Гнездящиеся птицы Приморского края: пёстрый дрозд Zoothera varia

Статус. Пёстрый дрозд Zoothera varia (Pallas, 1811) – малочисленный, локально обычный гнездящийся перелётный и пролётный вид Приморья, представленным подвидом Zoothera varia exorientis (Portenko, 1954) (рис. 1). Во время миграций на территории края могут встречаться и птицы номинативной расы Zoothera varia varia (Pallas, 1811) (Глущенко и др. 2016).
Распространение и численность. В подходящих местообитаниях пёстрые дрозды гнездятся по всей территории Приморского края, за исключением обширных открытых низменностей, высокогорий и морских островов.
На юго-западе Приморья – это обычный гнездящийся вид, обитающий с небольшой плотностью, при этом пары обычно селятся на значительном расстоянии друг от друга (Панов 1973, Балацкий 2015; наши данные). На островах и побережье залива Петра Великого пёстрых дроздов наблюдали только во время миграций (Лабзюк и др. 1971; Назаров и др. 2002), но, вероятно, они гнездятся на острове Русский (наши данные).
В заповеднике «Кедровая Падь» это немногочисленный пролётный и обычный гнездящийся вид (Назаренко 1971). В 1960-е годы в чернопихтово-широколиственных лесах заповедника пёстрые дрозды встречались с плотностью 2.5-4.5 пар/км2 (Назаренко 1984), по другим данным – 1.1 пар/км2 (Назаренко 1968). В 1998-2000 и 2005-2009 годах численность пёстрых дроздов оставалась примерно на одном уровне, но в последнем случае их распределение по самым разным лесным формациям стало более равномерным. В 2008 году плотность населения этих дроздов в разных типах дубняков составляла 0.6-2.6 пар/км2, в липово-широколиственных лесах – 0.3-1.6, в хвойно-широколиственных лесах – 0.3-0.6, в долинных древостоях реки Кедровая – 1.2-1.6, в поймах притоков – 0.5 пар/км2 (Курдюков 2014).

На Борисовском плато пёстрые дрозды населяют «в небольшом количестве» всё разнообразие лесов вплоть до верхнего уровня в 700 м (Назаренко 2014). В национальном парке «Земля леопарда» в верховьях реки Грязная этот дрозд является гнездящимся перелётным видом, плотность населения которого 24-25 апреля 2019 определена в 6.8 ос./км2, а во второй половине мая этого же года – в 4.4 ос./км2 (Беляев и др. 2019).
Во Владивостоке пёстрые дрозды обычны на пролёте и в небольшом количестве гнездятся в его пригороде (Назаров 2004), а в Уссурийске – это редкий пролётный вид (Глущенко и др. 2006а).
В Уссурийском заповеднике пёстрые дрозды являются обычными гнездящимися перелётными и пролётными птицами. В хвойно-широколиственных лесах этой территории в разные годы плотность населения гнездящихся птиц варьировала от 1.6 до 6 пар/км2 (Нечаев и др. 2003), а в 1960-е годы этот показатель составлял 4.0-6.0 пар/км2 (Назаренко 1984). По другим данным, в начале 1960-х годов обилие этих птиц составляло в чернопихтарниках 1.0 пар/км2, в кедровниках – 0.7 пар/км2 (Назаренко 1968).
В долине реки Комиссаровка пёстрый дрозд – это редкий гнездящийся вид лесов среднего и верхнего течения, а на пролёте в очень небольшом количестве он встречается повсеместно (Глущенко и др. 1995).
На Приханкайской низменности – редкий пролётный вид (Глущенко и др. 2006б).
В Спасском районе в отрогах Синего хребта в летние периоды 1977-1979 годов относительная численность пёстрого дрозда в елово-кедровошироколиственных лесах не превышала 0.8 ос./км2, а в кедрово-широколиственных – 0.1 ос./км2, тогда как в широколиственных древостоях этих птиц не наблюдали (Кушнарёв1984).
