalos caudatus в период послегнездовых кочёвок нередко входят в состав смешанных синичьих стай и кормятся при этом вблизи друг от друга. В остальное же время они большей частью встречаются в разных местах, т.к. в условиях Северо-Запада нашей страны у длиннохвостых синиц излюбленными ме­стообитаниями являются смешанные леса вдоль речек, тогда как пищухи населяют не только смешанные леса, но и старые ельники, лиственные на­саждения и антропогенные ландшафты (Мальчевский, Пукинский 1983).
При таком образе жизни питание этих двух видов не может не иметь в од­них случаях какие-то черты сходства, а в других, наоборот, существенные различия, что не может не представлять определённого интереса.
Наблюдения за пищухами и длиннохвостыми синицами мы проводили на юге Ленинградской области. Что касается первых, то часть полученных данных по их питанию уже была нами опубликована (Прокофьева 1973), но после этого удалось собрать ещё материал по питанию гнездовых птен­цов, что позволяет сравнить состав их корма в разных местах и в разные по условиям годы. Наблюдения мы проводили в 1959, 1962 и 1972 годах в ок­рестностях деревень Рапти и Конезерье, а также в урочище Железо. Всего получено и обработано 70 порций корма и содержимое 2 желудков.
Длиннохвостых синиц, а именно взрослых особей, отстреляно немно­го — всего 5 экз. Но если учесть, что ополовники, хотя и считаются у нас обычными птицами, не могут быть отнесены к многочисленным (Мальчев­ский, Пукинский 1983), и в связи с этим сведений об их питании в Ле­нинградской обл. совсем немного (Попелов 1955), то полученный материал заметно дополнит уже имеющиеся сведения. К тому же в желудках добы­тых птиц удалось обнаружить много пищевых объектов — свыше 300 экз. беспозвоночных. Отстреляны они были в 1955 и 1956 гг.
Пищухи в Ленинградской обл. начинают гнездиться рано — уже во второй декаде апреля можно встретить их гнёзда с полными кладками, а заканчивается гнездование, случается, спустя 2.5 месяца, т.е. в первых чис­лах августа (Мальчевский, Пукинский 1983). При этом часть пар успевает вывести птенцов два раза за лето. Мы наблюдали за 3 гнёздами пищух, где вылупление птенцов происходило в период с середины мая по начало июня, т.е. это были не ранние гнёзда. Результаты наблюдений приведены в таб­лице 1.

Из этой таблицы следует, что родители приносили птенцам больше всего пауков Aranei, затем двукрылых Diptera и, наконец, равнокрылых Homoptera. На долю этих членистоногих приходилось 65.5% от всех по­едаемых птенцами пищевых объектов.
Что же касается остальных видов корма, а именно сенокосцев Phalangiidae (Opiliones) и представителей 10 отрядов насекомых, то по числу экземпляров они в общей сложности составляли всего 34.5% рациона птенцов. Из пауков использовались в пищу Xysticus sp., Philodromus sp., Araneus omoedes и другие крестовики, а также Clubiona phragmitis, Coelotes sp., Psocoptera sp. и т.п., причём как имаго, так и личинки, а один раз был принесён даже кокон. Из двукрылых птенцы получали много комаров-долгоножек Tipula sp., несколько меньше комаров Aedes sp., Rhagio solopaceus, представителей семейства Limoniidae и т.д. Равнокрылых в пище птенцов было несколько меньше. Это прежде всего тли, а также Cixius ner­vosus и другие представители подотряда цикадовых Auchenorhyncha.
Из прочих насекомых некоторую роль, хотя и не очень значительную, играли в питании птенцов сеноеды Psocodea, а именно Mesopsocus unipunctatus и др. (7.2%), ручейники Trichoptera (6.8%) и тараканы Blattodea (5.9%).
