Современное состояние ястребиной славки в Украине и ее биология по исследованиям в Сумской области.

Ястребиная славка (Sylvia nisoria) включена в список животных Бернской конвенции, среда существования которых в Европе стремительно ухудшается. В большинстве стран ареала констатируется нестабильность численности вида, или же картина происходящих изменений не определена (Neuschulz, 1997). Тенденции в современном распространении, как и пространственно-экологические и демографические особенности вида в Украине выяснены крайне недостаточно, информация с большей части ее территории отсутствует.

СОСТОЯНИЕ И ТЕНДЕНЦИИ ИЗМЕНЕНИЯ ЧИСЛЕННОСТИ ВИДА В УКРАИНЕ

Приведенный ниже обзор скорее всего не исчерпывает всех имеющихся сведений, касающихся состояния ястребиной славки в разных регионах Украины во второй половине ХХ ст., но позволяет получить примерное представление о тенденциях изменения статуса популяции. Материал здесь представлен по природным регионам и административным областям.

Закарпатье. В 1950-е гг. ястребиная славка заселила кроме равнины и предгорья, в 1960-е гг. в старых садах на Хустщине стала доминантом среди птиц, однако затем произошел спад численности и сужение распространения, последние встречи вида зафиксированы в начале 1990-х гг. (Луговой, 2003; Луговой, Потиш, 2004).
Западное Полесье. В 1977–1990 гг. в Овручском районе Житомирской области ястребиная славка была обычным стабильным видом (Хлебешко, Цицюра, 1993). В 1990-е гг. двукратное снижение численности произошло в Шацком национальном природном парке (НПП), где в 1982–1987 гг. учитывалось 12–17 гнездящихся пар, а в 1997–2001 гг. – 6–9 пар (Горбань, 2002). Весьма малочисленна эта славка и на других охраняемых природных территориях Украинского Полесья: в региональном ландшафтном парке “Припять-Стоход” и Полесском заповеднике гнездовые популяции не превышают 10 пар, в Ривненском заповеднике гнездится до 100 пар (Горбань и др., 2003).
Восточное Полесье. Здесь ястребиная славка также редка. Примерно за 30-летний период исследований в Сумском Полесье были найдены лишь 2 гнезда и отмечено несколько гнездовых встреч (Белик, Москаленко, 1993). На севере этого региона – в Деснянско-Старогутском НПП – гнездование вида предполагается: самка с кормом наблюдалась 27.06.2002 г. (Кузьменко, 2004). Редок он и в смежном Неруссо-Деснянском физико-географическом районе Брянской области Российской Федерации (Лозов и др., 1997), а также южнее, в пойме р. Сейм на территории Сумской области – поющие самцы несколько раз наблюдались в массивах кустарников (Грищенко, 2002).
Сумская область (лесостепная часть). По данным М.Е. Матвеенко (1971), в 1960-е гг. на Сумщине ястребиная славка была обыкновенной гнездящейся, спорадично распространенной птицей. Местами, например в Кролевецком районе в 30-летней субори Крещатикского лесничества, плотность популяции достигала 20 ос./км2, в Сумском районе, в старом саду возле с. Вакаловщина – 40 ос./км2. По нашим наблюдениям, начиная с 1980-х гг. в регионе пошел процесс сокращения численности вида (см. ниже).
Харьковская область. Относительно благополучно положение вида в среднем течении р. Северский Донец. Местами в Змиевском районе плотность гнездящихся пар потрясающе высока: 6–8 пар/га в 1992 г., что по сравнению с 1987 г. означает трехкратный рост (Надточий и др., 1993). В урочищах Лиманской озерной системы в 1994–1996 гг. констатируется возможное гнездование 80–100, в 2001–2002 гг. – 110–125 пар этой славки (Баник, Вергелес, 2003). В то же время она отнесена к малочисленным обитателям участков небогатой и однообразной растительности полезащитных полос и куртин кустарников заказника “Печенежский” (Кривицкий, 1998).
Черкасская область. В дендропарке “Софиевка” (г. Умань) в 1975 г. зафиксировано 4 особи данного вида, что составляет 2,66 ос./км2 (Коваль, 1979). В 1980-е гг. в древесно-кустарниковых биогеоценозах лесостепной зоны Украины средняя численность ястребиной славки составляла 6,11 ос./км2 (Коваль, 1989).
Донецкая область. На территории НПП “Святые горы”, охватывающей практически всю долину Северского Донца в границах области, ястребиная славка определенно редка (Тараненко, 1998). Констатируется возрастание гнездовой численности вида в период с начала 1950-х к концу 1990-х гг. близ г. Донецка (Коханов, 2000).
Луганская область. По исследованиям 1966 г., в западной части области ястребиная славка селится на участках молодого порослевого лесовозобновления с плотностью 1 пара/га (Панченко, 1968). В байрачных лесах и кустарниках Провальской степи в 1973–1974 гг. ее плотность достигала 8–28 ос./10 га (Панченко, 1978).
Крым. Распространение этой славки на полуострове спорадично, а численность низка. Отмечены существенные колебания численности вида на пролете и гнездовании, что хорошо было заметно в 1960–1970-е гг. (Костин, 1983).
Об определенной редкости ястребиной славки в Украине косвенно свидетельствуют и некоторые иные материалы. Так, в Банке данных о гнездах и кладках птиц Украины (Крисько та ін., 1999) на 1.04.1998 г. содержалось всего 5 анкет-описаний гнезд ястребиной славки, что на 1–2 порядка меньше, чем по другим видам славок.
В контексте рассматриваемого вопроса заслуживают внимания данные по смежным с Украиной и более отдаленным областям Российской Федерации. По данным за 1973–1983 гг., в пойменных кустарниках окрестностей заповедника “Лес на Ворскле” (Белгородская область) ястребиная славка редка (Овчинникова, 1999). То же констатируется для Центрально-Черноземного заповедника (Корольков, Миронов, 2000). В другом регионе России – Московской области и в черте г. Москва – она отнесена к категории редких видов, численность которых, по всей видимости, более или менее стабильна (Зубакин и др., 1988; Ерёмкин, 2004). В Ленинградской области, по сведениям А.С. Мальчевского и Ю.Б. Пукинского (1983), даже в пригодных к обитанию местах численность этой славки незначительна и нестабильна. Она была редка до 1950-х гг., затем в течение 1960-х и 1970-х гг. численность ее постепенно увеличивалась, но в 1979–1981 гг. этот процесс, по-видимому, приостановился. Северная граница ареала вида пульсирует, и в некоторые годы он может отсутствовать на южном берегу Финского залива (Нанкинов, 2000). Драматическое снижение численности ястребиной славки наблюдалось в конце 1980-х гг. на Куршской косе Балтийского моря (Калиниградская область), где она была многочисленной до середины
1970-х гг. (Payevsky et al., 2003).