По мнению Е.П. Спангенберга (1965), в долине реки Иман (Большая Уссурка) пёстрые дрозды отсутствуют в низовьях и начинают встречаться только в среднем течении реки, там, где есть хвойные леса, но обычными становятся только в её верховьях. В бассейне истоков этой реки в 1960-е годы в пихтово-еловых лесах плотность населения пёстрых дроздов варьировала от 4.0 до 6.4 пар/км2 (Назаренко 1984). В её среднем течении во второй половине июля 2020 года встречаемость этих птиц не превышала 0.24 ос./км маршрута (Беляев 2022).
В бассейне реки Бикин пёстрые дрозды указаны как малочисленные птицы (Пукинский 2003). Они характерны для сплошных таёжных лесов среднего и верхнего течения, но отсутствуют в равнинных разреженных древостоях низовьев (Михайлов и др. 1998; Глущенко и др. 2022).
Пёстрые дрозды более многочисленны в смешанной и хвойной тайге на сопках, которую они заполняют равномерно, а по распадкам нередко проникают в пойменные ясене-ильмовые леса (Михайлов 2014). Наиболее обычны они в темнохвойной тайге речных долин малых притоков Бикина с ровным и слабохолмистым рельефом, в том числе и на горных плато реки Зева на высоте 1000 м н.у.м. (Михайлов, Коблик 2013).
На юго-востоке края на берегах залива Восток – это редкий гнездящийся вид (Нечаев 2014). По данным К.А. Воробьёва (1954), Л.М. Шульпин нашёл этих дроздов на гнездовании в горах Партизанского (Сучанского) района и в среднем течении реки Маргаритовка (Пхусун). В Лазовском заповеднике, по данным «Летописи природы», в долинном кедрово-широколиственном лесу реки Перекатная относительная численность пёстрых дроздов в 1988 году составляла 1.4 пар/км2 при доле в населении птиц 0.5 %, в 1994 – 2.8 пар/км2 и 0.7 %, в 2001 – 2.5 ос./км2, а в дубняках в 1994 году – 1.6 пар/км2 и 1.1 % (Шохрин 2017).
В национальном парке «Зов тигра» пёстрые дрозды являются обычными гнездящимися и пролётными птицами разных лесных формаций (Шохрин 2011). В верховьях реки Уссури в переходных лесах от смешанных к темнохвойным в 1965-1966 годах плотность населения этих дроздов достигала 3.1-5.0 пар/км2, а в зеленомошных пихтово-еловых лесах горы Облачная на высотах 1200-1400 м н.у.м. в 1964-1967 годах плотность населения пёстрых дроздов варьировала от 3.6 до 7.2 пар/км2 в разные годы (Назаренко 1984).
На северо-востоке края – это редкий гнездящийся и пролётный вид разнообразных типов лесов (Елсуков 1999), но есть мнение, что в настоящее время он обычен (Говорова, Начаркин 2019). В 1986 году обилие этих птиц в дубняках составило 0.7 пар/км2 (Елсуков 1990). В 2017 году в Сихотэ-Алинском заповеднике плотность населения пёстрых дроздов в смешанных лесах восточного макросклона в период с 15 апреля по 2 мая достигала 10.9 ос./км2, 24 мая – 4 июля – 2.4, 18 июля – 8 сентября – 18.6; в смешанных лесах западного макросклона 7-23 июня – 5.1, 13 августа – 6 сентября – 5.2; в хвойных лесах 11 мая – 7 июня – 1.3 ос./км2 (Начаркин и др. 2018).
Местообитания. На юго-западе края пёстрые дрозды равномерно распространены во всех основных типах лесов. Птицы не избегают лиственных древостоев вторичного характера, но не поселяются в их фрагментах, граничащих с обширными открытыми пространствами. В сопки поднимаются на высоту до 900 м н.у.м. На горе Высокая голоса этих птиц отмечали на участках леса с большим участием пихты белокорой в верхнем ярусе (Панов 1973). В Южном Приморье пёстрые дрозды гнездятся в глухой елово-пихтовой тайге на Шкотовском (Даубихэ-Майхинском) плато и в светлых лиственных лесах, растущих на склонах невысоких сопок (Воробьёв 1954). Около посёлка Хасан эти птицы размножались в участке леса, образованного дубом монгольским Quercus mongolica с примесью липы амурской Tilia amurensis, осины Populus tremula, берёзы даурской Betula davurica, с подлеском из леспедецы Lespedeza bicolor и лещины Corylus sp. (Балацкий 2015).