Остальные насекомые — чешуекрылые Lepidoptera (Noctuidae и др, имаго и гусеницы), перепончатокрылые Hymenoptera (личинки Tenthredinidae), ногохвостки Collembola (Sminthurus sp.), жуки Coleoptera (Microcara testacea), веснянки Plecoptera (Nemoura variegata), сетчатокрылые Neuroptera (личинки Chrysopa sp.) и полужесткокрылые Heteroptera (Miridae) были представлены в рационе птенцов единичными экземплярами. То же самое можно сказать и о многоножках Myriapoda (Chilopoda) и моллюсках. Только личинок се­нокосцев Аhalangiidae пищухи добывали для птенцов в несколько большем количестве: на их долю приходилось 5.5% от всех пищевых объектов.
Если сравнить результаты наблюдений, полученные в 1962 и 1972 годах (материалы 1959 года можно не принимать во внимание, т.к. их совсем не­много), то оказалось следующее. В 1962 в пище птенцов пищухи на долю пауков приходилось от общего количества экземпляров корма 28.9%, на дву­крылых 26.7%, на равнокрылых 12.2%, что в общей сложности составило 67.8%. Примерно то же самое получилось и в 1972. Эти три группы члени­стоногих составили 61.2% (пауки 32.1%, двукрылые 17.2%, равнокрылые 11.9%). Правда, в первый из этих двух лет несколько больше поедалось двукрылых, но эта особенность не может считаться существенной. Инте­ресно другое: в 1962 на долю ручейников приходилось 15.5%, а в 1972 — всего 1.5%. Впрочем, такие различия вполне закономерны, если они вы­званы тем, что в период наблюдений, да ещё когда вблизи места работы находился водоём, происходит масовый лёт насекомых, чьи личинки раз­виваются в воде. Интересно, что такая картина, однако, наблюдается далеко не всегда.
Другие исследователи, причём тоже в Ленинградской обл., наблюдали, что основу корма птенцов пищухи составляли двукрылые (88.5%), главным об­разом кровососущие комары Culicidae (80.0%), в то время как на долю других видов пищи приходилось всего несколько процентов или даже деся­тые доли процента (Божко, Андриевская 1960). Отмечали также, что даже если в корме птенцов, как и у нас, было больше всего пауков (34.9%), то на втором месте находились перепончатокрылые (27.9%), а на третьем ба­бочки (20.9%), причём среди перепончатокрылых преобладали муравьи Formicidae (Скляренко, Морозов 1987). Ещё в двух случаях в пище птенцов доминировали равнокрылые (Kristin 1990; Sukonen, Kuitunen 1991). И на­конец, приходилось наблюдать, что основу питания птенцов наряду с пау­ками составляли тли и сенокосцы (Crosba, Torok 1988). Таким образом, круг жертв пищух в гнездовое время достаточно широк и в зависимости от наличия и обилия корма эти птицы отдают предпочтения то одним видам пищи, то другим.
О частоте кормления птенцов мы уже писали (Прокофьева 1973). Тем не менее интересно сравнить наши данные с результатами наблюдений других исследователей (Божко, Андриевская 1960), полученными тоже в Ленинградской обл., но при работе с птенцами совсем другого возраста, чем были у нас. 19 июня 1959 мы наблюдали за пищухами, у которых были 2-3-дневные птенцы. За сутки родители принесли им корм 159 раз. По­скольку их “рабочий день” длился 17 ч, то получилось, что в среднем они приносили пищу в гнездо 9.3 раза в час. По данным же вышеназванных исследователей, наблюдавших 7 июня 1955 за 12-дневными птенцами, по­следние за сутки получили корм 457 раз, а частота прилётов в среднем со­ставила 27-30 раз/ч. Что же касается продолжительности “рабочего дня” у той пары, то она была примерно такой же, как и в нашем случае — 16 ч 38 мин. Очевидно, это норма для пищухи в условиях белых ночей. Извест­но, что для пищух длина дня — важный фактор, определяющий возможно­сти кормодобывания, наряду с доступностью пищи и температурой среды (Kuitunen, Suhonen 1989).
В дополнение к сказанному отметим, что есть сведения, согласно кото­рым при выкармливании птенцов самцы у пищух реже приносят в гнездо корм, чем самки (Jantti et al. 1992).