Выводы из приведенных данных вполне очевидны:
1) положение ястребиной славки по каким-то причинам не может считаться устойчивым в Украине и во многих других частях ее ареала;
2) примерно до начала 1980-х гг. в большинстве регионов наблюдался постепенный подъем численности вида, однако в последующие десятилетия произошла затяжная депрессия и на сегодняшний день численность практически повсеместно уменьшилась в несколько раз;
3) местные условия могут иногда заметным образом влиять на хронологические изменения численности, определенное благополучие вида констатируется для восточной лесостепи Украины (Харьковская и, возможно, Донецкая области);
4) в целом у ястребиной славки просматривается плосковолновой тип многолетних изменений численности, с проявлениями краткосрочных флуктуаций, локальными подъемами и спадами.

В свете имеющихся данных вызывает недоверие заключение, что численность ястребиной славки в Украине в последние десятилетия стабильна или возрастает и сейчас ее можно оценить в 60–100 тыс. пар (Полуда, 2003). С другой стороны, в связи с редкостью и негативной тенденцией изменения численности вид предложен к включению в новое издание Красной книги Украины (Горбань, 2002; Горбань та ін., 2003), что тоже кажется преждевременным.
Упадок популяции ястребиной славки в Европе, например в Восточной Германии, связывается, прежде всего, с потерей местообитаний, вызванной интенсификацией аграрного производства, распашкой лугов и исчезновением больших площадей слабо эксплуатируемых пастбищ (Neuschulz, 1997). Считается также, что на расселение вида оказывает негативное влияние влажная и холодная раннелетняя погода. Одна-ко эти выводы невозможно распространить на все регионы. Некоторые исследователи снижение численности славковых видят в повышенной смертности их на зимовках из-за расширения засушливых зон в Африке (Lack, 1989).
Напротив, Л.В. Соколов с соавторами (2001) пришли к выводу, что долговременные периоды повышения и спада численности у воробьиных птиц, отмеченные в Европе во 2-й половине ХХ ст., в первую очередь связаны с многолетними флуктуациями климата, которые имели место в северном полушарии. Эти исследователи констатируют реальное значительное снижение численности как пролетных, так и гнездовых популяций во многих районах Европы в последнее десятилетие только для ястребиной славки и сорокопута-жулана (Lanius collurio). Факторы и условия, определяющие динамику численности вида в отдельных регионах, требуют дополнительного выяснения.

