Гнездящиеся птицы Приморского края: китайская иволга Oriolus chinensis

Статус. Китайская иволга Oriolus chinensis (Linnaeus, 1766) является обычным гнездящимся перелётным видом, представленным подвидом O. ch. diffusus Sharpe, 1877 (рис. 1).
Распространение и численность. Китайская иволга населяет равнинно-сопочную часть территории Приморского края с мозаично-лесным ландшафтом «маньчжурского» типа, включая антропогенную лесостепь, но избегает гористых водоразделов и сплошных массивов тайги в низкосреднегорной области Сихотэ-Алиня, а также обширных безлесных пространств на юге и в западной половине края (Глущенко и др. 2016). Она также гнездится на всех сравнительно крупных и хорошо облесённых островах залива Петра Великого (Лабзюк и др. 1971; Назаров, Шибаев 1984; Назаров 2001, 2004; Назаров и др. 2002; Тиунов 2004; Глущенко и др. 2020; наши данные).
Китайскую иволгу принято считать обычной птицей как в целом для Приморья, так и для большинства его территориальных выделов (Воробьёв 1954; Назаренко 1971; Панов 1973; Назаров 2004; Нечаев 2014; Глущенко и др. 2016; Шохрин 2017; и др.).
В заповеднике «Кедровая падь» и его окрестностях в 2008 году плотность населения китайских иволг составляла: в дубовом лесу водосбора ключа Синий – 0.5 пар/км2; в липово-широколиственном лесу в бассейне ключа Гаккелевский – 1.3; в лиственных лесах в долине ключа Большой Золотой – 1.3; в лиственном лесу в долине ключа Гаккелевский – 0.3; в долине реки Нарва – от 0.5 до 1.4; в долине реки Барабашевка – от 0.5 до 7.7; в пирогенном древесно-кустарниково-луговом комплекса – от 0 до 1.8; в посёлке Барабаш – 2.3 пар/км2 (Курдюков 2014).