Видя, как пищухи собирают корм, их легко отличить от всех других птиц по одному только поведению во время поисков пищи. Как известно, они обычно поднимаются по стволу по спирали. Однако иногда их удаётся наблюдать во время кормёжки на ветвях (Воинственский 1949; Иноземцев 1965а), на земле (Воинственский 1949; Carrascal 1986) и совсем редко в мо­менты ловли летающих насекомых в воздухе (Божко, Андриевская 1960). Впрочем, нам видеть их удавалось только на стволах и изредка на ветвях.
Да ещё во время гнездования под крышей сарая в 1959 г. приходилось на­блюдать пищух, собирающих пищу на стенах этого сарая и расположенной рядом сельской школы. Надо сказать, что аналогичное поведение пищух во
время сбора корма наблюдали и другие исследователи (Сомов 1897; Фор­мозов, Осмоловская 1950). Иногда, кормясь на стволах деревьев, пищухи поднимаются очень высоко. По одним данным, они добывают пищу на
высоте 3-13 м (Иноземцев 1965а), по другим могут кормиться и на рас­стоянии от 1 до 15 м от земли (Apfelbaum, Haney 1977). Однако наблюдать их очень высоко или совсем близко от земли нам приходилось редко. Ин­тересно, что на более низкой высоте им приходится кормиться при силь­ном ветре (Carrascal 1986).
На питании взрослых пищух мы специально останавливаться не будем, т.к. результаты анализа содержимого 11 желудков нами уже опубликованы (Прокофьева 1973). Обратим внимание только на два момента, представ­ляющих особый интерес. Во-первых, было обнаружено, что летом, осенью и зимой основу питания взрослых птиц составляют 4 группы членистоногих: жуки, двукрылые, равнокрылые и пауки. Таким образом, те виды пищи, которые в наибольшем количестве получали их птенцы, являлись излюб­ленными объектами питания и взрослых особей, но только к ним добавля­лись ещё жуки. Во-вторых, хотя известно, что в осенне-зимнее время в Ленинградской обл. пищухи, помимо насекомых и пауков, поедают в не­большом количестве ещё семена ели (Мальчевский, Пукинский 1983), по­следними растительные корма в диете не ограничиваются. В желудках двух пищух, добытых в январе, мы обнаружили, кроме семян ели, ещё и семена пикульника Galeopsis sp., взятые, скорее всего, из запасов синиц, разме­щённых под корой деревьев. Напомним, что в более южных районах, на­пример, в горных лесах Карпат, использование пищухой семян травяни­стых растений вообще не является редкостью (Владышевский 1965).
Особенности питания пищух проявляются и тогда, когда они кормятся в составе смешанных синичьих стай. Выяснено, что конкуренция за пищу между членами таких стай снижена благодаря некоторым различиям в предпочитаемости кормовых субстратов (Henderson 1989).
Как показали наблюдения, сделанные в Ленинградской обл. (Зархидзе 1959), пищухи входили в состав 9% смешанных синичьих стай. А вот длин­нохвостые синицы встречались в их составе несколько чаще, в 13% случаев.
По наблюдениям в лесах Колтушской возвышенности, в осенне-зимний период пищухи были встречены в 17% смешанных синичьих стай, а длин­нохвостые синицы — в 30% (Дьяконова 2000).
Питание длиннохвостых синиц мы изучали летом и осенью. Поэтому при сравнении мы исключили те материалы по пищухе, которые получены в январе. Выяснилось, что питание этих двух видов, входящих в состав смешанных синичьих стай, различается очень сильно. Так, мы уже писали о том, что, например, тлей можно обнаружить в осеннее время в желудках как пищух, так и длиннохвостых синиц (Прокофьева 1990), однако в ноябре у 6 убитых пищух мы нашли в желудках всего 2 тли, тогда как в 2 желудках длиннохвостых синиц этих насекомых оказалось 300 экз., что составило 98% от всех обнаруженных экземпляров корма. Ещё в 5 желудках длинно­хвостых синиц 4% приходилось на гусениц чешуекрылых, а все остальные насекомые, а также пауки, являлись в полном смысле второстепенными видами пищи (табл. 2). Таким образом, если вспомнить то, что говорилось выше о питании взрослых пищух, то получается, что и тот, и другой вид птиц поедают одни и те же группы кормов, но в совершенно разном соот­ношении. Таким образом, серьёзной конкуренции между этими видами птиц, очевидно, не бывает.