ЯСТРЕБИНАЯ СЛАВКА В СУМСКОЙ ОБЛАСТИ

Материал и методика Материалом для данной части сообщения послужили исследования, проведенные в период с 1969 по 2005 гг. на территории Сумской области, преимущественно в широколиственных лесах и других ландшафтах Сумского района (окрестности сел Вакаловщина, Битица, Кияница, Визировка, Низы и др.). Всего было осмотрено 90 гнезд ястребиной славки, из них (в момент находки) 16 строящихся, 59 – с продолжающимися или завершенными кладками, 12 – с птенцами, 3 – после вылета птенцов. Календарные сроки начала яйцекладки определены в 70 гнездах, в том числе прямым наблюдением и по времени откладки последующих яиц (20 гнезд), по датам вылупления птенцов или их возрасту (21), а также по степени насиженности кладок (29), что менеее точно. Размер кладки (n = 61) определяли по числу яиц в завершенной кладке, реже – по числу гнездовых птенцов младшего возраста. Прослежена судьба 24 кладок. Остальная статистическая информация приведена в соответствующих разделах статьи. Плотность населения вида определялась по находкам гнезд и демонстрирующих самцов на участках биотопов, площадью от 1 до 12 га.
Распространение и численность. На Сумщине ястребиная славка встречается на гнездовании гораздо реже других видов рода, за исключением славки-завирушки (Sylvia curruca). Заселяет кустарниковые биотопы, вкрапленные в лесной или сельскохозяйственный ландшафт. Даже в лесостепной части Сумщины, где ястребиных славок несравненно больше, нежели в полесских ее районах, поселения вида носят мозаичный характер. В большинстве случаев они приурочены к вырубкам дубовых лесов, зарастающих кустарниками, лиственной порослью и крупнотравьем. Здесь в 1970–1980-е гг. насчитывалось от 0,32 до 1,0 пар/га, в 1995–2005 гг. – 0,10–0,29 пар/га. В других местообитаниях, где кустарника меньше, гнездовая плотность обычно ниже: опушки субори – 0,25–0,50, лозняки в пойме ручья – 0,17–0,34, заросшие сельские кладбища – 0,66–0,83, остепненные балки с отдельными дикими грушами, кустами шиповника и терна – 0,08–0,40, старые запущенные сады – 0,20–0,27, заброшенные и закустаренные сельские усадьбы и огороды (села Вакаловщина и Битица Сумского района) – 0,10–0,20 пар/га.
Эта славка относится к группе светолюбивых птиц, располагающих свои гнезда в светлых, мало затененных древесной растительностью биотопах (Мартынов, 1973). Гнездится на участках молодого лесовозобновления до тех пор, пока крупные кустарники и повзрослевший древесный подрост полностью не сомкнутся.
В Сумском лесостепье за все годы исследований наибольшее число ее гнезд – всего 62 (68,9 %) из 90 – обнаружено на зарастающих вырубках с посадками лесокультур. Остальные находки распределяются по таким биотопам: опушки дубравы и субори – 4 (4,4 %), редкие кустарники по остепненным балкам и оврагам – 7 (8,7 %), пойменные лозняки – 4 (4,4 %), ольшаник – 2 (2,2 %), молодые лиственные посадки – 2 (2,2 %), еловые посадки – 4 (4,4 %), старые запущенные сады – 2 (2,2 %), кустарники по краю сельских огородов – 3 (3,3 %).
Максимальное количество гнезд найдено в 1969–1980 гг. – 51, когда увеличились объемы рубок в сплошных спелых лесах и тем самым улучшились гнездовые условия для местных ястребиных славок. В 1981–1990 гг., при том же уровне исследовательской активности, было обнаружено 28 гнезд, в 1991–2005 гг. – всего 8, что наряду с другими данными красноречиво свидетельствует о прогрессирующем снижении численности вида, особенно в последние годы. Так, на 1999 г. приходится 3 визуальные регистрации ястребиных славок, на 2000 г. – ни одной, 2001 г. – 1, 2002 г. – ни одной, 2003 г. – 3, 2004 г. – 11, 2005 г. – 12 регистраций территориальных самцов или пар.
Данные по двум последним годам вселяют надежду на постепенное восстановление численности вида. В северной (преимущественно полесской) части Сумской области ястребиная славка встречается не часто. Хроника и места встреч: 10.07.1992 и 13.07.2004 г. 2 тревожащиеся птицы в приречных лозняках в пойме р. Сейм возле сел Заболотово Кролевецкого района и Прилужье Конотопского района; 7.05. 1990 г. 2 поющих самца на заросших вырубках в Старогутском лесничестве Середино-Будского района; 14.05. 2003 г. пролетный самец на краю затопленной поймы р. Десна у с. Пироговка Шосткинского района. В этом же районе токующий самец учтен 15.05.2004 г. на 7-километровом отрезке придорожной односторонней лесополосы (взрослые тополя в два ряда, редкие кусты) между селами Ивот и Коротченково.
Сроки прилета и отлета. По данным М.Е. Матвеенко (1971), прилет ястребиных славок в лесостепную часть Сумской области наблюдался 12.05.1963, 10.05.1964, 14.05.1965, 7.05.1966 г. (в среднем за 4 года – 11.05 ± 1,5 дня). По нашим, более поздним, наблюдениям первые птицы здесь появлялись 5.05.1979, 8.05.1984, 10.05.1986, 8.05.1988, 7.05.1989, 7.05.1990, 4.05.1991, 4.05.1993, 29.04.1994, 29.04.1995, 9.05.1999, 2.05.2001, 10.05.2003, 6.05.2004 (в среднем за 14 лет – 6.05 ± 1,0 дня). В северных районах области прилет отмечен в такие сроки: Кролевецкий район, окрестности с. Мутин – 6.05.1982 и 13.05.1983 г. (Грищенко, 1987), Середино-Будский район, Старогутское лесничество – 7.05.1990 г. (наши данные), 13.05.2002 г (Кузьменко та ін., 2004). В Шосткинском районе явно пролетный поющий самец наблюдался 14.05.2003 г. возле с. Пироговка.
Прилетают славки поодиночке, хотя М.Е. Матвеенко (1971) встречал и небольшие рассеянные стайки, оседавшие в кустарниковых зарослях пойм рек. Длительность весеннего пролета неизвестна. Дважды (25.05.1977 и 15.06.2003) мы встречали блуждающих самцов, певших в окраинных жилых кварталах г. Сумы.
По окончании гнездового периода ястребиные славки редко попадаются на глаза и в августе постепенно отлетают (последние встречи – 9.08.1970, 25.08.1984, 7.08.2005). М.Е. Матвеенко (1971) отмечал пролетные рассеянные стайки в 4–6 особей (запоздалые выводки?) в терновниках по опушкам лесов и рощ до конца 2-й декады сентября (18.09.1963 г.) Гнездование Ястребиные славки поют с прилета до конца июня (26.06.1995), а отдельные самцы и позже (4.07.1987, 10.07.1992, 19.07.2005). Разгар песенной активности наблюдается с середины мая до середины июня, с вылуплением птенцов пение прекращается. Помимо громкой песенки для ястребиной славки характерен демонстрационный полет, при котором самец, взлетев с какого-либо куста, по дугообразной линии с особым хлопаньем крыльев поднимается вверх, а затем с песней опускается на соседний куст. Стоит заметить, что в литературе (например, Волчанецкий, 1954; Симкин, 1990 и др.) в описаниях токового полета этой славки почему-то не указывается такая приметная его деталь как частые выразительные хлопки крыльев, порой напоминающие стук клюва белого аиста (Ciconia ciconia). (Впрочем, Н.И. Гавриленко (1970) пишет, что “взлетающий с пением в воздух самец, распустив хвост, трепещет крыльями”). Между тем, эти звуки воздушного токования ястребинки настолько характерны, что с ними прочно ассоциируется пребывание на зарастающих вырубках в начале лета.