В заповеднике «Кедровая Падь» они населяют хвойно-широколиственные леса и реже липово-широколиственные (Назаренко 1971). По мнению А.П. Курдюкова (2014), здесь оптимальными гнездовыми стациями были большие массивы сплошных хвойно-широколиственных лесов, где обилие дроздов несколько уменьшилось в течение последних лет, тогда как в субоптимальных широколиственных лесах сопок и лиственных насаждениях речных долин этот показатель вырос. Так, если в 1998-2000 годах 92 % гнездовой популяции пёстрого дрозда обитало в хвойно-широколиственных лесах и 8 % – в чисто лиственных, то в 2005-2009 годах – 82 % и 18 %, соответственно. Пёстрые дрозды равномерно населяли всю площадь сплошных лесов заповедника и его окрестностей, размножаясь в долинных и рядом расположенных лесах нижнего течения рек Кедровая и Сухая речка, включая выходы этих рек на открытую местность (Курдюков 2014).
В бассейне Бикина пёстрые дрозды обитают в лиственных, еловых и смешанных лесах, отдавая предпочтение тенистым участкам в падях на склонах сопок, по берегам реки, у ключей (Пукинский 2003).

На юго-востоке края, в Лазовском заповеднике, эти птицы гнездятся в густых долинных многопородных широколиственных, кедрово-широколиственных и различных хвойных лесах с хорошо развитым кустарниковым ярусом, с большим количеством бурелома (наши данные).
В целом в летний период пёстрые дрозды населяют различные формации хвойных, широколиственных, мелколиственных и смешанных лесов на равнинах и горных склонах до высоты 1400 м н.у.м. Некоторые из типичных местообитаний этого вида показаны на рисунке 2.
Весенний пролёт. На юго-западе края пролёт обычно начинается во второй декаде апреля и продолжается до первых чисел мая (табл. 1).
Пёстрых дроздов встречали или добывали 25 апреля в окрестностях Голубиного утёса, 4 мая 1962 на берегу моря (Панов 1973) и 7 мая 1949 на вершине сопки у озера Птичье (Тальми) (Воробьёв 1954). На островах залива Петра Великого мигрирующих пёстрых дроздов наблюдали в первой половине мая (Лабзюк и др. 1971). В окрестностях залива Восток миграция проходила в апреле (Нечаев 2014).

В окрестностях Уссурийска и на Приханкайской низменности пёстрый дрозд – редкий пролётный вид, отмечается нерегулярно и одиночными особями в конце апреля и начале мая, а самые поздние встречи здесь датированы 22 мая 1978 и 23 мая 1972 (Глущенко и др. 2006а,б).
На юго-востоке Приморского края, в окрестностях Лазовского заповедника, первых транзитных птиц в первой половине ХХ века наблюдали в начале мая, 1 и 3 мая 1945 (Белопольский 1950). В текущем столетии регистрации птиц стали более ранними и приходятся на первуювторую декады апреля (табл. 2).
Гнездование. В бассейне реки Бикин период размножения пёстрых дроздов растянут на 3 месяца (Пукинский 2003), тогда как в южных районах края – на 3.5-4 месяца (табл. 2). По нашему мнению, в течение этого периода, несмотря на большое количество повторных кладок, некоторые пары успевают вырастить два выводка.
На юго-западе края голоса птиц регулярно слышали с первых чисел мая по первую декаду июля включительно (Панов 1973). Пение самцов представляет собой тягучий минорный свист, который чаще всего можно слышать в сумерках и ночью, реже птицы поют днём. Пение пёстрых дроздов регистрировали с первых дней прилёта в апреле и до начала июня, а затем в июле (наши данные).

