Погасла за лесом догоревшая алым пламенем майская заря. На темнеющем небе начали зажигаться первые звезды. Уже давно затих многоголосый птичий хор. Лишь дрозды, да зарянки-полуночницы, утомленные дневной суетой гнездового периода, теперь нехотя высвистывают из тёмной громады леса отдельные строфы своих замечательных песен. Поделенные территории больше не требуют охраны невидимых границ и птицы уже не распаляются так, как всего несколько недель назад, когда в каждой ноте слышался боевой задор, вызов сопернику-соседу.
Теперь пение большинства можно услышать лишь по утрам, да на вечерних зорях, когда птицы получают небольшую передышку в бесконечных заботах о подрастающем потомстве. Хотя и эти скромные голоса приглушает недавно появившаяся листва, в которой теряются все звуки. Лишь певчему дрозду, выкрикивающему с вершины любимой сосны свои колена-слова на сотни метров в сгущающуюся темноту, нипочём никакие преграды. Но и он уже не устраивает былых концертов, уходящих за полночь, а смолкает с каждым днём всё раньше. Его время проходит и“хозяин леса” уступает место новому певцу, своему извечному сопернику – соловью, который действительно словно подменяет собой замолкающего мастера. Пение соловья очень схоже с дроздиным. Оно столь же звучно и мелодично, хотя и не так громогласно. Каждое колено отделено чёткой паузой, но никогда не повторяется несколько раз подряд, как у дрозда. Впрочем, соловьиная песня знакома каждому, хотя бы понаслышке. Известность его настолько велика, что несведущие люди по незнанию величают соловьем любую хорошо поющую птицу. А те, кому довелось слушать настоящего соловья в лунную майскую ночь, навсегда остаются поклонниками серенькой птахи.
Не удивительно, что соловей издавна занял почетное место в коллекциях любителей певчих птиц. Содержание соловьев в неволе – одна из старейших традиций русского народа. Из покон веков клетка с соловьём служила украшением трактиров, купеческих домов, да и простых крестьянских избушек. К сожалению содержание соловьёв, да и других певчих насекомоядных птиц, сейчас идёт на убыль. Занятость современного человека, ежедневная суета лишают его возможности в полной мере насладиться голосами пернатых, нуждающихся в особом уходе. Всё чаще их вытесняют попугаи, канарейки, амадины и другие птицы, не требующие на себя так много времени.
Но и сейчас найдутся такие люди, в чьих комнатах среди зимы, когда за расписанным морозом окном завывает метель, рассыплет частую “дробь” соловей, загогочет “лешевой дудкой”, подхватит “кукушкиным перелётом”, заставляя сердце биться чаще, напоминая о весне, ночном шёпоте листвы,запахе цветущей черёмухи. Ради одной такой минуты стоит пройти десятки километров в поисках желанной птицы, часами ждать её на току, терпеть жгучие укусы рыжих лесных муравьёв, добывая их “яйцо”, просыпаться с первыми лучами солнца, чтобы приготовить корм для привередливого питомца, который обязательно вознаградит за заботу своим пением.
Но добиться от соловья полнозвучной песни зимой очень не просто. Птицы запевают в лучшем случае к марту, а большую часть года упрямо молчат. Поэтому многие любители держат соловьёв только в летне-весенний период, когда они интенсивно поют, а к осени выпускают. При этом основное внимание уделяется выбору птицы. Приобретя соловья, потерявшего весенний запал из-за несвоевременной поимки или неправильного содержания в первые недели, сезон можно считать потерянным – времени на замену птицы попросту не остаётся. Не стоит ждать выдающихся песен и от соловьев-первогодок, которыми часто торгуют нерадивые птицеловы. Поэтому при возможности лучше попытаться поймать соловья самому. К тому же дело это не слишком хлопотное и под силу даже начинающему любителю-птицелову.
Первые соловьи, в зависимости от погоды, появляются в конце апреля- начале мая и уже через несколько дней начинают петь. Спустя неделю – другую появляются самки и ловлю соловьёв прекращают. Обычно, прежде чем сделать выбор, опытный охотник прослушивают с десяток птиц. В “соловьиных” местах это сделать не сложно: птицы поют в сотне метров одна от другой. При тесном соседстве соловьёв их пение звучит почти круглые сутки, а занимаемые ими участки значительно меньше, чем у певцов-отшельников, что существенно облегчает охоту. Любое нарушение границы участка сразу же пресекается хозяином территории. Песенная дуэль быстро перетекает в жестокую потасовку.