Известно, что самцы этого вида могут удачно имитировать элементы песни садовой (S. borin) и черноголовой (S. atricapilla) славок. Этот факт иногда интерпретируется как функция отпугивания наиболее близких конкурентов за тесную и узкую полосу приопушечного пространства (Симкин, 1990), что, на наш взгляд, весьма сомнительно. Нам встретились 2 самца-имитатора, которые в середину своей песни регулярно вклинивали посвист обыкновенной чечевицы (Carpodacus erythrinus), а также самец, начинавший свое пение флейтовой строфой черного дрозда (Turdus merula). Еще один самец завершал свою песню “росчерком” зяблика (Fringilla coelebs). Названных птиц вряд ли можно заподозрить в конкуренции с ястребиной славкой.
Сразу по прилету самцы выбирают участки и, не дожидаясь самок, приступают к строительству гнезд. Так, утром 17.05 (1996 г.) самец пел на гнездовом деревце, по временам лазил к недостроенному гнезду, подолгу сидел в нем, после чего опять занимал песенный пост. Это гнездо 28.05 оказалось завершенным, а 1.06 было отложено первое яйцо. Иногда пары образуются быстрее – сразу по прилету, и тогда же они присматривают место для гнезда. Так, 11.05 (1997 г.) брачные партнеры вместе лазили в нижних ветвях дикой грушки, во время коротких перелетов самец сопровождал самку, хлопал крыльями и негромко щебетал. Было найдено 16 строящихся гнезд, в том числе по декадам, начиная с 1-й майской: 1 – 3 – 8 – 3 – 1. Между окончанием строительства гнезда и появлением 1-го яйца отмечена пауза, которая составила, по двум наблюдениям, 1 и 3 дня. Из известных нам 90 гнезд ястребиной славки 74 (82,2 %) помещались на ветвях лиственного подроста, поросли и кустарников, 4 (4,4 %) – на хвойном подросте, 7 (7,8 %) – на заломах грубых стеблей травянистых растений и 5 (5,6 %) – на ветвях хвороста, укрытых крапивой и другим крупнотравьем. Отмечены гнездовые связи с 25 видами растений (табл. 1), однако в 33,3 % случаев птицы оказали предпочтение кустообразной пневой поросли клена полевого и подросту дуба обыкновенного, во множестве встречающихся на зарастающих вырубках. Интересен случай расположения жилого гнезда между сухими стеблями рогоза широколистного среди заросли на краю ольшаника. Располагаются гнезда невысоко от земли, в диапазоне от 6 до 180 см (среднее по 40 измерениям – 55,3 ± 5,8 см; CV = 65,9 %), в нижней и средней части кустов. При этом на высоте до 0,5 м располагалось 22 (55,0 %) гнезда, 0,5–1 м – 15 (37,5 %), свыше 1 м – 3 (7,5 %) гнезда. Низкое расположение гнезд способствует их маскировке. По данным анализа 8 гнезд, на их постройку были использованы сухие стебли и соцветия подмаренника (5 гнезд), соломинки и листья злаков (4), а также стебли и соцветия зверобоя (2), душицы обыкновенной (1), тысячелистника (1), зонтичных (2), извитые побеги повоя заборного (1). К ним изредка примешиваются древесные прутики (1), растительные волокна (1), отдельные сухие листья ивы (1). Некоторые гнезда инкрустируются по верхней кромке паутиной и коконами пауков (3) или растительным пухом (1). Материал отдельных гнезд однотипен. На постройку каждого из них использовалось от 3 до 5 видов растительного материала (среднее 4,1 ± 0,2; n = 8), причем состав стенок более разнообразен (2–4 вида материала, в среднем 2,9 ± 0,3), нежели выстилки лотка (1–2 вида материала, среднее 1,7 ± 0,2).
Размеры (мм) 5 гнезд: диаметр – 110–160 (среднее 139 ± 9; CV = 14,0 %), высота гнезда – 75–100 (89 ± 4; CV = 10,8 %), диаметр лотка – 70–75 (74 ± 1; CV = 3,0 %), глубина лотка – 45–60 (54 ± 2; CV = 10,2 %).
Кладки, птенцы. Начало самых ранних кладок отмечено 20.05.1972, 20.05.1976, 16.05.1979, 22.05.1980, 14.05.1981, 17.05.1983, 17.05.1984, 11.05.1996, а самых поздних – 15.06.1980, 18.06.1981, 28.06.1984, 25.06.1987 г., что в среднем составляет 17.05 ± 3,3 и 21.06 ± 6,2 дня соответственно. Как видно, суммарный период начала яйцекладки составляет 49 дней (с 11.05 до 25.06), а по исследованиям в Полтавской области – 42 дня (Слюсар, 1995). Количество начатых кладок (n = 70) по декадам, начиная со 2-й майской, таково: 11 (15,7 %) – 37 (52,9 %) – 18 (25,7 %) – 2 (2,9 %) – 2 (2,9 %). Таким образом, разгар яйцекладки у данного вида приходится на 3-ю декаду мая. Поздних кладок (2 – 3-я декады июня) немного – всего 4 (5,8 %), все они замещающие. Запоздалые и повторные кладки могут затянуть гнездовой сезон, из таких гнезд птенцы вылетают в середине и конце июля. Массовый же вылет птенцов происходит месяцем раньше.