В летней пище длиннохвостых синиц мы обнаружили только гусениц и пауков, в осенней — много тлей и личиночные формы насекомых. Отме­тим, что в литературе тоже есть сведения о том, что в условиях Ленинград­ской обл. эти синицы поедают в большом количестве тлей (Поспелов 1953, 1955). Вопрос о том, могут ли они добывать скрытую добычу, например, гусениц златогузки Euproctis chrysorrhoea, одними исследователями решается положительно (Петров 1954), другими отрицательно (Дубровский 1958).
Что касается нашего материала, то в нём скрытую добычу обнаружить не удалось. Не содержалась в нём и растительная пища, хотя, может быть, это связано с отсутствием сведений по зиме и весне. Впрочем, в Ленинград­ской обл. поедание растительного корма не удалось отметить не только нам (Поспелов 1953). Наблюдения других исследователей показывают, что длиннохвостые синицы иногда питаются семенами и плодами, а также со­ком деревьев (Петров 1954; Чепурнов, Гаузштейн, Янулов 1956; Ганя 1957; Воропанова 1957; Новиков 1959; Mylne 1959; Иноземцев 19656; Patomaci 1967; Agar 1988). Отсюда утверждение, что эти птицы полностью насекомо­ядны во все сезоны года (Образцов, Королькова 1954) можно поставить под сомнение.
Установлено, что из насекомых длиннохвостые синицы добывают как имаго, так и личиночные формы (чешуекрылых) и, кроме того,— куколок (двукрылых) и коконы (перепончатокрылых). Далеко нередко им удаётся находить и яйца насекомых (Пачоский 1909; Нейфельдт 1961). Обладая слабым клювом, они употребляют главным образом мелких членистоногих, хотя изредка заглатывают крупных гусениц, только совершенно раздавлен­ных (Воинственский 1949). Этой их особенностью, по-видимому, можно объяснить огромное количество тлей, обнаруженное нами в их желудках.
Летом пища длиннохвостых синиц особенно разнообразна. Как мы уже говорили выше, их излюбленными местами обитания в гнездовой сезон являются берега речек и ручьёв. В середине мая 1983 и в июне 1985 мы нашли 3 их гнезда, в двух из которых были птенцы, и все они находились вблизи водоёмов. Естественно предположить, что в таких местах часть ра­циона должна состоять из насекомых, развивающихся в воде. И действи­тельно, в литературе приводятся сведения о том, что до 90% объектов пи­тания, приносимых птенцам, иногда составляют веснянки (Мальчевский, Пукинский 1983). Правда, мы не обнаружили этих и подобных насекомых в желудках 2 особей, убитых летом, но это ещё ни о чём не говорит.
Все добытые нами длиннохвостые синицы были встречены в смешан­ном лесу. Видеть их во время кормёжки в хвойных лесах не приходилось.
Дело в том, что мы и некоторые другие исследователи (Иноземцев 19656; Gaston 1973) отмечали, что они ищут корм главным образом на листвен­ных деревьях. Иногда их ещё можно видеть на соснах, но на елях — только в исключительных случаях (Patomaci 1967). Мы наблюдали за ними в основ­ном тогда, когда они собирали пищу в кронах деревьев, но известно, что они могут кормиться и в кустарниках (Образцов, Королькова 1954; Ино­земцев 19656). Что касается сбора корма на земле, то по этому вопросу у исследователей единого мнения нет. Согласно одной точке зрения, они никогда не спускаются на землю (Иноземцев 19656), согласно другой, спус­каются, но делают это редко (Patomaci 1967). По наблюдениям А.В. Бардина (устн. сообщ.), во время оттепелей в конце зимы и ранней весной, когда на поверхности снега местами появляются большие скопления ногохвосток Collembola, длиннохвостые синицы могут долго прыгать по снегу и склё­вывать “снежных блох” (а также Chionea, Boreus, ряд пауков и др.). Нам видеть кормящихся на земле длиннохвостых синиц не приходилось. Во время же кормёжки на деревьях они чаще всего обследуют тонкие веточки.