В долине Бикина самцы наиболее интенсивно поют в середине мая, в начале и в конце ночи, сидя высоко в кронах деревьев. Второй пик пения отмечали 26-28 июня 1970-1971 годов в нижнем течении реки, когда самцы снова запели в темноте вечером, утром и непродолжительно ночью. В этот период пёстрых дроздов встречали в местах, где они раньше отсутствовали (Пукинский 2003).
На полуострове Муравьёва-Амурского на берегу реки Богатая (Лянчихэ) на небольшой сопке, поросшей лиственным лесом из дуба с примесью липы, клёна и берёзы, 10 мая 1949 нашли гнездо этого дрозда. Оно располагалось на дубе в развилке ствола на высоте 2 м от земли.
«Основу гнезда составляли сухие листья папоротника и других растений, сухие веточки и земля, взятая вместе со мхом. Наружный слой гнезда состоял почти исключительно из мха. Лоточек выложен тонкими веточками и корешками с примесью сухих листьев» (Воробьёв 1954, с. 230). В долине реки Седанка гнездо, обнаруженное 6 мая 1962, размещалось также в развилке дуба на высоте 7.5 м от земли. «Строительный материал: на дне несколько комочков земли, снаружи – стебельки подмаренника, прутики берёзы и лещины, листья клёна, берёзы, липы и осок.
Верхний край и борт гнезда выложены зелёным мхом и кусочками лишайников. В лотке – тонкие прутики леспедецы, листья берёзы и клёна, чёрные корешки папоротников» (Нечаев 2007, с. 653). На крайнем юго-западе Приморья в окрестностях посёлка Хасан гнездо пёстрого дрозда обнаружили в развилке берёзы даурской на высоте 4.5 м (Балацкий 2015). В Лазовском заповеднике гнёзда этих дроздов находили на сухих пеньках обломков деревьев в 2.0 (2 случая), 2.3 и 4.0 м от земли (Шохрин 2017).

В нижнем и верхнем течении Бикина гнёзда этих дроздов (n = 3) обнаружили под пологом елового и смешанного леса, в распадках, на сломанных стволах берёзы и ели, а также на горизонтальной ветке черёмухи на высоте 2.3, 3.5 и 2.0 м от земли. Наружная часть одного гнёзда состояла из зелёного мха, средний слой – из веточек и корешков, скреплённых землёй, дно лотка и его стенки были сплошь покрыты сухой хвоей кедра. Одно гнездо 9 июня содержало полную кладку. Второе гнездо, готовое, но пустое, нашли 11 июня, а третье гнездо 27 июня птицы ещё строили (Пукинский 2003). Ещё одно гнездо нашли у реки Килоу на поваленном стволе лиственницы на высоте 3.0-3.5 м от земли.
«Постройка имела в основании довольно толстую “подушку” из зелёных мхов, под которыми находились плотно спрессованные стенки из веточек хвойных пород, стеблей злаков и прошлогодних листьев, сцементированных грязью. Лоток выстлан сухими стеблями злаков, свежей хвоей кедра, стеблями линнеи» (Волков 1997, с. 10). В наружном обрамлении ещё одного гнезда, обнаруженного в бассейне реки Бикин, значительную долю занимали талломы лишайника-бородача Usnea (рис. 3).
Найденные нами старые и новые гнёзда пёстрых дроздов (n = 36) располагались на живых и сухих деревьях самых разных пород или на их обломках (табл. 3, рис. 4), на высоте 1.0-22.0, в среднем 4.01 м (n = 35) от земли. Ещё одно гнездо размещалось на лесной подстилке между корнями пихты. В мае – начале июня птицы строили гнёзда, как правило, на небольшой высоте (2-4 м), тогда как в конце июня – июле, а также в таёжных местообитаниях – на высоте 5 м и более. Сами постройки были довольно крупные, с большим количеством мха и в целом не отличались от описанных выше. Размеры гнёзд приведены в таблице 4.