В обследованных полных кладках (n = 61) было по 3 (n = 2) – 4 (10) – 5 (45) – 6 (4) яиц (в среднем 4,84 ± 0,07; CV = 11,9 %). Майские кладки (n = 40) содержали по 4 (n = 6) – 5 (30) – 6 (4) яиц (в среднем 4,95 ± 0,08; CV = 10,1 %); июньские кладки (n = 17), среди которых есть замещающие, заметно меньше – по 3 (n = 2) – 4 (4) – 5 (11) яиц (в среднем 4,53 ± 0,17; CV = 15,8 %). Размеры (мм) 53 яиц из 13 кладок: длина – 18,2–23,2 (в среднем 20,77 ± 0,11; CV = 3,9 %), максимальный диаметр – 14,3–16,5 (в среднем 15,56 ± 0,06; CV = 2,8 %). Индекс округленности – 69,42–81,87 (в среднем 75,01 ± 0,33; CV = 3,2 %). Индивидуальные размеры яиц с минимальной длиной, диаметром и индексом округленности следующие: 18,2 х 14,9, 20,6 х 14,3 и 18,2 х 14,9 мм; с максимальными значениями этих показателей – 23,2 х 16,5 и 20,6 х 14,3 мм. Вес (г) 5 насиженных яиц из одной кладки 2,17–2,26, в среднем 2,208 ± 0,015. Сопоставление размеров яиц ястребиной славки из Беларуси (n = 19; Никифоров и др., 1990), Сумской (n = 53; наши данные) и Харьковской областей (n = 87; Надточий и др., 1993) показывает, что они увеличиваются (20,64 х 15,42 < 20,77 х 15,56 < 20,82 х 15,83 мм) в этой же последовательности, то есть по линии с северо-запада на юго-восток. Это позволяет предполагать, что наиболее благоприятные условия для размножения вида находятся на юго-востоке лесостепной зоны Украины, однако уверенности в этом нет. Яйца ястребиной славки “из Умани” (Черкасская область), по данным Г.Ф. Гебеля (цит. по: Волчанецкий, 1954), в среднем заметно мельче: 20,4 х 15,3 мм (18,0–22,0 х 14,5–16,0 мм; n = 81), наоборот, в Житомирском Полесье они крупнее: 20,89 ± 0,30 х 15,8 ± 0,11 мм (19,1–22,6 х 15,6–16,3 мм; n = 10) (Хлебешко, Цицюра, 1993).