В такие моменты нам и доводилось их отстреливать. Отметим, что то же самое наблюдали и другие орнитологи (Hartley 1953; Иноземцев 19656).
Если говорить об истреблении длиннохвостыми синицами вредных на­секомых, то прежде всего нужно упомянуть о добыче ими большого коли­чества тлей. Однако только поеданием тлей они не ограничиваются. Из вредителей лесного хозяйства в их пище находили ивового Stilpnotia salicis и непарного Limantria dispar шелкопрядов, златогузку, сосновую Bupalus piniarius, зимнюю Operophthera brumata и других пядениц, долгоносиков, щел­кунов и т.п. (Благосклонов 1952; Петров 1954; Воропанова 1957). В одних случаях вредные насекомые составляли 87.5% от всех обнаруженных в же­лудках объектов питания (Петров 1954), в других 90% (Иноземцев 19656), а в третьих даже 93.6% (Поспелов 1953).
То же самое можно сказать и о пищухах. Достаточно упомянуть о том, что из вредных насекомых мы обнаружили в их корме (у птенцов и взрос­лых) комаров, совок, тлей, долгоносиков и т.п. Другие же исследователи отмечали, что эти птицы уничтожают ещё короедов, уховёрток, а также яйца, гусениц и куколки чешуекрылых, в том числе яйца непарного шел­копряда [Формозов, Осмоловская 1950; Barthos 1959; Reichart 1959 (I960)].
Таким образом, пищухи и длиннохвостые синицы приносят определён­ную пользу лесному хозяйству. Их с полным правом можно относить к числу очень полезных наших птиц.

Литература

• Благосклонов К.Н. 1952. Охрана и привлечение птиц, полезных в сельском хозяйстве. М.: 1-259.
• Божко С.И., Андриевская В.С. 1960. К экологии пищухи в парках окрестностей Ленинграда// Орнитология 3: 430-433.
• Владышевский В.Д. 1965. Интересное приспособлениеIIПрирода 1: 128.
• Воинственский М.А. 1949. Пищухи, поползни, синицы УССР. Киев: 1-122.
• Воропанова Т.А. 1957. Питание птиц Вологодской области // Учён. зап. Вологод. пед. ин-та 20: 167-210.
• Ганя И.М. 1957 (1958). Материалы по экологии и хозяйственному значению птиц в Молдавии. 1. Синицы//Язе. Молд. фил. АН СССР 8 (41): 101-119.
• Дьяконова Т.П. 2000. Наблюдения за зимующими стаями ополовников Aegithalos caudatus в Ле­нинградской области IIРус. орнитол. журн. Экспресс-вып. 111: 3-18.
• Дубровский Ю.А. 1958. Экологические особенности стай длиннохвостых синиц {Aegithalos cau­datus С.)//Зоол. журн. 37, 2: 305-308.
• Зархидзе В.А. 1959. Материалы по сезонной динамике синичьих стай II Тез. докл. 2-й Всесоюз. орнитол. конф. М.: 55-56.
• Иноземцев А.А. 1965а. Значение высокоспециализированных птиц-древолазов в лесном биоценозе II Орнитология 7: 416-436.
• Иноземцев А.А. 1965. Питание длиннохвостой синицы {Aegithalos caudatus L.) в Московской области //Научп. докл. высш. школы. Виол, науки 3: 30-35.
• Мальчевский А.С., Пукинский Ю.Б. 1983. Птицы Ленинградской области: История, биоло­гия, охрана. Л., 2: 1-504.
• Нейфельдт И.А. 1961. Питание воробьиных птиц в южной КарелииИЗоол. журн. 40, 3: 416-426.
• Новиков Г.А. 1959. Экология зверей и птиц лесостепных дубрав. Л.: 1-357.
• Образцов Б.В., Королькова Г.Е. 1954. Материалы по летне-осеннему питанию птиц Теллермановского опытного лесничества (Борисоглебский массив) II Тр. Ин-ma леса АН СССР 16: 192- 209.
• Пачоский И.К. 1909. Материалы по вопросу о сельско-хозяйственном значении птиц. Херсон: 1-59.