Однажды такая агрессивность токующих соловьёв едва не стоила мне первоклассного певца… В начале мая я больше недели бродил по “соловьиным угодьям”, и никак не мог выбрать птицу по душе, пока на излучине старой речки не услышал чудесную по строю и звучанию песню. Соловей пел по всем “правилам”, начинал “почином с оттолчкой”, произносил колена с ровными паузами, сильно, отчётливо. Выслушал я его только под вечер. Казалось, что птица уже перебрала весь свой репертуар, показала всё, на что способна, как в тоже мгновение вставляла в песню что-то новое. “Дроби”, “раскаты”, “клыканье” и “пленкание” гармонично сменяли друг друга. Всё это скрашивалось “Юлиной стукатнёй”, “сеялкой”, “водопойной россыпью”. Так, зачарованный чудесной мелодией, я и простоял на берегу реки до поздней ночи.
На утро, едва только солнце позолотило верхушки деревьев, я уже был на том же месте, готовый выслеживать желанного певца. Соловей не замедлил встретить меня пением. С первых строф его песни я опешил! Вместо чётко произнесённого “почина” птица выкрикнула какой-то дребезжащий свист, рассыпала вялую дробь и смолкла. Но не успел я опомниться, как вновь зазвучал вчерашний голос, но уже из соседнего куста. Оказалось, что всего в десятке метров друг от друга живут две птицы. Вот они запели разом и остатки сомнения рассеялись.
Спустя несколько мину я нашел место, где опускается нужный мне певец, и установил самолов. Порадовав меня своей песней ещё раз, соловей круто слетел вниз точно к тому месту, где стоял лучок. По спине пробежала нервная дрожь… Щелчок! Ловушка захлопнулась! Пойманный соловей возмущенно выкрикнул бравое “чок — чок”, и тут же перешёл на хриплый, трескучий крик. Что с ним?! Я бросился к самолову, пробираясь сквозь колючие заросли… Под сеткой трепыхалась пойманная птица, а его скверноголосый сосед сидел сверху и нещадно трепал его, не сразу заметив моё появление. Мне пришлось чуть ли не сталкивать агрессора рукой. Весь взъерошенный он отлетел в сторону и, усевшись на ветку, стал внимательно наблюдать за мной. Тем временем я достал потрёпанного, но живого соловья из под сетки. В последствии он прожил у меня много долгих лет, радуя своей замечательной песней.
Но вернёмся к нашей охоте. Одного за другим соловьёв тщательно прослушивают. Нередко на выбор тратится много времени. Птицеловы различаю “ночных” и “дневных” соловьёв в зависимости от того, когда они больше поют. Предпочтение обычно отдаётся “ночным” певцам. При выборе обращают внимание на строй песни, её законченность, разнообразие и чистоту исполнения колен. У хорошего певца их может быть больше двадцати, впрочем, даже самая простая песня соловья может доставлять слушателю огромное удовольствие.
Каждый соловей обживает свою куртинку, стоящую особняком, или участок обширных зарослей, строго соблюдая незримую границу с соседним участком. Понаблюдав за выбранной птицей некоторое время, легко определить её “трассы” и места “жировки”. Иногда охотники используют манок, на который соловей охотно отзывается, выдавая свое место нахождения среди густых зарослей. В сухую погоду такие места сразу выдают белые пятна помёта на земле. Их наличие служит лучшей гарантией регулярного посещения птицей этого участка. На таком месте расчищается от листвы не большой клочок земли. На нём без предварительного прикорма устанавливается лучок–самолов. Простота его установки и безотказность в действии делают его наиболее подходящей снастью при ловле соловьёв. Кроме него можно использовать и простой лучок или маленький тайник, но они требуют непосредственного участия птицелова, а разглядеть серую птицу, ловко снующую в густых зарослях, бывает непросто. Установка же развесной сети в местах обитания соловья вообще затруднена. Впрочем, все эти снасти могут с успехом применяться на охоте за соловьём, и каждый сам волен выбирать способ ловли, руководствуясь условиями конкретной ситуации. Иногда лучше потратить больше времени на возню с сетью, чем часами ждать пока недавно прилетевший соловей, не имеющий строгих мест “жировки”, наткнётся на самолов.