Кроме яиц типичного серовато-белого с размытой пятнистостью облика изредка (всего 4 кладки из 64 осмотренных) встречаются яйца кремоватого типа окраски, очень напоминающие одну из морф яиц сорокопута-жулана. В целом за все годы в новорожденных выводках (n = 21) было по 1 (n = 1) – 2 (2) – 3 (4) – 4 (6) – 5 (7) – 6 (1) птенцов, в среднем 3,90 ± 0,28 (CV = 32,3 %). В выводках накануне вылета (n = 20) – по 1 (n = 1) – 2 (2) – 3 (3) – 4 (8) – 5 (5) – 6 (1), в среднем 3,85 ± 0,27 птенцов/успешное гнездо (CV = 31,8 %).
Кормят птенцов оба родителя. По наблюдениям за выводком из 4 птенцов 5-суточного возраста (12.06.1980 г., зарастающая вырубка в дубраве), за неполный рабочий день – с 530 до 2000 – отмечено 127 приносов корма (в том числе самка – 69, самец – 58 приносов) и 20 выносов капсул помета (самка – 7, самец – 13, в том числе 3 капсулы были съедены). В среднем каждый птенец получал 2,2 порции в час и 31,7 порции в день. Ритм кормления неравномерный, с подъемом в середине дня (рис.).
По визуальным наблюдениям, птенцы получают главным образом мягких насекомых: из 84 пищевых объектов 54 (64,3 %) составили голые гусеницы Lepidoptera, 17 (20,2 %) – имаго Coleoptera, 13 (15,5 %) – Hymenoptera и Diptera. Насекомые собирались не далее 25–30 м от гнезда. В желудках 4 взрослых особей, отстрелянных в гнездовой период в Сумском районе (Матвеенко, 1971), было обнаружено более 84 пищевых объектов, среди которых, по определению С.И. Медведева, преобладали полужесткокрылые (Aelia acuminata – 3 экз., Pentatomidae – 3, Pentatoma rufipes – 2), жесткокрылые (Agriotes obscurus – 4, Chilocorus sp. – 1, Lema sp. – 1, Chrysomelidae – 1, Curculionidae – 6, Phyllobius urticae – 4, Chrysobothris affinis – 4), чешуекрылые (мелкие Lepidoptera – много остатков, Tortricidae – много остатков, Plusia gamma – 1 гусеница) и перепончатокрылые (Tenthredinidae – 4, Apidae – 2, Andrena sp. – 2, Lasius niger – 42), а также двукрылые (Muscidae – 1) и пауки (Araneida – 3 экз.).
Успешность размножения и причины гибели потомства. Разоряемость гнезд (n = 24) ястребиной славки в районе наших исследований оказалась неожиданно низкой – всего 16,7 % (погибло содержимое 4 гнезд, в том числе 3 гнезда разорены на фазах яйцекладки и насиживания, а 1 выводок погиб, вероятно, от непогоды). Благополучно вывели птенцов 83,3 % пар славок. Для сравнения укажем, что на лесных просеках Великоанадольского лесного массива (Донецкая область) вследствие факторов беспокойства и прямого разорения гнезд благополучно выводили птенцов только 20,8 % пар (Лисецкий, Гисцов, 1984). Успешность размножения по этим же случаям гнездования оказалась таковой: из 103 отложенных яиц вылупилось 82 (79,6 %) и дожило до вылета 77 (74,8 %) птенцов. Это близко к результатам размножения ястребиной славки (самым высоким среди здешних видов славок) в условиях Змиевского района на Харьковщине: в 1991 г. – 79,4 %, в 1992 г. – 95,8 % (Надточий и др., 1993). Среди зафиксированных факторов гибели потомства (табл. 2) наиболее значимы исчезновение и разорение яиц, а также смертность птенцов. Неоплодотворенность яиц и гибель эмбрионов одинаковы – по 2,3 % от числа яиц, сохранившихся до вылупления птенцов. В целом наибольшие потери потомства наблюдаются на фазе насиживания.
Расчет продуктивности размножения всех учтенных размножавшихся пар (n = 24) дал следующие результаты: в среднем на пару вылупилось 3,85 ± 0,27, дожило до вылета 3,21 ± 0,38 птенцов.
В общем можно заключить, что в условиях региона в гнездовом цикле данного вида отсутствуют критические моменты, которые могли бы резко повлиять на репродуктивный успех. Гибель взрослой особи зафиксирована всего один раз: 14.06.1997 г. самец был сбит автомашиной на въезде в село.