• Петров В.С. 1954. О кормовом режиме и экономическом значении синиц в пойменных лесах Нижнего Днепра II Учён. зап. Харьков, ун-та 52: 181-203.
• Поспелов С.М. 1953. О питании и хозяйственном значении синиц, пищухи и малого пёстрого дятла Зоол. журн. 32, 2: 283-287.
• Поспелов С.М. 1955. Птицы, поедающие тлей и кокцид //Природа 5: 107.
• Прокофьева И.В. 1973. Питание обыкновенной пищухи//Материалы Научн. совещ. зоологов пед. ин-тов. Владимир: 237-239.
• Прокофьева И.В. 1990. Сезонные изменения питания зимующих насекомоядных птиц//Материа­
лы Всесоюз. научно-метод. совещ. зоологов педвузов. Махачкала, 2: 209-210.
• Скляренко С.А., Морозов В.А. 1987. Состав корма гнездовых птенцов некоторых синиц и пи­щухи в Джунгарском Алатау IIОрнитология 22: 105-108.
• Сомов Н.Н. 1897. Орнитологическая фауна Харьковской губернии. Харьков: 1-680.
• Осмоловская В.И ., Формозов А.Н. 1950. Очерки экологии некоторых полезных птиц леса//
Птицы и вредители леса I А.Н.Формозов, В.И.Осмоловская, К.Н.Благосклонов. М.: 34-142.
• Чепурнов В.С., Гаузштейн Д.М., Янулов К.П. 1956. Заметки по зимнему питанию птиц Молдавии //Учён. зап. Кишинёв, ун-та 23, 2: 141-145.
• Agar N. 1988. Possible sap-sucking by Long-tailed Tits II Brit. Birds 81, 5: 240.
• Apfelbaum St., Haney A. 1977. Nesting and foraging activity of the Brown Creeper in northeastern MinnesotaIILoon 49, 2: 78-80.
• Barthos G. 1959. Tanulsagok a gyapiaspillefertozotseg kortil kozzemiikodo madarak biologiai szereperol HErdesz kutatasok 6, 3: 207-228.
• Carrascal L. 1986. Influenda del viento en el comportamiento de busqueda del alimento en un grupo de aves insectivoras forestales IIMuse. Zool. 10: 277-285.
• Csorba G., Torok J. 1988. Fatorzson Taplalkozo Madarfajok Taplaleks zegregacioja/Л4дш7а 95: 78-92.
• Gaston A. 1973. The ecology and behaviour of the long-tailed tit //Ibis 15, 3: 330-351.
• Hartley P. 1953. An ecological study of the feeding habits of the English titmice II J. Anim. Ecol. 22, 2:
• Henderson J. 1989. The exploitation of tits Parus species, long-tailed tits Aegithalos caudatus and Goldcrests Regulus regulus by Treecreepers Certhia familiaris: a behavioural study IIBird Study 36, 2: 99- 104.
• Jantty A., Aho T., Kuitunen M., Suhonen J. 1992. Changing the feeding behaviour between the first and the second broodII4th Inter. Behav. Ecol. Congr. N.Y.: 130.
• Kuitunen M., Suhonen J. 1989. Daylength and time allocation in relation to reproductive effort in the Common Treecreeper Certhia familiaris II Ornis fenn. 66, 2: 53-61.
• Kristin A. 1990. Zur Kenntnis der Nahrung und Nahrungskonkurrenz des Kleibers Sitta europaea und Waldbaumlaufers Certhia familiaris IIBeitr. Vogelk. 36, 5: 257-258.
• Mylne C. 1959. Birds drinking the sap of a birch tree l/Brit. Birds 52, 12: 426-427.
• Patomaci J. 1967. Pyrstotiaisen ruokailustaja elinympanst6sta//6,MO/«e« luonto 26, 1: 28-31/38.
• Reichart G. 1959 (1960). Gyapjaspille (Limantria dispar L.) tojasait pusztito madarakIIAquila 66: 283
• Suhonen J., Kuitunen M. 1991. Food choise and feeding by male and female Common Treecreepers (Certhia familiaris) during the breeding period // Ornis fenn. 68, 1: 17-25.