В кладке, найденной у реки Богатая, 10 мая 1949 было 3 яйца, а 14 числа в ней оказалось 5 яиц (Воробьёв 1954). На склоне сопки в долине Седанки 6 мая 1962 нашли гнездо с 4 яйцами, а 13 мая птицы ещё насиживали (Нечаев 1966). В Лазовском заповеднике одно гнездо с полной кладкой из 5 яиц отметили 22 мая 1980, а другое, также с 5 яйцами, А.А. Лаптев обнаружил 14 июня 1974 (Шохрин 2017). В бассейне реки Бикин осмотренная 9 июня кладка содержала 5 яиц (Пукинский 2003), а 30 мая 1995 – 4 яйца (Волков 1997). Найденные нами гнёзда с законченными кладками состояли из 5(4 случая) или 6 (2) яиц, средняя величина кладки составила 5.33 яйца (n = 6). Параметры и вес яиц показаны в таблицах 5 и 6.

Окраска яиц пёстрого дрозда из пригорода Владивостока: бледнооливковый фон с разбросанными по нему немногочисленными, слабо выраженными ржавчатыми пятнами и крапинками. Одно яйцо отличалось от остальных более сильно выраженным ржавчатым рисунком (Воробьёв 1954). В.А. Нечаев (2007) так описывает окраску яиц у этого вида: «нежно-оливкового цвета с неясными буроватыми крапинками и штрихами» (Нечаев 2007, с. 653). В гнёздах, осмотренных в долине реки Бикин, скорлупа яиц была бледного серовато-зелёного цвета, а редкий рисунок образовывали светлые малозаметные каштановые или ржаво-бурые, очень мелкие удлинённые пятна, сгущающиеся у тупого конца или у обоих полюсов (Пукинский 2003). Две из найденных нами кладок показаны на рисунке 5.
Насиживание, вероятно, начинается после откладки второго яйца. Вес яиц в середине периода насиживания – 8.2-9.4 г (Пукинский 2003).

По данным А.А. Лаптева, масса яиц за 3 дня до вылупления птенцов составляла 8.05-9.45, в среднем 8.78±0.27 г (Шохрин 2017). Самка сидит на гнезде плотно (рис. 6) и слетает только при сильном беспокойстве или чтобы покормиться (Пукинский 2003; наши данные). У гнезда пёстрые дрозды очень осторожны и скрытны (Воробьёв 1954; Пукинский 2003; наши данные).

Первую неделю жизни птенцов самка часто и подолгу их обогревает, даже при высокой температуре воздуха (рис. 8). Корм приносит в основном самец: на пять его прилётов с 6-11 дождевыми червями (рис. 9) приходится одно появление самки с 1-2 червями. Птенцовые капсулы помёта взрослые птицы съедают (Пукинский 2003) или выносят (рис. 10).
По данным Ю.Б.Пукинского (2003), перед вылетом птенцов взрослые птицы становятся очень заметными, агрессивными и пикируют на человека, защищая гнездо. Вылет молодых дроздов растягивается на два дня. Находившееся под наблюдением гнездо два птенца покинули 29 июня и два – 30 июня, на 13-14-й дни жизни. После их вылета самец запел в первую же ночь после долгого перерыва (Пукинский 2003). В окрестностях посёлка Хасан молодого пёстрого дрозда, которого кормили взрослые, отметили 10 июня 2015 (Балацкий 2015) (рис. 11.1).
Первых слётков в долине Бикина наблюдали 6 июня 1971 в нижнем течении реки (Пукинский 2003). В южной части Приморья молодых пёстрых дроздов с ещё не доросшими маховыми и рулевыми перьями регистрировали в 20-х числах июня (Воробьёв 1954). Л.М. Шульпин отстрелял молодых птиц 25 июня 1926 в Партизанском районе (с остатками пуха) и 12 июля 1927 в долине реки Маргаритовка (Белопольский 1950).