Приманный соловей обычно не используется — птица и сама охотно подходит к установленной в правильном месте ловушке. Приманкой в лучке служат мучные черви или любые насекомые, которых в начале мая становится достаточно. Маскировать снасть нет необходимости, соловей – на удивление доверчивая птица. Порой во время подготовки места и установки лучка птица бегает в нескольких метрах от охотника, беззаботно склёвывая с листвы какую-то “мелочь”, и так и не дождавшись ухода человека, поднимается на ветки и запевает у него над головой. Пришпиленный к земле самолов захлопывают и проверяют, чтобы проволочная дужка плотно прилегала к земле по всей своей длине. Часто неоправданная спешка сводит на нет все усилия птицелова — выскочивший из-под сетки соловей едва ли даст охотнику второй шанс. Затем снасть снова чутко настораживается. Для надежности можно установить несколько лучков на некотором расстоянии друг от друга в пределах “соловьиного участка”.
Отойдя в сторону на десяток метров необходимо выждать, пока соловей закончит петь и опуститься на кормёжку. По прилёту птицы голодны и опускаются на землю довольно часто, но долго не кормятся и через десяток минут вновь оглашают свою территорию звучным пением. Если соловей вскоре не поднимется с песней можно осторожно проверить снасть. Часто накрытый сеткой соловей сам даёт знать об этом громким чоканьем или трескучими выкриками. Особо яровитые птицы не унимаются даже в руках птицелова. Многие охотники сразу подвязывают соловьям крылья, уверяя что в противном случае они сильно разбиваются за первые часы. Я предпочитаю не делать этого, а сразу помещать птицу в полотняную кутейку из легкого материала, натянутого на проволочный каркас. Если путь до дома не займёт много времени в дороге можно не давать птице ни корма, ни воды
Дома соловья пересаживают в подготовленную клетку. Желательно, чтобы прутья её были деревянными, а верх матерчатым. Заранее в неё ставят баночку с водой и кормушку с живыми мучными червями, а сверху накрывают светлой тканью. Достав соловья из кутейки, его слегка смачивают водой. Это позволяет избежать излишнего беспокойства птицы, выпущенной в просторную клетку. Повинуясь природному инстинкту соловей начнёт приводить оперение в порядок, а не метаться по клетке, тратя силы и портя своё оперение. После этого проголодавшись он немедленно принимается за червей. Они служат основным кормом в первые дни пребывания птицы в неволе. Сразу же можно предложить соловью и муравьиное яйцо, распаренное в молоке или пропитанное морковным соком. Для более быстрого освоения птицей этого непривычного корма, в него добавляют нарезанных мучных червей. Как только соловей освоит муравьиное яйцо, количество черве снижают до 15 штук в день, давая их в два – три приёма. В противном случае, при кормлении одними червями, птица быстро жиреет и, едва начав петь, замолкает. С появлением свежего муравьиного яйца оно заменяет собой сушёное. В небольших количествах можно давать мотыль, опарыш и любых насекомых, которых нетрудно “накосить” марлевым сачком.
Обычно вовремя пойманный соловей потихоньку запевает в первые десять дней после поимки, а через день другой даёт полнозвучный голос. Если были пойманы несколько птиц, то после кратковременного прослушивания лишних соловьёв отпускают. Оставленные соловьи усердно поют до конца июня, а иные птицы продолжают петь и в июле, пока не начнется линька.
Сколько же радости может доставить за эти месяцы скромная серая пичуга на стройных ножках своему владельцу. Уже в первые недели соловей утрачивает природную дикость, боязнь перед человеком и поёт не только в присутствии хозяина, но и посторонних людей. При вторжении руки в клетку для смены воды и дачи корма он ничуть не пугается, сопровождая все действия человека бойкими выкриками и взмахами рыжего хвоста. Впрочем, среди соловьёв, как и среди других птиц, встречаются крайне дикие особи. Они быстро обламывают нежные хвосты, сбивают перья вокруг клюва, а поют значительно меньше уживчивых собратьев. Таких птиц при возможности выбора немедленно отпускают. Хотя если соловей был пойман как говориться “с голоса”, а оставить его планируется только на время пения, то можно и потерпеть диковатый нрав питомца, поставив клетку повыше и не снимая с неё ткани. Лучше если корм и вода будет даваться в подвесных кормушках и купалках. Так следует поступать со всеми певцами, которые будут выпущены по окончанию пения.