Принято считать, что между ястребиной славкой и обыкновенным жуланом существует тесная связь – синэкия по определению Д.Н. Нанкинова (2000), выражающаяся в постоянстве совместного расселения и гнездования. Существуют некоторые доказательства, что при этом увеличивается продуктивность размножения ястребиной славки (Neuschulz, 1988). Нам было известно 6 случаев близкого гнездового соседства этих видов в местах их плотного поселения на зарастающих вырубках. В трех случаях раньше загнездился жулан (дистанция между гнездами составила 20, 8 и 1,5 м), в трех – ястребиная славка (дистанция – 12, 4,5 и 2 м). Итоги гнездования славки оказались такими: в 3 гнездах успешный вылет птенцов, 1 кладка разорена хищником, 1 выводок погиб от непогоды, судьба еще 1 кладки не прослежена. У жулана вылет птенцов произошел в 1 гнезде, 1 кладка и 1 выводок разорены хищником (исчезли), 1 выводок погиб от непогоды, 2 кладки брошены по причине исследовательского пресса. Как видно, итоги гнездования ястребиной славки оказались более результативными.

В плане изучения взаимоотношений ястребиной славки с другими видами заслуживают упоминания находки в ее гнездах яиц и птенцов обыкновенной кукушки (Cuculus canorus), что отмечено в Белгородской, Воронежской и Харьковской областях (Мальчевский, 1987). Подобные находки на Сумщине не известны.
В заключение отметим, что полученные данные о размножении ястребиной славки в Сумской области расширяют наши знания о виде, но не позволяют пока что решить существующий вопрос о значительном снижении его численности.