В среднем течении реки Большая Уссурка на территории национального парка «Удэгейская легенда» во второй половине июля 2020 года наблюдали два нераспавшихся выводка пёстрых дроздов, в которых слётков продолжали кормить взрослые птицы (Беляев 2022). Одну молодую птицу из этих выводков сфотографировали 17 июля 2020 (Д.А. Беляев, устн. сообщ.) (рис. 11.2). В Сихотэ-Алинском заповеднике слётков пёстрых дроздов наблюдали 3 июля 2017 около кордона Кабаний и 24 июля 2017 у кордона Усть-Серебряный (Е.А. Говорова, письм. сообщ.). В долине реки Киевка в окрестностях села Звёздочка 14 августа 1959 из выводка добыли двух хорошо летающих птенцов этих дроздов (Литвиненко, Шибаев 1971).

Послегнездовые кочёвки и осенние миграции. Послегнездовые кочёвки начинаются, вероятно, в августе и постепенно переходят в пролёт, который протекает в течение сентября. На Приханкайской низменности в окрестностях села Троицкое явно транзитного самца добыли 30 августа 1909 (Черский 1915). На юго-западе края осенние кочёвки начинаются с первой декады сентября (Панов 1973). На островах залива Петра Великого пролётных пёстрых дроздов отмечали в первых числах сентября, а наиболее интенсивную миграцию наблюдали в середине этого месяца. В первой половине октября встречали только одиночных особей (Лабзюк и др. 1971). В окрестностях залива Восток пролёт регистрировали в сентябре-октябре (Нечаев 2014).
Осенью пёстрых дроздов, обычно поодиночке, отмечали в разных частях Лазовского заповедника до конца сентября (Литвиненко, Шибаев 1971). Последние встречи происходили в разные даты октября, а самая поздняя регистрация датирована 1 ноября 2023 (табл. 7).

Питание. В желудках добытых пёстрых дроздов находили дождевых червей, прямокрылых и мелких гусениц (Воробьёв 1954). Основной способ поиска пищи у этих птиц – переворачивание опавшей листвы. В конце июня питание птенцов на 90 % состоит из дождевых червей, на 8 % из личинок и на 2 % – из взрослых насекомых (Пукинский 2003). По нашим немногочисленным наблюдениям, взрослые птицы кормили птенцов дождевыми червями (рис. 9, 12), а слётков – гусеницами чешуекрылых (рис. 13), а также другими насекомыми и их личинками.
Неблагоприятные факторы, враги, гибель. В верховьях реки Грязная гнёзда, найденные в июле, были разорены, вероятно, воронами, судя по остаткам яйца с характерным расклёвом у одного гнезда. Однажды, судя по остаткам перьев и помёту, самка была поймана и съедена, вероятно, кем-то из семейства куньих Mustelidae (Беляев и др. 2019). Одного пёстрого дрозда, сбитого автомобилем, нашли 18 августа 2022 на трассе Лазо – Преображение (наши данные).
По данным Е.Н. Панова (1973), некоторые пёстрые дрозды бывают сильно заражены гельминтами: у 2 молодых птиц, добытых 23 июля 1965 и 4 сентября 1959, все внутренние органы были прободены крупными нематодами.
В 2017-2023 годах с отловленных в паутинные сети пёстрых дроздов сняли мух-кровососок Hoppoboscidae двух видов: Ornithoica unicolor (2 особи) и Ornithomya avicularia (1 особь) (Nartshuk et al. 2023; наши данные).

Литература

• Балацкий Н.Н. 2015. Пёстрый дрозд Zoothera varia гнездится в окрестностях посёлка Хасан Приморского края // Рус. орнитол. журн. 24 (1195): 3504-3507. EDN: SJJOBW.
• Белопольский Л.О. 1950. Птицы Судзухинского заповедника (воробьиные и ракшеобразные) // Памяти академика П.П. Сушкина. М.; Л.: 360-406.
• Беляев Д.А. 2022. Предварительные данные о населении птиц бассейна реки Большая Уссурка (Национальный парк «Удэгейская легенда», Приморский край) // Вестн. ИрГСХА 3 (110): 45-63.
• Беляев Д.А., Глущенко Ю.Н., Коробов Д.В., Тиунов И.М. 2019. Птицы бассейна верхнего течения р. Грязная (национальный парк «Земля леопарда») // Биота и среда заповедных территорий 4: 65-85.