На острове Русский китайские иволги обычны (Назаров 2004; наши данные), на острове Рейнеке в 1992 году отметили не менее 5 пар, на острове Рикорда в 1990-1991 годах, по-видимому, гнездились 2-3 пары (Назаров 2004), на острове Фуругельма размножалось 6 пар (Назаров, Шибаев 1984). На острове Стенина в 1963-1968 годах гнездилась 1 пара (Лабзюк и др. 1971), в 1979 и 1980 годах – 3 и 1, соответственно (Назаров 2001), в 2000 году – 1 пара (Тиунов 2004). На острове Большой Пелис в 1963-1968 годах отмечали 1 пару (Лабзюк и др. 1971), в 1979-1988 – 2-3 (Назаров 2001), а в 2000 году – 1 пару (Тиунов 2004). Помимо этого, по 1 паре китайских иволг нерегулярно гнездились на островах Матвеева (Лабзюк и др. 1971), Де-Ливрона (Лабзюк и др. 1971; Тиунов 2004) и Дурново (Тиунов 2004), а на острове Попова в гнездовой период этих птиц встречали регулярно (наши данные), но их численность здесь не установлена.
В девственных неморальных хвойно-широколиственных лесах Уссурийского заповедника в 2013-2016 годах плотность населения китайских иволг варьировала от 0 до 0.22 пар/км2 (Курдюков 2017).
На Приханкайской низменности – это немногочисленный пролётный и локально гнездящийся перелётный вид, обилие которого в 2003 году в дубняках Гайворонской сопки (Спасский район) составило 4.0 пар/км2 в глубине массива и 12.5 пар/км2 на опушке, а в галерейных лесах по долине реки Спасовка – 2.0 пар/км2 (Глущенко и др. 2006б). В бассейне озера Ханка в долинных широколиственных лесах западных отрогов Сихотэ-Алиня в 1977-1979 годах относительная численность этих птиц достигала 4.5 ос./км2 (Кушнарёв 1984), а в бассейне реки Комиссаровка это обычный размножающийся вид (Глущенко и др. 1995).
По данным Е.П. Спангенберга (1965), в качестве гнездящихся китайские иволги населяют реку Большая Уссурка (Иман) на всём её протяжении от истоков до устья, но многочисленны они только в низовьях реки, а в среднем и верхнем течении их численность резко падает. В бассейне реки Бикин китайская иволга является характерным видом лесостепи низовий, отдельными парами проникает вверх до села Красный Яр, а одиночных кочующих птиц встречали в мае-июне и значительно выше по реке, вплоть до села Охотничий (Михайлов и др. 1998).
Обычный гнездящийся вид Лазовского заповедника (Белопольский (1950; Шохрин 2017). Здесь в 1974-1975 годах в гнездовой период относительная численность этих птиц в кедрово-широколиственном лесу урочища Америка не превышала 0.6 пар/км2 (Лаптев 1984).
На северо-востоке Приморского края – это редкий гнездящийся вид приморских дубняков и долинных широколиственных лесов (Елсуков 1999). В 2017 году в Сихотэ-Алинском заповеднике в период с 10 мая по 18 июня в приморских дубняках плотность населения была 1.3 ос./км2 (Начаркин и др. 2018).
Местообитания. По данным К.А. Воробьёва (1954), китайские иволги населяют речные долины и поймы, а также светлые лиственные леса, отдавая предпочтения дубовым лесам, покрывающим склоны сопок. По другим данным, эти птицы населяют «главным образом антропогенный ландшафт, в частности окраины широколиственных и смешанных лесов, изменённых в результате вырубок и пожаров и граничащих с открытой местностью (полями, лугами, болотами, водоёмами). Наиболее высокая численность птиц (до 2 пар на 1 км учётного маршруту) отмечается по долинам рек в пойменных лесах из ильма, ольхи, ивы, тополя, черёмухи и других деревьев, а также на равнинах и горных склонах в дубовых и дубово-липовых лесах с присутствием клёна, берёзы, граба и других видов. Реже (до 1 пары на 1 км) они встречаются на окраинах разреженных хвойно-широколиственных лесов, покрывающих горные склоны (до высоты 200-300 м над уровнем моря). Кроме того, иволги населяют редколесья и древесно-кустарниковые заросли в окрестностях населённых пунктов (городов, посёлков), селятся на окраинах сельскохозяйственных угодий (полей, лугов, пастбищ), в рощах среди болот и на берегах водоёмов, в лесопосадках вдоль автомобильных и железных дорог» (Нечаев 2007, с. 659).
Е.Н.Панов (1973) считал, что в Южном Приморье местообитания этих птиц физиономически однотипные и представляют собой «фрагментарные участки лесных насаждений, граничащие с более или менее обширными открытыми пространствами. В северной, лесистой части района иволга занимает разреженную урёму галерейного типа в широких долинах среднего и нижнего течения крупных рек, или же вторичные рощи из волосистой ольхи, яблони, порослевого дуба, растущего вдоль дорог. В южной части птицы гнездятся в обособленных друг от друга дубовых рощицах с примесью липы и берёзы, разбросанных среди более или менее холмистого ландшафта» (Панов 1973, с. 160). В дельте реки Раздольная китайские иволги размножались у опушек на склонах, в перелесках по берегам речек и проток, а также в заболоченных рощах (Назаров 2004).
По нашим данным, в южной половине Приморья основные гнездовья размещены в широколиственных, преимущественно дубовых лесах на равнинах, в долинах рек и на пологих склонах сопок. В Уссурийске отдельные пары селятся по окраинам дачной застройки, а также в старых городских парках и на заросших древесными зарослями участках, примыкающих к частной застройке (Глущенко и др. 2006а). В центре Владивостока китайские иволги встречаются на пролёте, а на окраинах и в пригороде они обычны в гнездовой период (Назаров 2004).
В низовьях реки Большая Уссурка китайские иволги заселяют перелески низменности, леса островов и окраины сопок, а в среднем и верхнем течении гнездятся в долинных широколиственных лесах и лиственничниках (Спангенберг 1965), но в целом излюбленными биотопами в бассейне этой реки являются перелески молодого дубняка, разбросанные среди обширной низменности (Спангенберг 1940). В бассейне нижнего и среднего течения реки Бикин иволги немногочисленны и предпочитают «опушки островов среди марей, поросшие редколесьем из берёз, осины, ольхи, с отдельными лиственницами, а также светлые дубо-