ЛИТЕРАТУРА

• Баник М.В., Вергелес Ю.И. (2003): Динамика сообществ гнездящихся птиц Лиманской озерной системы и урочища “Горелая долина”. — Птицы басс. Северского Донца. Харьков. 8: 3-16.
• Белик В.П., Москаленко В.М. (1993): Авифаунистические раритеты Сумского Полесья. 1. Passeriformes. — Беркут. 2: 4-11.
• Волчанецкий И.Б. (1954): Род славки Sylvia Scopoli, 1768. — Птицы Советского Союза. М.: Сов. наука. 6: 330-388.
• Гавриленко Н.И. (1970): Позвоночные животные и урбанизация их в условиях города Полтавы. Харьков: Изд-во ХГУ. 1-140.
• Горбань І. (2002): Рідкісні та зникаючі види птахів Шацького національного природного парку. — Вісник Львів. ун-ту. Сер. біол. 29: 127-137.
• Горбань І.М., Бумар Г.В., Жила С.В., Матейчик В.І., Новак В.О., Стадницький І.М., Стельмах Л.І. (2003): Рідкісні види птахів Українського Полісся. — Пріоритети орнітологічних досліджень: Мат-ли і тези доп. 8 наук. конфер. орнітологів заходу України. Львів – Кам’янець-Подільський. 23-30.
• Грищенко В.Н. (1987): К фенологии весенней миграции птиц долины р. Сейм. — Пробл. общей и молекулярной биологии. Киев. 6: 39-43.
• Грищенко В.Н. (2002): Материалы по орнитофауне Сумского Посеймья. — Авіфауна України. 2: 1-8.
• Зубакин В.А., Мищенко А.Л., Абоносимова Е.В., Волошина О.Н., Ковальковский С.Ю., Краснова Е.Д., Могильнер А.А., Николаева Н.Г., Соболев Н.А., Суханова О.В., Шварц Е.А. (1988): Изменения орнитофауны Московской области за последние десятилетия. — Орнитология. М.: МГУ. 23:183-187.
• Ерёмкин Г.С. (2004): Редкие виды птиц г. Москвы и ближнего Подмосковья: динамика фауны в 1985–2003 гг. — Беркут. 13 (2): 161-182.
• Коваль Н.Ф. (1979): Птицы дендропарка “Софиевка”. — Вестн. зоол. 3: 71-74.
• Коваль Н.Ф. (1989): Сравнительная характеристика эколого-биоценотических показателей популяций славок в экосистемах лесостепной зоны Украины. — Динамика зооценозов, проблемы охраны и рац. использования живот. мира Белоруссии: Тез. докл. 6 зоол. конфер. Минск. 246.
• Корольков А.К., Миронов В.И. (2000): Авифауна участков Центрально-Черноземного заповедника в Белгородской области. — Птицы басс. Северского Донца. Донецк. 6-7: 10-15.
• Костин Ю.В. (1983): Птицы Крыма. М.: Наука. 1-241.
• Коханов В.Д. (2000): К итогам полувекового изучения орнитофауны окрестностей Красногоровки близ Донецка. — Птицы басс. Северского Донца. 6-7: 40-48.
• Кривицкий И.А. (1998): Заказник “Печенежский” и его орнитофауна. — Птицы басс. Северского Донца. Харьков. 4-5: 12-22.
• Крисько О., Сребродольська Є., Бокотей А. (1999): Ревізійний звіт Банку даних про гнізда і кладки птахів України. — Ломик. Інформ. мат-ли ЗВ УОТ. Дрогобич. 10: 16-19.
• Кузьменко Ю.В. (2004): Інвентаризація фауни. — Літопис природи / Нац. природний парк Деснянсько-Старогутський. Середина-Буда. 3: 71-72.
• Кузьменко Ю.В., Муравйов П.І., Панченко С.М. (2004): Календар природи. — Там же. 3: 146-151.
• Лисецкий А.С., Гисцов А.П. (1984): Некоторые особенности гнездования птиц Велико-Анадольского леса. — Механизмы онтогенеза, эволюции и гетерозиса. Вестн. Харьков. ун-та. 262: 103-105.
• Лозов Б.Ю., Коршунов Е.Н., Коршунова Е.Н., Шпиленок И.П. (1997): Список орнитофауны Неруссо-Деснянского района. — Редкие и уязвимые виды растений и животных Неруссо-Деснянского физико-географического района. Брянск: Грани. 137-148.
• Луговой А.Е. (2003): Птицы и орнитология Закарпатья в ХХ веке. — Пріоритети орнітол. досліджень: Мат-ли і тези доп. 8 наук. конфер. орнітологів заходу України. Львів – Камянець-Подільський. 38-48.
• Луговой А.Е., Потиш Л.А. (2004): Красная книга Украины и птицы Закарпатья. — Беркут. 13 (1): 115-121.
• Мальчевский А.С. (1987): Кукушка и ее воспитатели. Л.: ЛГУ. 1-264.
• Мальчевский А.С., Пукинский Ю.Б. (1983): Птицы Ленинградской области и сопредельных территорий. Л.: Изд-во ЛГУ. 2: 1-504.
• Матвеенко М.Е. (1971): Птицы Сумской области (повидовые очерки). — Прилож. к дисс. канд. биол. наук. Сумы. 1-244. (Рукопись).
• Надточий А.С., Чаплыгина А.Б., Зиоменко С.К. (1993): Биология размножения ястребиной славки в Харьковской области. — Птицы басс. Северского Донца. Донецк. 54-56.
• Нанкинов Д.Н. (2000): О населении славковых птиц Петергофского парка Ленинградской области. — Запов. справа в Україні. 6 (1-2): 51-59.
• Никифоров М.Е., Яминский Б.В., Шкляров Л.П. (1989): Птицы Белоруссии. Справочник-определитель гнезд и яиц. Минск: Выш. школа. 1-479.
• Овчинникова Н.П. (1999): Птицы вводно-болотных стаций окрестностей заповедника “Лес на Ворскле” (Белгородская область). — Рус. орн. журн. Экспресс-вып. 70: 10-23.
• Панченко С.Г. (1968): Видовой состав и численность птиц в различных типах леса Кременского лесхоза Луганской области. — Биологич. наука в унтах и пед. ин-тах Украины за 50 лет: Мат-лы межвуз. республ. конфер. Харьков: ХГУ. 174-175.
• Панченко С.Г. (1978): Современное состояние орнитофауны Провальской степи. — Вестн. зоол. 2: 3-8.
• Полуда А.М. (2003): Кропив’янка рябогруда. — Птахи України під охороною Бернської конвенції. Київ. 270-271.
• Симкин (1990): Певчие птицы. М.: Лесн. пром-сть. 1-399.
• Слюсар М.В. (1995): Біологічні цикли славок (р. Sylvia) в умовах Лісостепу України. — Автореф. дис. канд. біол. наук. Київ. 1-20.
• Соколов Л.В., Бауманис Я., Лейвитс А., Полуда А.М., Ефремов В.Д., Марковец М.Ю., Шаповал А.П. (2001): Изменение численности воробьиных птиц в Европе во второй половине 20 века. — Достижения и проблемы орнитологии Северной Евразии на рубеже веков: Тр. Междунар. конфер. “Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии”. Казань: Магариф. 187-212.
• Тараненко Л.И. (1998): К характеристике орнитофауны национального природного парка “Святые горы”. — Птицы басс. Северского Донца. Харьков. 4-5: 3-12.
• Хлебешко В.Н., Цицюра В.К. (1993): Фенология гнездования птиц северо-востока Житомирской области. Житомир. 1-37.
• Lack P.C. (1989): Overall and regional trends in warbler populations of British farmland over 25 years. — Ann. zool. fenn. 26 (3): 219-225.
• Neuschulz F. (1988): Lebensraum, Bestandsdichte und Synцkologie von Sperbergrasmьcke (Sylvia nisoria) und Neuntцter (Lanius collurio) im Landkreis Lьchow Dannenberg. — Jb. Naturw. Verein. Fstm. Lьneburg. 38: 121-130.
• Neuschulz F. (1997): Barred Warbler. — The EBCC Atlas of European Breeding Birds: Their distribution and abundance. London: T. & A.D. Poyser. 592-593.
• Payevsky V.A., Vysotsky V.G., Zelenova N.P. (2003): Long-term monitoring of a declining population of Barred Warbler (Sylvia nisoria): comparison of demographic parameter across time periods. — Abstract volume 4th Conference of European Ornithologist‘Union. Vogelwarte. 42 (1-2): 75-76.