• Волков С.В. 1997. Некоторые интересные орнитологические находки в верхнем течении Бикина // Рус. орнитол. журн. 6 (25): 7-11. EDN: KVWQFF.
• Воробьёв К.А. 1954. Птицы Уссурийского края. М.: 1-360.
• Глущенко Ю.Н., Липатова Н.Н., Мартыненко А.Б. 2006а. Птицы города Уссурийска: фауна и динамика населения. Владивосток: 1-264.
• Глущенко Ю.Н., Нечаев В.А., Куренков В.Д., Назаренко А.А., Шибнев Ю.Б. 1995. Краткий обзор птиц бассейна р. Комиссаровка // Животный и растительный мир Дальнего Востока. Уссурийск, 2: 49-86.
• Глущенко Ю.Н., Нечаев В.А., Редькин Я.А. 2016. Птицы Приморского края: краткий фаунистический обзор. М.: 1-523.
• Глущенко Ю.Н., Шибнев Ю.Б., Волковская-Курдюкова Е.А. 2006б. Птицы // Позвоночные животные заповедника «Ханкайский» и Приханкайской низменности. Владивосток: 77-233.
• Глущенко Ю.Н., Шибнев Ю.Б., Михайлов К.Е., Коблик Е.А., Бочарников В.Н. 2022. Краткий обзор фауны птиц национального парка «Бикин» // Рус. орнитол. журн. 31 (2155): 383-458. EDN: VJGGJM.
• Говорова Е.А., Начаркин Г.А. 2019. Птицы Сихотэ-Алинского заповедника: Атлас-определитель. М.: 1-412.
• Елсуков С.В. 1990. Летнее население птиц дубняков восточных склонов Среднего Сихотэ-Алиня // Экологические исследования в Сихотэ-Алинском заповеднике (Особенности экосистем пояса дубовых лесов). М.: 95-103.
• Елсуков С.В. 1999. Птицы // Кадастр позвоночных животных Сихотэ-Алинского заповедника и Северного Приморья. Аннотированные списки видов. Владивосток: 29-74.
• Курдюков А.Б. 2014. Гнездовые орнитокомплексы основных местообитаний заповедника «Кедровая Падь» и его окрестностей: характер размещения и состояние популяций, дополнения к фауне птиц (материалы исследований 2008 года) // Рус. орнитол. журн. 23 (1060): 3203-3270. EDN: SWMORL.
• Кушнарёв Е.Л. 1984. Антропогенные сукцессии орнитосообществ и территориальные связи местообитаний западного Сихотэ-Алиня // Фаунистика и биология птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 71-78.
• Лабзюк В.И., Назаров Ю.Н., Нечаев В.А. (1971) 2020. Птицы островов северо-западной части залива Петра Великого // Рус. орнитол. журн. 29 (1981): 4626-4660. EDN: BXJMUK
• Литвиненко Н.М., Шибаев Ю.В. 1971. К орнитофауне Судзухинского заповедника и долины реки Судзухэ // Экология и фауна птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 127-186.
• Михайлов К.Е. 2014. Различия в заполнении тайги (сплошных массивов бореальных лесов) мелкими лесными птицами-мигрантами на примерах нескольких «модельных» для севера Приморского края групп видов Passeriformes. Часть 1 // Рус. орнитол. журн. 23 (978): 773-827. EDN: RXCEAD.
• Михайлов К.Е. 2014. Различия в заполнении тайги (сплошных массивов бореальных лесов) мелкими лесными птицами-мигрантами на примерах нескольких «модельных» для севера Приморского края групп видов Passeriformes. Часть 2 // Рус. орнитол. журн. 23 (979): 831-884. EDN: QCOYLF.
• Михайлов К.Е., Коблик Е.А. 2013. Характер распространения птиц в таёжно-лесной области севера Уссурийского края (бассейны рек Бикин и Хор) на рубеже XX и XXI столетий (1990-2001 годы) // Рус. орнитол. журн. 22 (885): 1477-1487. EDN: QBDPIL.