вые рощи» (Пукинский 2003, с. 247). В Лазовском заповеднике их обычно встречали в высокоствольных дубняках, березняках и рощах ольхи японской на побережье, тогда как в долинах рек их регистрировали в ивняках, зарослях чозений и в дубняках на склонах сопок (Шохрин 2017). По данным Л.О.Белопольского (1950), иволг чаще всего отмечали в густых пойменных зарослях по долинам рек и на северных склонах сопок, покрытых высоким широколиственным лесом.
Во время миграций китайские иволги встречаются повсеместно. Так, одиночных транзитных птиц отмечали над прибрежным акваториями залива Петра Великого и над обширными болотами Приханкайской низменности, а трофические остановки в условиях слабо лесистой местности мигрирующие иволги делали в ленточных и островных лесах.
Некоторые типичные варианты гнездовых биотопов китайских иволг представлены на рисунке 2.
Весенний пролёт. Весной первое появление отмечали в разные даты мая (Воробьёв 1954; Омелько 1956; Панов 1973; Пукинский 2003; Назаров 2004; Глущенко и др. 2006а,б; Нечаев 2007; Коблик, Михайлов 2013) (табл. 1; рис. 3).

В Лазовском заповеднике и его окрестностях средняя многолетняя дата первых регистраций китайских иволг 16 мая (Шохрин 2017).
Большинство местных птиц появляется в южной половине Приморского края в начале третьей декады мая, а пролёт продолжается до конца этого месяца и в первой половине июня. В.А. Нечаев (2007) считал, что весенняя миграция происходит в мае – начале июня, а интенсивный транзит идёт во второй-третьей декадах мая, при этом первогодки прилетают в район гнездования на несколько дней позднее взрослых птиц. На основании встреч китайских иволг, летящих далеко за пределами гнездовых стаций 15 июня 1962, Е.Н. Панов (1973) полагал, что в Южном Приморье весенний пролёт затягивается до середины июня.
В северных районах края, например в бассейне реки Большая Уссурка, к 18 мая 1938 численность этих птиц значительно возросла при этом в начале прилёта самцы многочисленнее самок (Спангенберг 1940).

Гнездование. В гнездовых биотопах китайские иволги обычно появляются во второй декаде мая. В этот период за одной самкой нередко следует несколько самцов, между которыми в процессе становления гнездовых участков нередко возникают конфликтные ситуации (Спангенберг 1940; наши данные) (рис. 4).
В конце мая иволги приступают к постройке гнёзд (Воробьёв 1954; Спангенберг 1965; Пукинский 2003), а в целом их гнездовой период растянут на два месяца – с конца мая по конец июля (табл. 2).

По данным Ю.Б.Пукинского (2003), «выбору места для гнезда предшествует тщательное обследование самкой удобных развилок, в каждой из которой птица присаживается и принимает позу насиживания. Самец в строительстве не участвует, но постоянно следует за самкой и стимулирует её действия, часто осматривая незаконченное гнездо. Постройка занимает не менее 4-5 дней» (Пукинский 2003, с. 247).
Согласно наблюдениям Е.П. Спангенберга (1940), в поисках строительного материала самка часто опускается на землю, чтобы собрать сухой травы, или обдирает полоски бересты с коры берёз, а самец лишь сопровождает её, но в сборах ей не помогает.
На крайнем юго-западе Приморья наиболее раннее строительство гнезда наблюдали 25 мая 2022, им занималась только самка (рис. 5). В целом этот процесс регистрировали до середины июня (табл. 2).
В бассейне реки Большая Уссурка гнёзда иволг чаще всего находили на дубах, реже на ивах, черёмухах, яблонях и других деревьях (Спангенберг 1940, 1965). По другим данным, гнёзда обычно размещаются на различных лиственных деревьях, чаще всего на дубах (табл. 3), и только в двух случаях они располагались на лиственницах (Пукинский 2003).

Гнёзда, осмотренные Е.П. Спангенбергом (1940) в бассейне Большой Уссурки, располагались на высоте от 2 до 5 м. В окрестностях Владивостока Ю.Н. Назаров (2004) находил их в 2.7-8 м от земли. По данным Ю.Б. Пукинского (2003), в бассейне реки Бикин в подлеске китайские иволги устраивают гнёзда у вершины кроны, а на деревьях первого яруса – примерно на такой же высоте в нижней или средней части кроны в 2-3 м от ствола, у вершин боковых ветвей. Гнёзда располагаются в светлом месте, слегка притенённом свисающей листвой, и насиживающая птица оказывается почти незаметной среди ярких солнечных бликов.
Высота расположения гнёзд – 2.5-15, в среднем 7 м (Пукинский 2003). Из 16 гнёзд, обнаруженных В.А. Нечаевым (2007), 6 помещались в 1-2.5 м от земли, 7 – в 3-4 м, 2 – в 5-6 м, а ещё 1 постройка располагалась на высоте всего 1 м, но дерево, на котором она находилась, росло на крутом берегу реки. Гнёзда этих птиц, найденные нами, были свиты на высоте от 2 до 12, в среднем 5.7 м (n = 39).