К началу июля пение всех соловьёв начинает ослабевать, и птицы готовятся к предстоящей смене пера. В это время временные певцы отпускаются. Сделать это нужно непременно в тех же местах, где они были пойманы, или, по крайней мере, загородом.
Оставленных в зиму соловьёв начинают переводить на зимний корм насекомоядных птиц. Делается это постепенно, с крайней осторожностью, чтобы не погубить впервые линяющую в доме птицу. Кормом служит влажная мешанка из тертой моркови или репы, смешанной с молотыми пшеничными сухарями, туда же добавляется мелко нарубленное сваренное вкрутую куриное яйцо и нежирный творог. Непременной добавкой является сначала свежее, а потом сушёное муравьиное яйцо. Можно подмешивать в корм нежирный фарш. Отдельно даётся минеральная подкормка, состоящая из крупного речного песка, яичной скорлупы, древесной золы и других компонентов. На таком рационе соловьи успешно меняют перо. При быстром течении линьки весь процесс занимает чуть больше месяца. В качестве витаминной добавки может служить жом, оставшийся при получении ягодного сока. В смеси он может на половину заменять собой морковь. Особенно полезна такая добавка в конце зимы, когда птицы испытывают нехватку витаминов. Успешно перенеся первую линьку, соловей становится довольно крепкой птицей и при надлежащем уходе живёт в неволе до 20 лет.
После завершения линьки в соловье просыпается инстинкт перелёта. Как и большинство насекомоядных птиц летят они ночами. Это приводит к беспокойным метаниям птицы по клетке, во время которого она сильно портит оперение, ушибает ноги и плечи, сбивает до крови кожу над клювом, пока неопытный любитель однажды утром не обнаруживает её погибшей. Избежать этого довольно просто. Достаточно в комнате, где находится клетка с соловьём, оставлять включенным ночник, чтобы птица различала в полумраке жердочки. Некоторые охотники рекомендуют на этот период пересаживать соловьев в клетки ящичного типа или закрывать боковые стенки бумагой. Ночные метания продолжаются сравнительно недолго. Уже через неделю – другую птица постепенно успокаивается.
Промолчав зиму, соловей обычно запевает в январе, постепенно пение его крепнет и к марту апрелю достигает полной силы. Отдельные выдающиеся птицы, а также долго живущие в клетке соловьи, начинают петь раньше. Иные дают полнозвучный голос уже в декабре. Особенно много поют соловьи – выкормыши, взятые человеком из гнезда и выращенные дома. Почти не уступают им и соловьи, пойманные пестрогрудыми слетками. Но обучение таких птиц требует много времени, а главное наличие первоклассного соловья – учителя. В минувшие времена охотники уделяли ремеслу обучения соловьев много внимания. При этом учителями служили не только соловьи и другие певчие птицы, но и сам человек. Обученные им “губовые” птицы ценились очень высоко. Но такие соловьи зачастую имеют “браки” в песне, фальшивые колена, которые почти не встречаются у ловленных птиц. Пение же самоучек вообще чаще похоже на несвязное бормотание.
Во всяком случае, будь то дикий соловей или выкормыш, весеннее пение после зимней передышки не начинается внезапно. Соловей долго пробует голос, бормочет под нос, и только потом начинает строить свою песню в пол голоса. Преображается он и внешне. Птица становится беспокойнее, часто мечется в клетке по ночам. Во избежание изнашивания оперения рекомендуется зажигать ночник, как это делалось осенью. С этого момента начинают постепенный перевод соловья на летний рацион. Долю муравьиного яйца в корме увеличивают, а порцию мучных червей доводят до 20 штук в день. Такой дополнительный стимул в сочетании с увеличением длины дня побуждает соловья к скорейшему началу пения. Суррогатная смесь с увеличенной долей муравьиного яйца служит кормом соловья до июня, пока не появится возможность перейти на свежие естественные корма.
Вторая и все последующие линьки протекают довольно благополучно, а чарующий голос соловья начинает звучать с каждым годом всё раньше. За умелый, заботливый уход соловей платит своим превосходным пение до шести месяцев в году. Много поющая птица, находящаяся в отличном состоянии становится настоящей гордостью охотника, вызывая добрую зависть в кругу друзей- птицеловов.
Источник По материалам сайта ohotagolos.ru