• Михайлов К.Е., Шибнев Ю.Б., Коблик Е.А. 1998. Гнездящиеся птицы бассейна Бикина (аннотированный список видов) // Рус. орнитол. журн. 7 (46): 3-19. EDN: KTNORV.
• Назаренко А.А. 1968. Птицы чернопихтово-широколиственных лесов и южных кедровников // Биогеоценотические исследования в лесах Приморья. Л.: 134-149.
• Назаренко А.А. (1971) 2023. Краткий обзор птиц заповедника «Кедровая Падь» // Рус. орнитол. журн. 32 (2333): 3579-3631. EDN: QVHDNF.
• Назаренко А.А. 1984. Птичье население смешанных и темнохвойных лесов Южного Приморья, 1962–1971 гг. // Фаунистика и биология птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 60-70.
• Назаренко А.А. 2014. Новое о гнездящихся птицах юго-западного Приморья: неопубликованные материалы прежних лет об орнитофауне Шуфанского (Борисовского) плато // Рус. орнитол. журн. 23 (1051): 2953-2972. EDN: QWKYLR.
• Назаров Ю.Н. 2004. Птицы города Владивостока и его окрестностей. Владивосток: 1-276.
• Назаров Ю.Н., Шибаев Ю.В., Литвиненко Н.М. 2002. Птицы Дальневосточного государственного морского заповедника (Южное Приморье) // Экологическое состояние и биота юго-западной части залива Петра Великого и устья реки Туманной. Владивосток, 3: 167-634.
• Начаркин Г.А., Говорова Е.А., Сутырина С.В. 2018. Результаты орнитологических исследований в лесах и лугах Сихотэ-Алинского заповедника в 2017 году // Рус. орнитол. журн. 27 (1565): 613-634. EDN: YLZICW.
• Нечаев В.А. 2007. Некоторые наблюдения за птицами в Южном Приморье // Рус. орнитол. журн. 16 (358): 652-654. EDN: JJTNFT.
• Нечаев В.А. (2014) 2023. Птицы залива Восток Японского моря // Рус. орнитол. журн. 32 (2322): 3076-3099. EDN: XWCSUG.
• Нечаев В.А., Курдюков А.Б., Харченко В.А. 2003. Птицы // Позвоночные животные Уссурийского государственного заповедника. Аннотированный список видов. Владивосток: 31-71.
• Омелько М.А. 1956. О перелётах птиц на полуострове Де-Фриза // Тр. ДВФ АН СССР 3, 6: 337-357.
• Панов Е.Н. 1973. Птицы Южного Приморья (фауна, биология и поведение). Новосибирск: 1-376.
• Пукинский Ю.Б. 2003. Гнездовая жизнь птиц бассейна реки Бикин // Тр. С.-Петерб. общ-ва естествоиспыт. Сер. 4. 86: 1-267.
• Романов А.Л., Романова А.И. 1959. Птичье яйцо. М.: 1-620.
• Спангенберг Е.П. (1965) 2014. Птицы бассейна реки Имана // Рус. орнитол. журн. 23 (1065): 3383-3473. EDN: SYCTWJ.
• Черский А.И. 1915. Орнитологическая коллекция музея общества изучения Амурского края во Владивостоке // Зап. Общ-ва изучения Амурского края 14: 143-276.
• Шохрин В.П. 2011. Птицы // Фауна национального парка «Зов тигра» (Приморский край). Аннотированные списки видов. Владивосток: 16-32.
• Шохрин В.П. 2017. Птицы Лазовского заповедника и сопредельных территорий. Лазо: 1-648.
• Шохрин В.П., Глущенко Ю.Н., Тиунов И.М. 2021. Материалы к изучению гнездовой биологии птиц верховьев реки Уссури // Рус. орнитол. журн. 30 (2047): 1251-1278. EDN: IULWGV.
• Hoyt D.F. 1979. Practical methods of estimating volume and fresh weight of bird eggs // Auk 96: 73-77.
• Nartshuk E.P., Matyukhin A.V., Shokhrin V.P. 2023. Birds as hosts of parasitic louse flies (Diptera) in the south of the Russian Far East // Зоол. журн. 102, 3: 310-316.