В бассейне реки Бикин китайские иволги часто селятся рядом с мелкими дневными хищниками, при этом 7 из 9 гнёзд находились в 20-100 м от гнёзд чеглоков Falco subbuteo (3 случая), амурских кобчиков F. amurensis и малых перепелятников Accipiter gularis (по 2) (Пукинский 2003).
На крайнем юго-западе Приморья в разреженных лесах, состоящих в основном из дуба зубчатого Quercus dentata, мы наблюдали гнездовые агрегации птиц, в которые входили китайские иволги, древесные трясогузки Dendronanthus indicus, малые черноголовые дубоносы Eophona migratoria и тигровые сорокопуты Lanius tigrinus (Глущенко и др. 2023).
Гнёзда иволг имеют форму корзинки, подвешенной верхним краем к горизонтальным ветвям развилки (рис. 6, 7) на расстоянии 3-5 м от ствола (Нечаев 2007; Винтер, Мысленков 2011; наши данные).

Согласно Ю.Б. Пукинскому, «внешний слой гнезда состоит из полосок древесного луба (шириной 0.5-3 мм) и тонких стеблей злаков, иногда растительного пуха и лишайников уснея. Волокна, удерживающие гнездо на ветке, туго обвивают прутья развилки снаружи, так что она не только служит для подвешивания, но и определяет форму гнезда. Гнездо довольно прочное и обычно сохраняется до весны следующего года. Внутренняя его часть состоит из переплетений уложенных в разных направлениях прошлогодних стеблей и метёлок злаков (вейника, двукисточника)» (Пукинский 2003, с. 247-248).
По данным Ю.Н. Назарова (2004), материалом для гнёзд китайским иволгам служило лыко, тонкие полоски бересты, стебли и листья злаков, корешки. Лоток был выстлан метёлками или тонкими стебельками злаков; в одном случае основным материалом была береста, в другом – метёлки злаков, но во всех постройках лыко присутствовало хотя бы в небольшом количестве.

По другим наблюдениям, основу гнезда иволги плетут «из узких лубяных волокон (лыка) липы, ильма и ивы, коры винограда, кусочков листьев и стеблей травянистых растений, в основном злаков (тростник, вейник, щетинник и др.) и листьев осок. В борта вплетаются кусочки бересты и побегов лишайников, тонкие корешки, паутина, растительный пух (с побегов папоротника, семян ивы и рогоза и др.); в одном гнезде обнаружены кусочки полиэтиленовой верёвки. Лоток выстилается метёлками и колосками злаков (в 6 гнёздах), в основном вейника и щетинника, тонкими плодоножками леспедецы и зонтичных; в одном гнезде в лотке обнаружена хвоя кедровой сосны, в другом – гнилушки» (Нечаев 2007, с. 660). Следует отметить, что среди материала гнёзд нередко присутствуют различные искусственные фрагменты, такие как кусочки полиэтилена, бумаги, ткани, волокон и нитей (рис. 7.2,3). Размеры гнёзд приведены в таблице 4.
По данным Е.П. Спангенберга (1965), к размножению приступают только взрослые особи, а первогодки не гнездятся и держатся группами. В середине июня они начинают линьку во второй годовой (предбрачный) наряд (Нечаев 2007), а у ряда особей смена оперения продолжается и в июле (рис. 8).

По нашим данным, некоторые первогодки держатся неподалёку от гнёзд взрослых птиц, прилетая к ним на тревожный крик хозяев, которые их обычно отгоняют. Однажды, 19 июня 1975, в окрестностях села Гайворон (Спасский район) зафиксировали случай, когда потревоженная насиживающая иволга покинула гнездо, а первогодок уселся в него, и, судя по характеру движений, попытался насиживать, но был изгнан хозяйкой гнезда. Можно лишь предположить, что это было проявление помощничества со стороны молодой птицы.
Будучи потревоженными у гнёзд, китайские иволги очень крикливы (рис. 9); они активно прогоняют потенциальных хищников (например, врановых), а в отдельных случаях пикируют на людей, проносясь в нескольких сантиметрах от головы наблюдателя.

От окончания строительства гнезда до начала кладки (2 наблюдения) проходит от нескольких дней до двух недель (Пукинский 2003).
Полная кладка китайской иволги содержит 3-4 яйца (Воробьёв 1954). По данным Е.П. Спангенберга (1965), законченные кладки обычно состояли из 4 или 3 яиц, а в некоторые годы, видимо, неблагоприятные – даже из 2 яиц. В гнёздах, осмотренных Ю.Б. Пукинским (2003), было 4 (4 случая) и 3 (1) яйца. По нашим данным, полные кладки включают от 2 до 4 яиц (рис. 10), в среднем 3.74 яйца (n = 39). Как сообщает Ю.Н. Назаров (2004), кладки могут содержать и 5 яиц. При объединении всех данных, имеющихся по Приморскому краю, оказывается, что подавляющее большинство законченных кладок содержат 4 яйца (рис. 11), а средняя величина полной кладки составляет 3.73 яйца (n = 62).

Около 30 гнёзд китайских иволг, осмотренных Е.П. Спангенбергом (1965) с 8 и 22 июня, содержали свежие и насиженные яйца, а 20 июня в них впервые обнаружили птенцов. По данным В.А. Нечаева (2007), в 2 гнёздах 8 июня 1967 и 11 июня 1968 нашли неполные кладки; полные кладки с ненасиженными яйцами отмечали 7 июня 1964, 8 и 15 июня 1967; с яйцами, инкубированными 12 сут, – 8 июня 1967 и 23 июня 1969; с сильно насиженными яйцами – 23 июня 1969 и 25 июня 1970 (Нечаев 2007). В целом, законченные кладки с яйцами разной степени насиженности регистрировали с начала июня по середину июля (табл. 2).
По описанию Е.П. Спангенберга (1940), основной фон яиц розовый, а пятна ржаво-коричневые. Примерно так же характеризует окраску яиц и К.А. Воробьёв, по наблюдениям которого яйца «имеют основной розовый фон, по которому разбросаны ржаво-коричневые пятна и чёрточки» (Воробьёв 1954, с. 176). По материалам других авторов, скорлупа яиц китайских иволог блестящая, светло-розовая, покрытая тёмно-бурыми с фиолетовым оттенком крапинками, при этом рисунок оказывается

более густым у тупого полюса (Пукинский 2003); яйца розоватые со слабым блеском и розовато-бурыми крапинами, сгущающимися на тупом конце (Назаров 2004); «скорлупа блестящая светло-розовая с многочисленными поверхностными тёмно-бурыми и глубокими сиреневыми (фиолетовыми) пятнами (диаметром до 2 мм) и точками, которые располагаются в основном на тупой половине яйца и сконцентрированы в виде венчика вблизи тупого полюса» (Нечаев 2007, с. 661). Окраску яиц некоторых осмотренных нами кладок иллюстрируют рисунки 10 и 12. Размеры и другие параметры яиц китайской иволги из Приморского края представлены в таблицах 5 и 6.

Насиживает кладку самка (рис. 13) в течение 14-15 сут (Пукинский 2003; Нечаев 2007), начиная этот процесс после откладки последнего или предпоследнего яйца (Нечаев 2007). На Приханкайской низменности в июне 1981 года из-за продолжительных дождей в одной из кладок инкубация началась сразу после появления первого яйца (наши данные).
В бассейне реки Бикин вылупление птенцов в 2 гнёздах китайских иволг отметили 3-4 и 5-6 июля (Пукинский 2003). На Приханкайской низменности в окрестностях села Гайворон (Спасский район) появление птенцов мы наблюдали 12 июня 1981, а на крайнем юго-западе Приморья вылупление птенцов в одном из обнаруженных нами гнёзд произошло 18 июня 2014, в другом – 20 июня 2015 (рис. 14).

Вес только что вылупившегося птенца составил 5.4 г, а 2 однодневных – 7.3 и 7.7 г (Пукинский 2003). В гнёздах мы отмечали от 2 до 4, в среднем 3.0 птенца (n = 6). Кормят птенцов (рис. 15) и съедают либо уносят капсулы помёта (рис. 16) оба партнёра.

Слётки покидают гнездо в возрасте 15-20 сут (Нечаев 2007), что чаще всего происходит в первой половине июля (рис. 17), реже во второй половине этого месяца, а с августа молодые птицы уже ведут самостоятельный образ жизни (рис. 18).
Послегнездовые кочёвки и осенние миграции. Вскоре после вылета птенцов у китайских иволг начинаются послегнездовые кочёвки, во время которых они зачастую встречаются в различных населённых пунктах, где держатся в густой листве деревьев, выдавая своё присутствие громкими криками. По данным В.А. Нечаева (2007), осенняя миграция проходит незаметно в третьей декаде августа и в первой декаде сентября, а наиболее позднюю встречу с этой иволгой автор отметил 26 сентября 1981 в долине реки Раздольная.
В Южном Приморье Е.Н. Панов (1973) последнюю иволгу зарегистрировал 26 августа 1961. Во Владивостоке и его окрестностях отлёт заканчивается в конце августа – начале сентября, а одну запоздалую птицу наблюдали 26 октября 1982 в долине реки Вторая Речка (Назаров 2004).
В заливе Восток миграцию отмечали в августе и первой половине сентября (Нечаев 2014). По данным Л.О. Белопольского (1950), в Лазовском заповеднике отлёт китайских иволг происходил в начале сентября.
В окрестностях Уссурийска последних иволг мы наблюдали 11 августа 2003, 19 августа 2002 и 2 сентября 1976 (Глущенко и др. 2006а), а на Приханкайской низменности – 24 августа 1977, 26 августа 1972 и 1974, 1 сентября 1975 (Глущенко и др. 2006б). В других районах Приморья пролётных молодых птиц также встречали во второй половине августа, либо в первой половине сентября (рис. 19).

Питание. Желудки 14 птиц, добытых Е.П. Спангенбергом (1940), оказались наполненными насекомыми, среди которых было много гусениц. По данным К.А. Воробьёва (1954), китайские иволги питаются насекомыми и их личинками, а в конце лета поедают и ягоды. В.А. Нечаев (2007) указывал, что основными объектами питания этих птиц являются насекомые и пауки. В августе и сентябре они охотно поедают сочные плоды древесных растений, о чём свидетельствует находка в желудках двух птиц, добытых во второй декаде августа, 6 костянок черёмухи азиатской Padus asiatica, а в желудке самки от 26 сентября – 10 семян бересклета Максимовича Euonymus maximowicziana. Кроме того, этот автор неоднократно наблюдал иволг, поедающих плоды вишни войлочной Cerasus tomentosa и бузины корейской Sambucus coreana (Нечаев 2007).
По его материалам, анализ содержимого 13 желудков птиц, добытых с 12 мая по 17 августа, показал, что их летний рацион состоял в основном из насекомых, среди которых были: певчая цикадка Melamosalta sp., жуки Coleoptera (в 8 желудках – 2 экз. усачей Mesosa myops, около 10 экз. усачей, ближе не определённых, щелкуны Selatosomus aeneus, Selatosomus sp., хрущ Proagopertha lucidula, долгоносик Chlorophanus sibiricus), клопы-щитники Palamena viridissima, Lelia decimpunctatum, осы Vespula sp., перепончатокрылое Hymenoptera, ближе не определённое, бабочки совок Noctuidae (в 2 желудках) и гусеницы чешуекрылых Lepidoptera (в 10 желудках); в 3 желудках – гусеницы бражника Sphingidae. Ещё обнаружили остатки одного паука (Нечаев 2007).

Большую часть летнего сезона мы наблюдали взрослых птиц, кормящихся преимущественно разными представителями высших разноусых чешуекрылых Macroheterocera как на стадии имаго (рис. 20), так и гусениц (рис. 21); реже они поедали пауков (рис. 22). Аналогичной добычей взрослые птицы кормили и птенцов (рис. 15). В послегнездовой период, помимо животного корма, китайские иволги питались сочными плодами, в частности, черёмухи азиатской.
Неблагоприятные факторы, враги, гибель. В заливе Петра Великого в 1979-1980 годах китайских иволг обнаружили в питании сапсанов Falco peregrinus на островах Большой Пелис (16 случаев) и Стенина (9) (Назаров, Трухин 1985). В качестве добычи этого сокола иволга фигурирует и для внутренних районов Приморского края, в частности, для бассейна реки Комиссаровка (Нечаев 1971). В заповеднике «Кедровая падь» 24 июня 1989 оперённого птенца китайской иволги в лапах нёс перепелятник Accipiter nisus, за которым агрессивно следовал самец иволги (наши данные).

Литература

• Белопольский Л.О. 1950. Птицы Судзухинского заповедника (воробьиные и ракшеобразные) // Памяти академика П.П.Сушкина. М.; Л.: 360-406.
• Винтер С.В., Мысленков А.И. 2011. О птицах Лазовского заповедника // Сомовская библиотека. Вып. 1. Экология птиц: Виды, сообщества, взаимосвязи. Тр. научн. конф., посвящённой 150-летию со дня рождения Н.Н.Сомова (1861-1923). Харьков: 267-323.
• Воробьёв К.А. 1954. Птицы Уссурийского края. М.: 1-360.
• Глущенко Ю.Н., Кармазина Е.В., Коновалова М.С. 2020. Использование данных по локальным фаунам при изучении многообразия птиц в школьном курсе биологии: остров Путятина // Животный и растительный мир Дальнего Востока 32: 55-66.
• Глущенко Ю.Н., Коробов Д.В., Тиунов И.М., Сотников В.Н., Шохрин В.П., Коробова И.Н., Бачурин Г.Н., Вялков А.В. 2023. Гнездящиеся птицы Приморского края: тигровый сорокопут Lanius tigrinus // Рус. орнитол. журн. 32 (2337): 3781-3803. EDN: CMUZVR.
• Глущенко Ю.Н., Коробов Д.В., Харченко В.А., Коробова И.Н., Глущенко В.П. 2019. Птицы – Aves // Природный комплекс Уссурийского городского округа: современное состояние. Владивосток: 151-301.
• Глущенко Ю.Н., Липатова Н.Н., Мартыненко А.Б. 2006а. Птицы города Уссурийска: фауна и динамика населения. Владивосток: 1-264.
• Глущенко Ю.Н., Нечаев В.А., Редькин Я.А. 2016. Птицы Приморского края: краткий фаунистический обзор. М.: 1-523.
• Глущенко Ю.Н., Нечаев В.А., Куренков В.Д., Назаренко А.А., Шибнев Ю.Б. 1995. Краткий обзор птиц бассейна р. Комиссаровка // Животный и растительный мир Дальнего Востока 2: 49-86.
• Глущенко Ю.Н., Шибнев Ю.Б., Волковская-Курдюкова Е.А. 2006б. Птицы // Позвоночные животные заповедника «Ханкайский» и Приханкайской низменности. Владивосток: 77-233.
• Джусупов Т.К. 2018. Оологические сборы Е.П.Спангенберга на юге Приморья, в центральной части, на севере и северо-востоке России // Selevinia 26: 107-129.
• Джусупов Т.К., Чупин И.И. 2022. Каталог оологической коллекции Института систематики и экологии животных СО РАН. Новосибирск: 1-170.
• Елсуков С.В. 1999. Птицы // Кадастр позвоночных животных Сихотэ-Алинского заповедника и Северного Приморья. Аннотированные списки видов. Владивосток: 29-74.
• Коблик Е.А., Михайлов К.Е. 2013. Изменения сроков прилёта птиц в бассейне реки Бикин (север Приморского края) в 1990-е годы по сравнению с 1970-ми // Рус. орнитол. журн. 22 (948): 3341-3347. EDN: RNGVQB.
• Курдюков А.Б. 2014. Гнездовые орнитокомплексы основных местообитаний заповедника «Кедровая Падь» и его окрестностей: характер размещения и состояние популяций,
дополнения к фауне птиц (материалы исследований 2008 года) // Рус. орнитол. журн. 23 (1060): 3203-3270. EDN: SWMORL.
• Курдюков А.Б. 2017. Население птиц девственных неморальных хвойно-широколиственных лесов Южно-Уссурийского края: более полувека наблюдений // Динамка численности птиц в наземных ландшафтах. М.: 77-86.
• Кушнарёв Е.Л. 1984. Антропогенные сукцессии орнитосообществ и территориальные связи местообитаний западного Сихотэ-Алиня // Фаунистика и биология птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 71-78.
• Лабзюк В.И., Назаров Ю.Н., Нечаев В.А. (1971) 2020. Птицы островов северо-западной части
залива Петра Великого // Рус. орнитол. журн. 29 (1981): 4626-4660. EDN: BXJMUK.
• Лаптев А.А. 1984. Численность гнездящихся птиц в дубовых и долинных кедрово-широколиственных лесах Лазовского государственного заповедника // Исследования природного комплекса Лазовского заповедника. М.: 41-43.
• Медведев А. 1913. Фенологические наблюдения за 1912 г. // Орнитол. вестн. 4: 185-192.
• Медведев А. 1914. Фенологические наблюдения за 1913 г. // Орнитол. вестн. 5: 142-145.
• Михайлов К.Е., Шибнев Ю.Б., Коблик Е.А. 1998. Гнездящиеся птицы бассейна Бикина — аннотированный список видов) // Рус. орнитол. журн. 7 (46): 3-19. EDN: KTNORV.
• Назаренко А.А. 2023. Краткий обзор птиц заповедника «Кедровая Падь» // Рус. орнитол. журн. 32 (2333): 3579-3631 [1971]. EDN: QVHDNF.
• Назаров Ю.Н. (2001) 2018. Распределение наземных гнездящихся птиц на островах Дальневосточного морского заповедника // Рус. орнитол. журн. 27 (1669): 4561-4569. EDN:UZEPVW.
• Назаров Ю.Н. 2004. Птицы города Владивостока и его окрестностей. Владивосток: 1-276.
• Назаров Ю.Н., Трухин А.М. (1985) 2020. К биологии сапсана Falco peregrinus и филина Bubo bubo на островах залива Петра Великого (Южное Приморье) // Рус. орнитол. журн. 29 (1987): 4884-4893. EDN: OWCJIG.
• Назаров Ю.Н., Шибаев Ю.В. (1984) 2022. Список птиц Дальневосточного государственного морского заповедника // Рус. орнитол. журн. 31 (2212): 3329-3349. EDN: NODKXK.
• Назаров Ю.Н., Шибаев Ю.В., Литвиненко Н.М. 2002. Птицы Дальневосточного государственного морского заповедника (Южное Приморье) // Экологическое состояние и биота юго-западной части залива Петра Великого и устья реки Туманной. Владивосток, 3: 167-203.
• Начаркин Г.А., Говорова Е.А., Сутырина С.В. 2018. Результаты орнитологических исследований в лесах и лугах Сихотэ-Алинского заповедника в 2017 году // Рус. орнитол. журн. 27 (1565): 613-634. EDN: YLZICW.
• Нечаев В.А. (1971) 2023. К распространению и биологии некоторых птиц южного Приморья // Рус. орнитол. журн. 32 (2318): 2882-2891. EDN: KCVJVD.
• Нечаев В.А. 2007. К биологии и линьке китайской иволги Oriolus chinensis в Южном Приморье // Рус. орнитол. журн. 16 (359): 658-664. EDN: JJTNGN.
• Нечаев В.А. (2014) 2023. Птицы залива Восток Японского моря // Рус. орнитол. журн. 32 (2322): 3076-3099. EDN: XWCSUG.
• Омелько М.А. 1956. О перелётах птиц на полуострове Де-Фриза // Тр. ДВФ АН СССР 3, 6: 337-357.
• Панов Е.Н. 1973. Птицы Южного Приморья (фауна, биология и поведение). Новосибирск: 1-376.
• Пекло А.М. 2018. Птицы // Оологическая коллекция. Вып. 2. Воробьинообразные – Passeriformes. Черновцы: 1-224.
• Пукинский Ю.Б. 2003. Гнездовая жизнь птиц бассейна реки Бикин // Тр. С.-Петерб. общ-ва естествоиспыт. Сер. 4. 86: 1-267.
• Романов А.Л., Романова А.И. 1959. Птичье яйцо. М.: 1-620.
• Сотников В.Н. 2023. Каталог коллекций. Птицы – Aves. Оологическая и нидологическая коллекции. Вып. 2. Воробьинообразные – Passeriformes. Киров: 1-304.
• Спангенберг Е.П. 1940. Наблюдения над распространением и биологией птиц в низовьях реки Имана // Тр. Моск. зоопарка 1: 77-136.
• Спангенберг Е.П. (1965) 2014. Птицы бассейна реки Имана // Рус. орнитол. журн. 23 (1065): 3383-3473. EDN: SYCTWJ.
• Тиунов И.М. 2004. Численность и распространение наземных гнездящихся птиц островов Римского-Корсакова // Дальневосточный морской биосферный заповедник. Биота. Т.2. Гл. 5. Биота островов: распределение, состав и структура. Птицы островов Римского-Корсакова. Владивосток: 723-758.
• Шохрин В.П. 2017. Птицы Лазовского заповедника и сопредельных территорий. Лазо: 1-648.
• Hoyt D.F. 1979. Practical methods of estimating volume and fresh weight of bird eggs // Auk 96: 73-77.